Рин Дилин – Мой любимый домовой (страница 13)

– Я бы хотела купить крупы и масла. Войти-то можно? Или обслужите на пороге?

Трактирщик смачно хыркнув, сплюнул ей под ноги:

– Обслуживать ты скоро будешь вампиров и солдафонов, когда твоего муженька прибьют. Пошла отсюда! – и замахнулся на неё.

Даша шарахнулась в сторону, поняв, что тот её ударит и глазом не моргнёт. Мужик удовлетворённо хмыкнул и скрылся в таверне. Девушка, задрожав от обиды и не надеясь на помощь, развернулась было уходить, да чуть не подпрыгнула от испуга, когда странный дед вновь оказался возле неё.

Заглядывая ей в лицо, вкрадчиво лебезил:

– Монетов нету, но есть крупа и масло. Ещё орехи, мука и мёд. Так что, девонька? Меняешь?

По земной привычке с расстройства чуть было не послав его куда подальше, Даша вовремя себя успела одёрнуть: а ведь старик ей как во спасение послан!

– Меняю! – поспешно согласилась. – Только у меня мало совсем…

– Не волнуйся, – хитро прищурился дед. – И у меня припасов немного. Но нам обоим хватит, – и пошагал куда-то по улочке.

Девушке ничего не оставалось, как последовать за ним. В душе завозилось опасение, что всё обычно именно так и происходит: расположивший к себе пособник завлекает наивную жертву в глухое место, а там его дружки быстренько обдирают несчастного до нитки… Но Даша быстро усмирила фантазию: что у неё брать-то? Три медяшки да лохмотья, громко называемые платьем?

С другой стороны, ей было неизвестно, как обстояли дела в деревне. Возможно, для кого-то и эти жалкие гроши – богатство. И Даша пожалела, что попросила Горда остаться в доме. Побыл бы с ней незримо, хотя бы не было так жутко.

Старик, словно услышав её мысли, обернулся и ухмыльнулся девушке. Она не успела понять, несла ли эта улыбка угрозу. По спине Даши с новой силой забегали мурашки и захотелось тут жедомой, но ноги будто сами несли её за странным дедом.

Его покосившаяся и вросшая в землю ветхая лачуга располагалась за околицей. С дороги было и незаметно, что среди буйной поросли кто-то живёт. Однако у деда там имелись маленькие огородик и пасека.

Небо заволакивало тучами, хмурилось всё сильнее, и теперь Даша обеспокоилась тем, чтобы не попасть под дождь. Старик забрал у неё плошку с майонезом, пошёл в дом, а её оставил на улице. Чему она нисколько не огорчилась.

Стоило ей присесть на лавочку возле стола под навесом, как из кустов вышел чёрный пёс. Лохматая дворняга, сверкая алыми всполохами в глазах, остановилась и уставилась на Дарью. Девушке почудилось, будто тело животного окутывает еле заметный тёмный муар, и ей окончательно стало не по себе. Но стараясь храбриться, она приветливо улыбнулась собаке и похлопала себя по бедру, подзывая к себе:

– Пёсик, иди сюда, хороший мальчик!

Собака склонила голову набок, будто раздумывая, подходить или нет. Однако, потоптавшись на месте пару минут, дёрнула хвостом в дружелюбном жесте, подошла и уткнулась лбом Даше в колени, позволяя погладить себя. И девушка его не разочаровала: почесала за ухом, ласково воркуя.

– Гляди-ка, стоило только отвернуться, а она уже моего пса сманивает, – проворчал старик, в руках вместо плошки с майонезом он держал мешочки и горшочек. Нахмурился на собаку: – Иди-иди, нет для тебя работы пока!

Пёс огрызнулся тихим рыком и скрылся в тех же кустах, из которых появился. Старик насмешливо фыркнул ему вслед, разложил поклажу на стол и принялся развязывать-открывать, демонстрируя Даше содержимое:

– Вот мука, крупа, вот тут орехи… масло, мёд…

Девушка кивала, подавив разочарование: всего было по чуть-чуть, на раз сготовить… Но и она ведь ему майонеза дала не бидон… Так что хоть что-то.

Искренне поблагодарив старика, Даша заторопилась домой.

– Новому помощнику прикажи, и из немного станет столько, сколько нужно! – загадочно напутствовал он, когда она уже повернула по тропинке к деревне.

Возвращаться и спрашивать, что он имел в виду, девушка не стала: странный дед, и собака у него странная.

** *

Горд ночью, когда Даша с Митей уснули, решил наведаться в лесничество, к её мачехе. Злобышу приказал пополнить запасы воды и провизии, что принесла девушка: нечего просто так на шее висеть, пусть работает, раз уж решил к его семейству прибиться.

Бува и усом в ответ не дрогнул, приняв приказ к исполнению: уж больно хороши ему показались и каша, и медовый пирог с ягодами! За это он готов был сотворить всё мешками, но Горд умерил пыл малыша, памятуя о происшествии с водой, велел пополнить горшки и мешочки в прежнем объёме.

Путь до домика занял гораздо меньше времени, чем до того места, где он прикончил наёмника. Хотя, может быть, всё дело в магии Даши, которая днём напитала его и кулон.

