Рин Дилин – Спасибо за мечту (страница 6)
Мария задумчиво потёрла губу: не всегда устами младенца глаголет истина, но в этом однозначно что-то было… Как будто ростки устали… Хм…
– Может быть, им не хватает воды? – предположила она.
– Или слишком много, – подхватил Верд, придвигаясь ещё ближе.
– Зачем гадать? – проворчал брюнет. – Ясно же, что им тут просто не нравится.
Брат восторженно закивал:
– Можно посадить возле нашего домика! Тогда бы могли за ними присматривать…
– Ты что! – шикнул на него брюнет, косясь на Машу. – Если кто-то узнает…
Договорить он не успел, потому что из глубин оранжереи донёсся встревоженный женский зов:
– Джард! Верд! Где вы?! Негодные мальчишки! Вот я вам задам!
Близнецы побледнели, и заметались глазами по кустам, явно прикидывая, куда можно улизнуть и спрятаться. Но не успели: обладательница неприятно визгливого тембра появилась на дорожке и увидела их.
– Ну, держитесь!.. – но тут она заметила Машу, которая рефлекторно шагнула, загораживая мальчиков собой.
Одного взгляда Марии хватило, чтобы понять, что эта особа не мать мальчиков: на женщине была стандартная униформа служанки. Поэтому она нашла разумным окатить её холодным взглядом и надменно заломить бровь – всё как учила Берга. Служанка тут же склонилась и пролепетала:
– Прошу простить, госпожа, за беспокойство… просто… я кое-кого искала… – бросила злобный взгляд на близнецов и прошипела: – Идите сюда, гадкие мальчишки! Вам что было велено?!
Мальчики вздохнули и понуро вышли из-за Маши. Поплелись было к служанке, но девушка жестом заставила их остановиться.
– А что им было велено? – строго спросила служанку.
Хотя и так знала: не показываться на глаза Мари – вот что. И с одной стороны Маша с таким запретом была согласна, сестрица наверняка бы постаралась избавиться братьев-бастардов. Угостила бы украдкой чем-нибудь, а потом – ой! Какая досада! – дети прислуги умерли…
– Чтобы эти шалуны не мешали вам, моя госпожа, – вывернулась служанка, а увидев, что Маша открыла рот, чтобы что-то сказать, взмолилась: – Не говорите графу, что видели их, не то мне влетит! Обещаю, что они вас больше не побеспокоят! – и разразилась слезами, падая перед ней на колени и картинно заламывая руки.
От неожиданности брови Маши опять взлетели, но она тут же справилась с собой: какая бездарная актёрская игра! В ответ на это лицемерие и сама без стеснения слукавила:
– Поднимитесь, я не стану говорить отцу, что общалась с мальчиками. К чему такая трагедия? Мало ли в усадьбе детей… – поморщилась, демонстрируя, что близнецы ей вовсе неинтересны. И в этом состояла полуправда: Маша не собиралась говорить графу, что разговаривала с Джардом и Вердом, а вот то, что она их видела – обязательно.
Женщина подскочила на ноги, схватила за руки нехотя подошедших близнецов и поспешила от Маши прочь, бесцеремонно волоча ребят за собой. Даже не обращая внимания на то, что те не поспевают, дёргала их, отчего мальчики не могли сдержать стонов. Было заметно, что она причиняла боль им не впервые и делала это с явным наслаждением.
Маше пока оставалось только морщиться: возмутительно! Вот именно поэтому она и собиралась обсудить с графом Бодо вопрос о признании им Джарда и Верда. Более того, идея о том, что будь её братья объявлены наследниками, с шеи Маши исчезла бы удавка в виде необходимости найти «якорь» и желательно-обязательно в аристократической среде.
Скинув непосильную ношу наследования огромного состояния Бодо на плечи будущих мужчин, Маша вполне могла и дальше попивать зелье и заниматься тем, чем её душе было бы угодно: магией или опять пойти учить детей… И никто бы её не подгонял и не сопел разочарованно в затылок: скорей-скорей!
Даже если граф решит её выдать за какого-нибудь состоятельного старичка, согласного на то, что у них с Машей не будет детей, что ж, она была не склонна к истерикам и вполне сможет ужиться с великовозрастным мужем. Тем более, что она до сих пор не ощущала себя той юной стрекозой, что являло ей зеркало. А с убелённым сединами мужчиной ей уж всяко больше найдётся о чём поговорить, чем с каким-нибудь, скажем, сорокалетним юнцом…
Марию так захватила эта идея, что когда за завтраком граф проронил из-за газеты:
– Мне сообщили, что ты уволила слуг и грозила увольнением управляющему… – она поперхнулась от неожиданности и с трудом просипела:
– Это правда.
Совсем из головы вылетело! Она так озаботилась выяснением где и в каких условиях на территории усадьбы живут Джард и Верд, что совсем позабыла о произошедшем инциденте! А Эникен каков?! Нажаловался всё же! Вот негодяй…
Она приготовилась отражать недовольство графа, но тот лишь не глядя бросил:
– Я рад, что ты уже чувствуешь себя лучше, и решила заняться домом. Мне, как видишь, постоянно недосуг, – и всё.
