Рина Белая – Обещанная (страница 1)
Рина Белая
Обещанная
Пролог
Он спускался все глубже в сердце Ис'Тайра. Каменные своды сменялись гладкими коридорами, высеченными прямо в скале. Воздух становился плотнее, тяжелее, словно насыщался дыханием древнего мира. Впереди открывался зал — темный, безмолвный, зал ожидания вечности.
В центре покоились девять капсул. Гладкие, будто вырезанные из черного льда, они стояли кругом, словно статуи забытых богов. Каждая хранила в себе место для воина, место для сна без сновидений.
Он приблизился к своей. Металл отозвался на прикосновение, будто узнал хозяина.
Он медленно поднял руки, задержал взгляд на них. Эти когти, эти ладони — когда-то они сжимали оружие, вершили судьбы миров, ломали и покоряли. Но сегодня они коснулись крошечной ладошки. Чистой. Непорочной. Принадлежащей ребенку, рожденному здесь, на Ис'Тайре.
И тогда он ощутил то, чего прежде не знал.
Тепло. Прозрачную, светлую энергию — словно утренний свет, пробивающийся сквозь мрак. И этого оказалось достаточно, чтобы сердце, привыкшее к суровой силе, дрогнуло.
Все их женщины всегда приходили извне, из других миров. Они были трофеем. Добычей. Ценностью, за которую лилась кровь. Все уже были связаны с мужчинами — их энергия несла печать выбора, тяжесть уз. Чистых не было. Никогда. До этого дня.
Ор'Ксиары довели себя и свой мир до совершенства. Их кровь была очищена от изъянов, их тела не знали болезней, их разум управлял материей. Они достигли пика, но вместе с этим потеряли нечто большее. Их женщины рожали лишь мальчиков. Сильных, совершенных воинов, продолжателей рода. Но не носительниц жизни.
Сила замкнула круг. Совершенство обернулось проклятием.
А земной мужчина оказался иным. Слабым, несовершенным. Он не мог выдержать удара когтей, не мог пройти через искажение пространства, не мог выстоять против древних законов Ис'Тайра. Без энергии своей женщины он был бы ничем — тенью среди титанов.
И все же именно эта связь принесла невозможное — девочку. Чистую, как утро нового мира. Он подарил им то, чего они лишились. Равновесие. Он подарил им Орису.
Он опустил руки, чувствуя, как след ее прикосновения будто отпечатался в его плоти.
И вдруг в сознании промелькнула новая мысль — едва заметная, как трещина в идеально отполированном камне.
Впервые он всем своим существом захотел нарушить закон. Бросить вызов великому охотнику и владыке «Теневого пламени» Мор'Раану. Он знал, что не вправе претендовать на Орису, но сама мысль о том, что эта чистая энергия, впервые рожденная на Ис'Тайре, уйдет к другому, разрывала его изнутри.
Закон требовал смирения… А сердце — выжечь все законы огнем.
Он медленно опустился в капсулу и вытянул руки вдоль тела, позволяя каменной прохладе проникнуть под кожу.
Но прежде чем капсула поглотила его окончательно, он позволил себе последнее прикосновение.
Тонкая нить потянулась сквозь пространство, сквозь толщу скал и километры тишины. Браслет, надетый на крошечное запястье девочки сразу после рождения, отозвался. Он чувствовал ее безмятежный сон, ту хрупкую, чистую энергию, что исходила изнутри ребенка. Ее спокойствие стало его спокойствием.
Убедившись, что девочка в безопасности, он позволил пустоте поглотить себя. Закрыл глаза.
И время остановилось.
Глава 1
Небо Ис'Тайра — густое, темно-аметистовое, словно бездна, распахнулось над горами. Горные хребты уходили вдаль, их склоны блестели под черной пленкой, а внизу извивались реки жидкой плазмы, сияя переливами серебра и меди.
Корабль рвался вперед. Ловко уходил в вираж, скользил почти у самой скалы, а затем резко взмывал вверх. Ее руки уверенно держали управление, и корабль откликался на малейшее движение, послушный, как зверь, доверяющий хозяйке.
Она не умела управлять конструкциями взглядом или мыслью, как другие воины, да и не стремилась к этому. Мор'Раан позаботился о ней: ее корабль был другим — сделанным так, чтобы слушаться рук, а не разума.
Этот корабль был его подарком. Даром, в котором он молчаливо признавался ей в любви.
Она тоже любила его.
Но еще больше она любила то, чего была лишена. Его прикосновения.
Когда у нее пошла первая кровь, закон Ис'Тайра встал между ними стеной. С того дня физическая близость стала под запретом.