Нервишки мачехи были не в пример слабее, чем у Даши, и ему хватилоневидимости и грозного завывания, чтобы она вынула из тайника бумаги, швырнула их на пол, да как была, в длинной ночной рубашке, с визгами удрала из домика в лес. Что с нею сталось, Горда не волновало: ночная чащоба полна хищников и тварей, расползшихся из Пустоши, а вопящая женщина во тьме – точно приглашение к трапезе.

Он вернулся в деревню, оставил бумаги на столе и не отказал себе в удовольствии скользнуть к девушке под бочок. Хоть в подпитке и не нуждался. Ему просто было приятно обнимать её, ласкать, и он ничего не мог с собой поделать: к Даше его тянуло будто магнитом.

Горд сдерживался как мог, чтобы не потревожить её сон, но Дашапроснулась, замурлыкала и завозилась, удобнее устраиваясь в его объятиях. Он ответил низким грудным урчанием, покрыл её шею поцелуями, испытывая жалящее томление духа, нарастающее от ласк, и ничто не могло удовлетворить эту жажду. Его тьме было мало, и она алчно требовала взять себе всё, до последней капли.

Почуяв, что Митя тревожно зашевелился, а устроившийся в его ногах Бува поднял голову, с бесстыдным любопытством наблюдая за ними. Даша смутилась и тихо шепнула Горду:

– Пойдём во двор?

Тот не сопротивлялся. Держа Дашу за руку, помог выйти и спуститься по ступеням: в отличие от него, девушка ничего не видела в темноте. Сел на крыльцо и усадил Дашу на колени. Впился в её губы жгучим поцелуем, заглушив наигранный вздох возмущения. Заскользил ладонями по телу, с наслаждением чувствуя, как она дрожит и выгибается под его руками. Она в ответ обхватила его шею, крепче прижимаясь к нему.

Они так увлеклись ласками, что не обратили внимания на тихий скрип калитки, ведущий на скотный закуток двора, списав это на ветер. А когда что-то холодное коснулось плеча Даши, она дёрнулась, обернулась и неловко взмахнула рукой, решив, что это какое-то насекомое.

С её пальцев сорвался крохотный светящийся шарик, и девушка вскрикнула от неожиданности. Магический светлячок почти сразу погас, но успел выхватить из ночной темноты то, из-за чего она уже заорала всерьёз.

Горд моментально вскочил на ноги и выбросил вперёд жгуты тьмы, а Даша, не прекращая голосить, затрясла ладонями, пытаясь вновь зажечь магический шар. С перепугу у неё сразу получилось, и она замолчала, в ужасе глядя перед собой.

– Зомби… – просипела не своим голосом, не отводя глаз и ощущая, как кровь в её жилах, буквально только что пылавшая от желания, леденеет от зрелища.

Прямо возле крыльца, шипя, скаля и щёлкая желтоватыми зубами, стоял Дьюк. И у девушки даже не возникло сомнений, что он давно мёртв: покрытые белёсой поволокой, глаза невидяще таращились; пропитанные кровью лохмотья широкими прорехами демонстрировали рассечённую местами до костей плоть, источавшую омерзительный запах гниения.

Горд не знал, кто такие «зомби», но вот с умертвиями, в которое обратился Дьюк, был прекрасно знаком. В отличие от упырей и вурдалаков, это самые безмозглые порождения тьмы Пустоши существовали, чтобы убивать и сеять заразу, которой пропитались сами.

Видимо, слишком сильна была в наёмнике страсть к убийству, раз тьма нашла лазейку в его сознание, вырвав перед смертью желание и исполнив его. И, что хуже всего, это касалось Даши — не зря же умертвие вернулось в деревню и нашло способ пробраться во двор…

Горд крепче опутал мертвяка силой, не позволяя ему даже дёрнуться в сторону девушки. Та, привыкнув к тошнотворному виду бывшего мужа, взяла себя в руки и рассматривала его, хмуря бровки.

– Чтобы его упокоить, следует отрубить голову? – задала вопрос, отчего Горд хмыкнул: ему понравилось, что девушка быстро пришла в себя и начала решать, как покончить со злом.

– Это его остановит только до наступления следующей ночи. Умертвия следует сжигать до состояния пепла, – ответил он.

– У нас не хватит дров, – вздохнула Даша. – К тому же костёр подобной величины наверняка привлечёт внимание соседей…

Горд хотел было сказать, что Даша, как светлый маг, вполне может развеять Дьюка силой своего света, но внезапно подумал, что сложившаяся ситуация ему только на руку: у девушки нет больше причин, чтобы оставаться в деревне, и он теперь запросто уговорит её уехать с ним. В унисон его мыслям Даша простонала, сжав голову ладонями:

– Нам с Митей коне-ец!.. Староста и так точит на нас огромный зуб, а тут ещё и это… Мне ни за что не доказать, что это не я убила Дьюка! И нас с Митей завтра же вздёрнут на площади…

– Собирай ребёнка, мы уезжаем, – подавив торжество в голосе, распорядился Горд.

– Бежать? Но куда?! – всполошилась девушка.