Мария поняла, что если сейчас она не затронет волнующую её тему, то буквально через минуту-две будет поздно: граф уйдёт и нужно будет ждать следующего дня.
– Вы правы, – взяла она себя в руки и с достоинством посмотрела на него. – И кстати о моём здоровье… Отец, я чувствую себя уже достаточно хорошо, чтобы мои братья завтракали с нами…
Тут поперхнулся воздухом Бодо. Служанка поспешила подать ему воды, он отложил газету, выпил и вперился глазами на Машу так, словно видел впервые.
– Совершая после обеда променад, я видела, как они играли… – невозмутимо добавила она, хотя внутри все жилочки дрожали. – Они на вас так похожи, просто чудо!..
– Так, вон! Пошли все вон! – рявкнул граф на служанок и Маше пришлось замолчать, дожидаясь, когда их покинут.
Лишь стоило дверям закрыться, а графу на неё посмотреть, как она состроила удивлённое выражение и невинно взмахнула на него ресничками:
– Я что-нибудь не то сказала?
– Мари… Мария… Они… – просипел мужчина.
– Бастарды, знаю, – закончила за него Маша, скинув с себя наигранные личины. – Но в них течёт ваша кровь! И магия! Мальчики ею обладают! Если бы вы их признали и официально ввели в род наследниками, это бы решило все наши проблемы одним махом!
На одном дыхании она поведала ему о своих размышлениях и граф её молча выслушал. Всё больше Маша видела, как взгляд отца, направленный на неё если не теплеет, то наполняется уважением: не всякий готов уступить огромное состояние.
Но у Маши просто не было выбора. Вдруг Кафферу когда-нибудь не удастся вовремя передать ей порции изготовленного зелья? Вдруг он сам умрёт? И что тогда? Получится, что и Маши не станет, и близнецы не получат то, на что имеют право по факту рождения: всё раздерут в грызне между собой «законные» дальние родственники. А так… хотя бы у мальчишек был шанс на достойную жизнь.
– Но что будет тогда с тобой? – сухо поинтересовался граф, и Маша поняла, что он имеет в виду. Фраза «когда я умру», осталась невысказанной, но буквально повисла в воздухе над столом.
Она в ответ безразлично пожала плечами:
– Уеду куда-нибудь, устроюсь гувернанткой или сельской учительницей…
– Моя дочь не будет прислуживать крестьянам! – побагровев взревел граф. – Я сейчас же изменю завещание и назначу тебе пожизненное содержание! Не волнуйся, его хватит и на домик в живописном месте, и на нескольких слуг, и на тихую жизнь с маленькими излишествами!
Маша улыбнулась от того, как легко ей удалось уговорить отца сделать мальчиков наследниками. Граф было порывисто отодвинул стул, издав жуткий грохот его ножками по полу, словно и впрямь собрался немедленно нестись в кабинет и отправлять гонца за поверенным, но Маша жестом попросила его остаться и позвонила в колокольчик, зовя слугу. Мужчина, поняв, что на уме Маши есть ещё что-то, сел обратно, молча ожидая развития событий.
– Добавьте приборы ещё на две персоны, – распорядилась она, когда слуга склонился возле неё в поклоне. – И приведите сюда мальчиков, что проживают в старом домике садовника в дальней восточной части усадьбы.
– Дочь, ты… – отчего-то жутко занервничал граф, и Маша успокаивающе ему улыбнулась, отлично понимая, какая буря эмоций сейчас обуяла мужчину:
– Когда-нибудь это всё равно случится, отец. Так почему бы не прямо сейчас? Они наверняка ещё не успели позавтракать.
Граф махнул слуге, подтверждая её приказ, и откинулся на стуле, в нервном движении теребя ворот рубашки так, словно ему не хватало воздуха. Маша же, тщетно скрывая улыбку, молчала и спокойно дожидалась, когда приведут братьев, давая отцу время совладать с собой.
Когда они вошли, бледные от страха, Бодо шумно вздохнул, как будто собрался куда-то нырнуть. Но всё же нашёл в себе разума не пугать мальчиков ещё больше и плавным жестом указал на подготовленные для них места:
– Доброе утро. Пожалуйста, составьте нам компанию, молодые люди.
Слуги помогли детям рассесться, и близнецы замерли, с прямыми спинами и уложив сжатые в кулаки руки на коленях. Возможно, по дороге в трапезную, та служанка, опасаясь хозяйского гнева, успела запугать мальчишек, наказав им держать рот на замке – глядя на их окаменевшие от нервного напряжения лица, Маше легко предполагалось такое. Поймав взгляд Верда, она ободряюще ему подмигнула, и тот, узнав её, ответил ей полным надежды взглядом.
Граф тоже покосился на неё, и его взор был растерянным, словно он не знал, что делать дальше. Ему Маша послала ещё одну ободряющую улыбку.
– Надеюсь, вы не успели ещё позавтракать? – обратилась она к братьям. Напоказ медленно взяла льняную салфетку, развернула и уложила себе на колени.