Рин Дилин – Мой любимый домовой (страница 11)
Девушка залюбовалась терпением домового: Горд глухо огрызался, пока, наконец, не выдержал и рявкнул на старуху:
– Пока меня нет, чтобы ноги твоей тут не было! Я не собираюсь разбирать ваши бабские склоки! И только попробуй мне на неё ещё раз пожаловаться!
После этого свекровь картинно разрыдалась и с видом глубоко оскорблённой невинности выскочила со двора. Калитка всё это время была настежь открыта, и сие занимательное шоу наблюдали все кому не лень.
Горд закрыл её, не забыв задвинуть засов, и направился к дому, а Даша заметалась, опять ощутив сердцебиение и дрожь. Отчего-то ей не хотелось предстать перед ним в таком виде: с горящими глазами, пылающими щеками и едва не заикающейся с нервов.
А как ей чувствовать себя иначе? Ведь Горд, положа руку на сердце, её сегодня спас! Неизвестно, до чего бы дошла их перепалка со стариком, но даже намёки на то, что с Митей может случиться беда, Даша не намеревалась спускать. Перед тем, как Горд появился, она была готова вцепиться в горло мерзкому старику и выцарапать глаза свекрухе, защищая мальчика. Потому что, да! Он её сын! И она никому не позволит обижать Митю!
Время шло, но Горд в дом так и не вернулся. Даша ещё немного поизображала великую занятость, убрав, вымыв кружки и стол, а после не выдержала и выглянула во двор. Горда нигде не было.
В груди Даши завозилось беспокойство, и она сжала ладонью доверенный на сохранение Гордом кулон: что-то случилось? Не зря же он её целовал-пил прямо при всех? Может быть, ему не хватило энергии? Ведь, если ей верно помнится, домовые всегда показываются только ночью и то одному человеку. А Горду, чтобы вступиться за неё, пришлось проявиться днём и навести морок сразу на двоих.
Может быть, он так ослаб, что ему стало нехорошо? Домовые вообще склонны терять сознание? Или они от бессилия впадают во что-то вроде спячки?
Девушке стало стыдно за свои предрассветные мысли: если ему так нужна энергия, то ладно, пусть уж целует! Она была так благодарна Горду за помощь, что теперь была согласна подставлять губы по первому требованию, лишь бы он и дальше защищал их. Возможно, если бы он иногда притворялся Дьюком, ей удалось бы потянуть время чуть дольше и решить проблему с монетами, чтобы уехать с Митей из деревни. Староста не зря обмолвился — не будет им с Митей тут жизни, не дадут! Но всё получится только в том случае, если с Гордом всё в порядке…
Кулон под её пальцами на груди еле заметно пульсировал. Бился, будто и впрямь тёмный камень в нём был сердцем… Но так редко, как если бы огонёк жизни в нём еле теплился.
В отчаянии Даша сжала его крепче в ладонях, направив в артефакт своё тепло, энергию и мысленно взмолившись: «Горд, миленький, не оставляй нас!»
И тотчас пульсация кулона усилилась, словно ритм «сердца» пришёл в норму, и оно ожило. А Даша крепко уверовала, что теперь всё будет хорошо.
Решив дождаться вечера, чтобы поговорить с Гордом и обсудить эти планы, Даша, в попытке унять взвинченное состояние, взялась за борьбу с сорняками. Траву она относила на хозяйственный двор живности: и поросята, и гуси, и даже куры с энтузиазмом отнеслись к внеочередной кормёжке.
Когда она в очередной раз проходила мимо сарая, её внезапно схватили, грубо зажав ладонью рот, и затянули внутрь, в самый дальний, мрачный, угол. Она отчаянно залягалась, вырываясь из хватки напавшего здоровяка. Кажется, судя по глухому стону, ей даже удалось попасть по ноге разбойнику.
– Даша, тише, – бархатно прозвучал голос Горда, заставив сердце девушки сделать кульбит и заколотиться чаще, но совсем не от страха. – Дашенька, милая… Испугалась? Прости…
Его губы жалящими поцелуями покрыли шею, вызвав у неё протяжный стон, и она порадовалась, что ладонь Горда по-прежнему закрывала ей рот: совсем близко к сараю, в теньке от раскидистых яблонь и груш, с цыплятами играл Митя, выискивая для них в рыхлой земле червячков и напевая что-то весёлое.
Горд повернул её, вжав в себя и наклонившись, собрался накрыть её губы своими, и Даше стоило усилий, чтобы не ухнуть в омут его глаз.
– Горд… – просипела она на остатках разумности, немного отстранившись: – Горд, ты, что… пьёшь меня?..
