Рин Дилин – Спасибо за мечту (страница 5)

М-да… Кажется, Берга была абсолютно права, когда говорила, что из-за изменений в характере наследницы рода Бодо многие обнаглеют и решат, что имеют право усесться молодой хозяйке на голову. Маша приметила тех, кто при взгляде на её перебинтованные ступни ухмыльнулся, даже не скрывая злорадство. Таких было достаточно.

Маша прошла к столу, развернула стул-кресло так, чтобы оказаться спиной к столу, а к маленькому внутреннему садику — лицом. Села и, не глядя на управляющего, обратилась к нему:

– Господин Эникен, у нас проблемы.

– Какие? – ответил мужчина, всё так же стоя в стороне.

– Я велела передать вам, что желаю видеть вас и всех горничных. Но вот я пришла и что же наблюдаю? Полный зал каких-то людей, вы где-то ходите, и никого, кого бы я могла назвать хорошо воспитанным слугой, – она демонстративно жестом указала на пустующее перед собой пространство. – У нас проблема, господин Эникен. Кажется, вы занимаете не своё место, раз мне приходится говорить вам, что слуги плохо вышколены…

Она специально говорила тихим голосом, не переходя на крик, как до этого вела себя Мари. Ей хотелось, чтобы люди привыкли к тому, что отныне и хвалить, и отчитывать их она будет спокойным, ровным тоном. А значит, к ней всегда следует относиться почтительно.

Чутким слухом во время речи она уловила шепотки в нескольких группках: барышни продолжали сплетничать, не соизволив даже сделать вид, что им интересно, по какому поводу госпожа собрала их. Маша запомнила кто переговаривался.

Управляющий скривился и прошипел женщинам:

– Построились! Бегом!

Берга тоже поспешила примкнуть к остальным, но Маша её остановила:

– Берга, встань рядом со мной, ты будешь мне ассистировать, – раздалось ядовитое хмыканье, и этих служанок Маша тоже запомнила. Автоматически прикинув в уме общее отмеченное количество, Маша невольно ужаснулась: больше половины! А ведь это только начало…

Когда слуги выстроились плотной шеренгой перед ней, Мария опять обратилась к горничной:

– Милая, продемонстрируй, пожалуйста, господину Эникену и остальным то, что ты нашла в моей постели и одежде, – служанка украдкой бросила на девушку укоризненный взгляд, напомнив, что госпоже не следует называть слуг «милыми».

Но Маша его проигнорировала: сейчас она устанавливала новые правила. И всем придётся смириться с тем, что Мария использует слова «спасибо», «пожалуйста» и, да, конечно же, называет слуг «милыми», если ей так хочется. При этом к ней следует в соответствии с её статусом.

Берга высыпала на стол из двух жестяных коробок две приличные кучки игл и булавок. Управляющий побледнел и шумно сглотнул. Даже Маша не ожидала увидеть столько: они что, лавку портного ограбили, чтобы только ей досадить?! Затем служанка достала из кармана платок, в который она собрала стекло, высыпанное из тапочек и вынутое из ступней Марии. Девушка скинула туфли, демонстрируя ноги: потревоженные от ходьбы ранки щедро пропитали бинты кровью, и зрелище получилось весьма впечатляющим.

Кажется, управляющему окончательно стало дурно. Но Машу интересовал не он. Она цепко следила за реакцией. Кое-кто из отмеченных с трудом сдержал хмыканье, лишь подтвердив своим поведением правильность выбора. Но были и те, в глазах которых промелькнуло сочувствие. Их Маша тоже приметила, но уже в другом качестве, словно вручив каждой по тотему неприкосновенности на сегодня.

– Посещение столицы и её чудеса перевернули мою жизнь, – Мария тщательно подбирала слова. – Несчастный случай, произошедший там со мной, заставил меня полностью переоценить отношение не только к своей судьбе, но и к людям. Я решила измениться, стать другой… – со стороны претенденток на вылет донеслось еле различимое фырканье, но Маша продолжила, даже бровью на них не повела. – Хотя некоторые, как я успела понять, приняли моё решение за слабость. Что ж, мне придётся вас разочаровать и объяснить, почему я поступаю так, а не иначе, и отчего моё решение – не случайность и уж тем более не бесхребетность…

Она запалила несколько светляков и отправила их плавать перед выстроившимися слугами. Шары, по её мысленному приказу, зависли перед теми девушками, которых она запланировала на немедленное увольнение: демонстративно фыркать и хихикать над хозяйкой, из рук которой получаешь жалование – весьма глупое решение. Да, платит им граф, но Маша – его дочь и наследница рода! И однажды возглавит этот дом. Поэтому не стоит каждой служанке объяснять, что подобное поведение – недопустимо, они должны знать это сами. Если же подобного разумения в них нет, они вольны подыскать себе работу в другом месте.

– Как видите, боги наградили меня магией, – продолжала Маша. – А подобный дар подразумевает и другую ответственность: как прежде уже не будет. Но это вовсе не значит, что я буду спускать пакости против меня. Наказывать буду по-другому, но спускать – точно нет.

