Рин Дилин – Мой любимый домовой (страница 9)
– Чего ты хочешь взамен? – сдался Горд.
– Жить не выходя замуж за мужчину. Не зависеть от воли какого-либо мужчины, я имею в виду. И, желательно, жить очень хорошо… Но, боюсь, в этом мире это невозможно… – горестно вздохнула девушка, буравя задумчивым взглядом пространство перед собой.
Цена была озвучена, что кулон ознаменовал короткой вспышкой тьмы. Проклятье! Что с этой женщиной не так?! Разве сложно было пожелать золота или вечную молодость, как это делают остальные?!
– Мне нужно время, чтобы подумать, – попросил Горд.
– Не парься, это были мысли вслух. Бери просто так, он же твой, – она придвинула его ближе.
Это было так просто и естественно… «На, возьми, он же твой»… Кажется, она не до конца понимала, какую власть имела над Гордом. Но отчего-то ему подумалось, что, даже зная это, она всё равно не стала бы неволить его ради своей выгоды. Удивительная…
– Пусть пока побудет у тебя, – мягко улыбнулся Горд. Она пожала плечами, всё так же не глядя на артефакт, а что-то прокручивая в голове, поэтому ему пришлось настаивать: – Мне было бы приятно, если бы ты носила его не снимая…
Тут девушка вперилась в него и густо покраснела. Фыркнула, скрывая смущение:
– Полагаю, ты опять совершенно не то имеешь в виду.
Горд, тоже почувствовав себя неловко, поспешил соврать:
– Этот артефакт сломается, если у него не будет постоянного контакта с… с человеком…
Девушка облокотилась о стол, с озорным любопытством сверкнула глазами и подпёрла щёчки кулачками:
– Он ведь не твой, не так ли? Раз его должен носить человек, то такой вывод напрашивается сам собой.
Горда восхитила её сообразительность. Поразмыслив, он решил, что можно подпустить её к тайне поближе.
– Как тебя зовут?
– Даша, – ответила она, не задумываясь, но тут же исправилась. – То есть Дарина.
– Послушай, Да-ша. Я привязан к этому кулону. А он, в свою очередь, предназначался кое-кому. Дьюк украл артефакт, чем весьма, не скрою, разозлил меня, – Горд старался говорить медленно, увидев, что девушка внимательно слушала его и взвешивала в уме каждое слово. – Своими действиями твой муж смешал карты очень значимым силам этого мира…
– Этот негодяй — мне не муж! Надеюсь, ты не думаешь, что я была с ним в сговоре?! – вскинулась Даша и покосилась на посапывающего сынишку, опасаясь его разбудить.
– Это я уже понял, – миролюбиво улыбнулся Горд, желая успокоить её. – Поэтому и прошу взять кулон на сохранение, пока я не придумаю, как всё исправить, – поразмыслив, добавил: – Это было бы очень любезно с твоей стороны.
Она шумно пофыркала, хмурясь и о чём-то размышляя. Затем, приняв решение, взяла артефакт и надела на шею, прокомментировав:
– Что ж, выходит, выбора у меня особого нет, раз мы стараниями этого мерзавца оказались в одной упряжке. В таком случае кулон, и впрямь, лучше держать поближе, чтобы не потерялся…
Горд учтиво кивнул и поднялся из-за стола, собираясь стать невидимым.
– Прошу, выпей чаю, – умоляюще посмотрела на него Даша. – Или, может быть, хочешь поесть?..
Ему стало ясно, что ей не хочется, чтобы он уходил. И Горд… остался. Разве мог он отказать, когда она так трепетно смотрела на него? А ведь Даша была вправе и приказать: пока плата, обозначенная магией, не поступила, девушка вполне могла требовать за задержку что-нибудь сверх оговоренного. Но она ни единым жестом не дала понять, что считает Горда обязанным себе.
Он с удовольствием воспользовался предоставленным шансом, чтобы узнать у Даши, из какого она мира. Когда решив, что через Горда сможет узнать этот мир, девушка поняла, что её иномирство для него не секрет, сдалась и предложила сыграть в игру: она отвечает на его вопрос, а он взамен — на её. Какая-никакая память мага ещё была жива в его сознании, и Горд согласился.
Они проболтали очень долго, свечной огарок почти догорел. Горд с удивлением слушал о мире, в котором совсем нет магии, но при этом железные машины летают по небу и едут сами по земле без лошадей. Ему стало ясно, почему Дашу так тревожила необходимая зависимость от мужчины: в её мире женщины вольны сами выбирать судьбу, и если они желали жить без мужа, вполне могли обеспечить себя и даже рождённых вне брака детей, никто не корил их за подобный выбор.
Девушку весьма опечалил тот факт, что и в ближайших королевствах такой же уклад, что и в этом: у женщины должен быть муж. Или опекун.
– И почему я не переродилась мужчиной?! – в сердцах воскликнула она. – Мало того, что денег ни монеты, так ещё и это!
Крохотная мысль зародилась в сознании Горда, но он не стал обращать на неё внимания: столько всего требовало тщательнейшего обдумывания, что у него голова шла кругом!