Он замер и обеспокоенно нахмурился:
– Да… А в чём дело? Тебе больно? Ты после этого чувствуешь себя плохо? Скажи, и я больше не прикоснусь к тебе…
Даше стало невероятно приятно, что Горд тревожился о ней. Она прислушалась к своим ощущениям, припоминая что-либо подобное, но обнаружила, что, наоборот, после поцелуев Горда чувствует небывалый подъём. Взять хотя бы утро: ох, как же хотелось ей взять палку и хорошенько поколотить его! И плевать, что перед этим пришлось бы долго побегать за ним по двору: Даша чувствовала в себе столько энергии, что не сомневалась – она догонит.
– Нет, всё в порядке… Я хотела сказать спасибо, что прикинулся Дьюком… Ты можешь целовать меня, раз тебе это так нужно… – девушка ощутила, как отчаянно краснеет и отвела глаза в сторону. Но потом решилась и выпалила: – Ты можешь даже делать и больше, если хочешь!..
Она спрятала пылающее лицо в ладонях, окончательно ощутив себя падшей женщиной: она предложила Горду себя! Сама! Бесстыдница…
– Даша… – мягко позвал Горд, ласково погладив её по руке, побуждая посмотреть на него. Но она замотала головой: ей было невыносимо стыдно! И не было сил слушать, что домовым подобное, что она предложила, вовсе и не нужно… – Ох, Тьма… Дашенька, что же меня так тянет-то к тебе? Я не буду сейчас играть в благородство, если ты на это надеешься. Оно не в моей природе. Я просто возьму то, что ты мне самапредложила…
Будь Даша сейчас хоть немного в себе, её бы наверняка до чёртиков испугали его слова, произнесённые с каким-то странным рычанием. Но желание, неукротимым пламенем бесновавшееся по венам, окончательно лишило её разума.
Горд, бесстыдно задрав на ней юбку, скользнул ладонями по голым бёдрам, сжал её ягодицы и приподнял, вынудив девушку вцепиться пальцами в плечи и обхватить ногами талию. Глаза Даши сами собой распахнулись, и она восхищённо замерла, затаив дыхание: Горд, сверкающий на неё чёрными с алыми всполохами глазами, выглядел неимоверно, просто восхитительно сексуальным злодейским злодеем!
Она наклонилась и прильнула губами к его рту, трепеща каждой клеточкой от нетерпения. Он ответил с жадным голодом, словно до этого всё время сдерживал себя, а теперь не видел больше смысла таиться. Полностью пленил, крепко прижав девушку и тихо порыкивая от победы.
Отпускаллишь для того, чтобы шумно вдохнуть-испить её энергии, её света, с кристальным звоном наполнившего крохотный сарайчик. Лизал, покусывал и терзал губами нежную кожу на её шее, груди и плечах.
Позже наверняка вылезут предательские бордовые пятна, но сейчас Даше было всё равно: он довёл её почти до исступления ласками, и девушка не могла припомнить, кто ещё
Даша уже в кровь искусала губы в попытке заглушить стоны, но они всё равно вырывались лёгкими всхлипами. И когда его пальцы скользнули по её
Горд чутко улавливал каждый её вздох, каждое движение. Её магия пьянила его, кружила голову. А тьма, бурлившая в нём, требовала: ещё! Дай ещё! И он пил, дрожа всем существом.
Взрыв её чувственности, экстаз накрыли его с головой, напитав до краёв энергией и его, и артефакт, и ещё больше расплескалось вокруг, повиснув в воздухе крохотными искорками. Вскрикнув, девушка замерла и обмякла в его руках, и Горд крепче прижал её к себе, слушая стук успокаивающегося сердца. Одновременно он пытался унять своё естество, кипящее в тёмной алчности: присвой её, забери всю!
Именно так теперь он и собирался поступить: Горд не отдаст Дашу никому, слишком ценна эта девушка.
А ещё ему очень хотелось узнать, что он почувствует, лаская её, когда вернёт себе тело… В памяти мага, на удивление, был лишь единственный момент близости с женщиной, но и тот был так сильно смазан, словно Махонад был не в себе или крепком подпитии. Любопытство Горда не унималось этими жалкими обрывками, он хотел ощутить всё сам. Осталось дело за малым – вернуть себе тело.
Да, и миссия… Чем дольше Горд раздумывал, как выполнить задание, тем увереннее приходил к выводу, что с огромной вероятностью с удовольствием
Кроме Даши и Мити. Они не в счёт. И Махонад. Он был нормальным парнем. Жаль, что с ним обошлись так жестоко.
Но если короли, герцоги и прочие, кто обосновался в столице, такие же смрадные твари, как Дьюк, или его приятели из гильдии, или как его мать и старик-староста, или те, кто измывался над несчастным тёмным магом, отдавшим ему своё тело, то Горд ни капли не пожалел, если бы их всех сожрали порождения Пустоши.
Но миссия?.. Что делать с ней? Ведь это было Его желание…
Что-то вспыхнуло на краю сознания Горда. Словно какое-то решение, но из размышлений его выдернула Даша:
– Ох, как же тяжело без водопровода! – вздохнула она и пояснила: – В моём мире кран открыл — и горячая вода