Ответом ей была тишина. Одни внимали с благоговейным трепетом, узрев воочию магию, а другие, напротив которых висели шары, старались храбриться. Маша видела: в их души закрался страх, но признавать проигрыш они не собирались. А это значило, что мелкие каверзы продолжатся. Вздохнув от того, что иногда приходиться быть жёсткой, девушка сказала:

– Те, напротив кого висят светляки, выйдите из строя и сейчас же покиньте мойдом: вы уволены.

– Но мы ничего не делали! – вздёрнув подбородок, воскликнула одна нахалка, и Маша не сдержалась.

Бурлящий в душе гнев передался магическому шару, и он, ярко вспыхнув, оглушительно лопнул, заставив слуг отшатнуться, а девушку от испуга рефлекторно закрыть лицо ладонями от пламени.

– Пошли вон! – гаркнула Маша, и перепуганные женщины рванули прочь, не дожидаясь, когда и их светляки лопнут.

Даже не взглянув им вслед, Мария обвела взглядом сильно поредевший строй. В зале повисла напряжённая атмосфера. Наконец до всех дошло, что доброту хозяйки не стоит проверять на прочность.

– Надеюсь, никому не нужно объяснять, что магические ожоги неизлечимы? В отличие от этого, – она размотала бинты и под общий поражённый вздох применила плетение заклинания.

Встала, демонстрируя, что ступни снова в порядке. Повелением пальца сожгла бинты и посмотрела на управляющего.

– Господин Эникен, сегодня я вам вынесла первое и последнее предупреждение. Если я замечу на своих вещах хоть крохотное пятнышко, а где-нибудь на потолке в усадьбе висящую паутину, новое место работы станете подыскивать уже вы: потому что я нахожу неразумным платить человеку жалованье и при этом выполнять его работу. Вам понятно?

Мужчина что-то хотел возразить, но вовремя захлопнул рот и склонился:

– Да, госпожа. Прошу простить меня.

Величественно кивнув, Мария покинула трапезную, удовлетворённо отметив, что слуги её уход проводили поклоном. В том, что Эникен нажалуется на неё графу, Маша не сомневалась ни секунды.

Завтрашняя утренняя трапеза с отцом обещала быть интересной.

Глава 3

После показательного карания слуг, эмоции ещё бурлили в груди, и Маша решила воспользоваться этим духовным подъёмом, чтобы освоить сложные заклинания.

В частности, ей с трудом давались некоторые плетения магии при работе с растениями. В оранжерее, где выращивались редкие виды, она пыталась изменить генную структуру пары-тройки образцов. Например, получить столь любимые ею прежде жёлтые томаты.

Но сколько бы она не вливала в них магию, сколько бы не удобряла, раз за разом ростки постигала печальная участь: они погибали.

– Хм, возможно ли, служанки пакостили мне и здесь, а я решила, что плетение неподходящее? – задумчиво потёрла губу Маша и поморщилась: – Чтобы исключить фактор намеренного вредительства придётся начинать всё заново!

– А может быть, росточкам просто жарко? – прозвучал рядом детский голосок.

Маша обернулась на звук и замерла, рассматривая озорное мальчишеское лицо. Голубые глаза, светлые волосы – всё это не сбило её с толку. Она смотрела на мальчика и намётанным глазом видела явного потомка графа Бодо.

Как там на Земле любят учителя поговаривать? «Учишь вас, лоботрясов, учишь, только вздохнёшь с облегчением, а через десять лет приходит ваша ушастая копия и всё начинается заново…»

Да, всё так… Вот и тут на неё смотрела, пусть и не ушастая, но всё-таки копия графа Бодо. Лёгкое сияние в глазах подсказывало, что мальчик обладает даром светлой магии, а значит, у него должен быть…

Додумать ей не дало шипение из-за раскидистого куста:

– Пс-с! Верд! Не разговаривай с ней, а то нам влетит! – тёмные волосы, карие глаза и, безусловно имеющийся дар к тёмной магии – ещё одна «не-ушастая» копия её отца.

Блондин дёрнулся, испуганно сверкнув на неё глазёнками, словно вспомнив о запрете, а заодно и последующем наказании, поэтому, чтобы пресечь его попытку к бегству, Маша наигранно задумчиво произнесла:

– Так ты полагаешь, что они могут гибнуть из-за того, что им слишком жарко?

Её спокойный тон, отсутствие резких движений и то, что она интересовалась его мнением, заставило ребёнка остаться на месте, а его брата-близнеца выйти из укрытия и от любопытства, чего это они там рассматривают, сделать крохотный шажочек в их сторону.

Ощутив в этом жесте поддержку от брата, Верд тоже приблизился и с достоинством произнёс:

– Конечно! Разве ты не видишь, как они сгорбились? А те, – ткнул пальцем в пока ещё живые росточки, – опустили листики так, как будто им грустно или они устали…