Мор'Раан подчинился закону, как и подобало воину и владыке «Теневого пламени». Он больше не касался ее — ни случайно, ни нарочно. Но для Орисы это не стало проблемой. Какое значение имеют запреты для той, что была единственной девочкой, рожденной на Ис'Тайре за тысячи лет?
Она знала: весь этот мир принадлежит ей. Каждая скала, каждая капля плазмы, каждый вздох этого неба.
— Готовы?! — крикнула она в пустоту и прибавила скорость. — Уть-Уть, ныряй под браслет! Пруть — защита на тебе!
В следующее мгновение корабль рванул вниз, стремительно, как камень, брошенный в бездну. Скала приближалась с ужасающей скоростью. И тут пространство разорвалось грохотом.
Корпус с чудовищной силой врезался в камень. Воздух содрогнулся, ударная волна прокатилась по ущелью. Метал заскрежетал, ослепляющие искры посыпались во все стороны. Машину отшвырнуло назад. Она перевернулась, задела другой уступ и, расколовшись, тяжело грохнулась на камень.
Защитный кокон Прутя рассеялся, и Ориса, задыхаясь, прижала руку к боку.
Боль. Острая, жгучая обожгла разум.
— Кажется мы немного перестарались… и я все-таки сломала себе пару ребер, — выдохнула она сквозь зубы, а затем, почти смеясь сквозь стон, прошептала:
— Пруть… найди Мор'Раана. Немедленно.
— Пру-уть, — откликнулась энергоформа и стремительно исчезла в воздухе.
А Ориса осталась лежать на раскаленном камне. Она устремила взгляд в аметистовое небо и улыбнулась — дерзко и по-детски счастливо.
Темный силуэт корабля прорезал аметистовую гладь и стремительно спустился к ней. Он сел тяжело, с мощным ударом опор о камень, словно сама планета ощутила его ярость и тревогу.
Высокая фигура воина рванулась к месту аварии.
Он нашел ее среди обломков, бледную, но живую.
— Ориса… — голос его сорвался, низкий, хриплый. — Я здесь. Я рядом. Потерпи еще немного и все будет хорошо.
Он упал рядом на колени и осторожно поднял ее, как если бы она была сделана из хрупкого стекла. Его руки были крепкими, но движения — до невозможности бережными.
Он прижал ее к себе и, не глядя на обломки, шагнул обратно к своему кораблю. Он нес ее, как величайшую ценность, как единственное, что имело смысл в этом мире. Сел в кресло пилота, и вдруг почувствовал, как она шевельнулась.
Она прижала ладонь к его груди и, не открывая глаз, прошептала:
— Давай не будем торопиться… Мне нравится чувствовать себя центром твоей вселенной.
Он замер. Взгляд его потемнел. Меж бровей пролегла складка.
Подозрение, новое и непривычное, скользнуло в его сердце.
Вторая машина. За несколько месяцев. Он сам учил ее летать. Он был уверен в ее ловкости и дерзости, знал ее как свои когти. И все же… снова авария. И снова ее жизнь висела на тонкой нити.
— Ориса, — произнес он медленно, — ты сделала это специально? Чтобы позволить Закону сохранения жизни стереть все преграды между нами?
Ее глаза резко распахнулись.
— Конечно нет! — сорвалось с ее уст слишком быстро, слишком поспешно. — Разве я могла так поступить… с твоим подарком?.. Я… я просто не справилась с управлением. Преграда передо мной выросла слишком быстро, я не успела уйти в сторону. Это случайность…
Она пыталась оправдаться, но слова звучали все тише, слабее, словно сама не верила в них. Взгляд скользнул к его губам — и сердце пропустило удар. Все остальное растворилось. Только он. Его дыхание. Его близость.
Она глубоко вдохнула, и тут же острая боль вспыхнула в боку, пронзив сломанные ребра. Лицо ее скривилось, губы дрогнули в попытке подавить стон.
Хищный огонь на миг вспыхнул в его глазах — но это был не гнев. Страх. Отчаянный, прожигающий.
— Не двигайся, — приказал он, и в голосе его впервые не было власти, только мольба.
Он прижал ее к себе так, словно хотел защитить от самой боли. И все время полета он не отпускал ее ни на миг. Его руки были крепки, и в их силе чувствовалась безысходная нежность.
Корабль мягко коснулся платформы у ее дома. Выход еще не успел полностью открыться, а Мор'Раан уже поднялся, неся Орису на руках.
— Убери энергетическую сеть, — его голос был тверд, как раскат грома. Он даже не обернулся — знал, что отец Орисы услышал и сделает все, как велено.
Мор'Раан шагал быстро, уверенно, прижимая ее к себе. Казалось, он не замечал ни тяжести, ни боли в собственных руках — только ее дыхание и слабую улыбку на устах.