Заметив, что девушка устала, сонно хлопает глазами и разве носом не клюёт, Горд простился и исчез. А дождавшись, когда Даша легла в кровать и задышала размеренно, выскользнул из дома бесплотной тенью и стремительно полетел со двора, пока не наступило утро.
** *
Сперва тяжёлый, мрачный сон сменился каким-то лёгким, но Даша ни первый, ни второй не запомнила, расслабленно вынырнув в зыбкую дрёму, приятно обволакивающую её ощущением спокойствия, уюта и защищённости. Когда движение повторилось, она испуганно распахнула глаза, но тут же, одёрнув себя, что это точно не Дьюк, смежила обратно веки.
Горд крепче обнял её, вжав в себя, и Даша завозилась, ощутив, что в ней зародился огонёк желания. Ещё чуть-чуть — и длинную ночную сорочку, сбившуюся комом между ног, можно будет выжимать.
– Горд… – тихо позвала она, и её голос прозвучал предательски хрипло.
– М-м? – проурчал он, почти касаясь губами нежной кожи на шее под её ухом.
– Ты опять в моей постели, – попыталась наигранно проворчать, чтобы это прозвучало недовольно, но от колотившегося в груди сердца ей не хватило воздуха, и получилось какое-то пошлое придыхание на грани стона.
– Угу. Спи, – невозмутимо откликнулся Горд, крепче сжав и уткнувшись носом ей в затылок.
Даша чуть не застонала, когда его по-мужски сильная ладонь стиснула ставшую чувствительной грудь со сжавшимся в болезненный комочек навершием. Девушке потребовалась пара секунд, чтобы взять себя в руки: это не то, что ей кажется! Горд, скорее всего, даже не понимает, как на неё влияет. Вроде бы, если ей правильно помнилось, домовые не размножаются как люди.
Даше показалось, что ей нужно срочно восполнить этот пробел в знаниях, пока она не стала тереться об него, точно кошка, выпрашивая ласку.
– Горд…
– М-м?
– А как домовые появляются на свет?
Он приподнялся, заглядывая ей в лицо, и Даша повернулась, тоже всматриваясь в него, чтобы не пропустить ни единой эмоции. Горд молчал, задумчиво скользя по ней умопомрачительными чёрными глазищами, и девушка порадовалась, что комнату наполнил предрассветный сумрак и не так видно, как кровь прилила к её щекам.
– Мы просто появляемся. Возникаем и начинаем существовать, – наконец ответил Горд, не поняв, чего она от него хочет.
Секунду помолчав, покусав нижнюю губу, девушка решилась спросить ещё раз.
– А живёте вы как? Одни? Или с кем-то?
Он хохотнул, явив ей соблазнительные ямочки:
– Конечно же, всегда с кем-то! Я вот, к примеру, живу с тобой…
Это стало последней каплей. Рассудив, что словами от него ничего не добиться, Даша привстала, потянулась и легонько поцеловала его в губы.
Он окаменел, ошарашенно уставившись на неё, и Даша уже почти успела пожалеть о том, что сделала, как неожиданно Горд впился ей в губы ответным жгучим поцелуем. Навалился, подмяв её, отрываясь лишь для того, чтобы с шумом втянуть в себя воздух и вновь с жаром приникнуть к ней.
Горд вёл себя так, будто у него давно не было женщины. Вернее, никогда. Даша пришла в восторг от такого напора: о, да, красавчик! Не нежничай! Со стоном выгнулась, подставив под его жалящие укусы-поцелуи шею, и заскользила руками по его телу, забыв о том, почему Горд в постели полностью одет.
Желание накрыло её с головой, вырывая из горла стон за стоном, всхлип за всхлипом, а он всё никак не делал попыток продвинуться дальше, удовлетворяясь только поцелуями. Тогда Даша, дрожа от нетерпения, вновь взяла дело в свои руки: скользнула ладонью по его торсу, опустила ниже, на его брюки, и… замерла. Там, под тканью штанов, отсутствовало то самое напряжение, которое реакцией тела отражало бы неистовство Горда.
Даша открыла было рот, чтобы поинтересоваться у него, а где, собственно..? Однако на лавке завозился Митя, шумно вздохнул и что-то проворчал во сне.
Горд тут же отшатнулся, и его с постели как ветром сдуло: он соскочил и моментально растаял в воздухе. А Даша чуть в голос не застонала: совсем про ребёнка забыла, бесстыжая!
Девушка хлопнулась обратно в постель, укрывшись одеялом с головой и чувствуя, что готова сгореть со стыда: беспутная! Это надо же было додуматься приставать к домовому!
Ощущая, как отчаянно пылает лицо, Даша понимала, что было что-то не так. Какое-то зудящее чувство не давало ей покоя, вынуждая прокручивать в голове моменты вечернего чаепития с Гордом и поцелуями по кругу. Раз за разом. Снова и снова. До тех пор, пока её не осенило: вот оно!
Она даже подскочила и села на постели: как всё просто! А ведь Горд не просто так шумно дышал! Не от того, что не может справиться с дыханием, вовсе нет. За столом она думала, что он шумно дует на чашку с отваром, хотя напиток давным-давно остыл. Но Даша так увлеклась беседой, что не обратила на это внимания. И лишь сейчас поняла, что Горд не