Римма Раппопорт – Читай не хочу. Что мешает ребенку полюбить книги (страница 14)

Конечно, тем, кто не приемлет нецензурной лексики, касаться этого труда не стоит. Но в моем случае семья спокойно относилась к любым языковым явлениям. «Русский школьный фольклор» сработал: в 12 лет я с увлечением читала стихи Державина и переписывала их матом, чем немало веселила одноклассников. Уверена, не для всех родителей это желаемый образ десяти-двенадцатилетнего ребенка. Можно искать и другие, не столь радикальные пути, но очень важно, чтобы ребенок получил опыт чтения как шалости.

Любовь к слову формируется не только в непосредственном контакте с книгой, но и в игре. Показывайте ребенку, как можно обращаться со словом, как играть с ним. К тому же словесные игры развивают речь, а вероятность вырастить читателя из человека с бедной речью мала.

Наше с папой общение один на один с детства было окололитературным. Мы много гуляли, ходили пешком на Крестовский остров и во время прогулок по строчкам сочиняли смешные, глупые стихи. Веселый сочинительский опыт тоже вводил меня в мир литературы, я училась получать удовольствие от слов. А еще мы играли в «слова», города, виселицу, «Эрудит». Тем же я занимаюсь с Лией. Поэтому ей интересно, какие слова рифмуются, она радуется, что из слова «фильм» с помощью приставки «мульт» получается «мультфильм». Чем больше языковых вопросов у нее появляется, тем сильнее растет интерес к книжкам. Привычка к игре со словом задает особый тип мышления, мировосприятия и со временем помогает открыть удовольствие от чтения.

Какую бы боль ни приносил отказ ребенка от чтения, родители зачастую столько работают, что качественно поддерживать интерес к литературе не могут чисто физически. Желая изменить ситуацию, но не имея для этого достаточного ресурса, они критикуют ребенка, тяжело вздыхают и в конце концов вводят какую-нибудь спасительную меру вроде принудительного часа чтения. Этот час, если вас и так мало в жизни ребенка, лучше потратить на совместное удовольствие. А для погружения в чтение можно найти взрослого «на замену».

Мне с таким взрослым очень повезло. В кружке «Анализ художественного текста», куда я попала в 14, Рахиль Израилевна Беккер вела занятия, после которых взахлеб читался и Сумароков. Затащить незаинтересованного школьника в литературный кружок невозможно, да и не нужно, поэтому важно понять, где ваши дети говорят о книгах чаще, чем с вами. Скорее всего, в школе. Большая удача, если любовь к чтению возникнет на уроках литературы, а не вопреки им. Может быть, лучшее, что в силах сделать занятые родители, это найти школу с хорошим, подходящим ребенку учителем литературы.

Я училась в трех школах, с 5-го по 11-й класс у меня сменилось четыре учителя литературы, и только от одной пришлось сбежать. Но мне и не требовалась особая феерия: я просто всегда любила обсуждать тексты – неважно, на литературе или на уроках, где изучались традиции еврейского народа. На «Традициях» мы однажды обсуждали знаменитое высказывание древнееврейского мудреца Гилеля: «Если не я за себя, то кто за меня?» В случае с детским чтением родителям нужно воспринять этот вопрос как руководство к действию и найти значимого взрослого, который заменит их и поможет ребенку заинтересоваться книгами.

Когда я перешла в пятый класс, у нас поменялся педагог по русскому языку и литературе, которая не выносила 1) меня, 2) моего почерка, 3) моих ошибок в элементарных вещах, 4) идиотских мыслей в моих сочинениях. И еще она заставляла нас принимать участие в олимпиадах первого уровня, чтобы повышать свой рейтинг. Она меня не любила, потому что я не побеждала в этих олимпиадах.

Тогда мама решила, что нужна помощь педагога, который попытался бы заинтересовать меня чтением и анализом художественных произведений. Руководствуясь своей потрясающей интуицией, она нашла университетского преподавателя, который не просто «натаскивал» на решение тестов ОГЭ/ЕГЭ, но старался привить любовь к родной речи и литературе, во всяком случае – не оттолкнуть от своих предметов. Именно благодаря ей я поняла, что мне стоит развивать свое творческое начало, которое тогда только начинало проявлять себя. С тех пор все и началось. К 12 годам я прочитала многое из того, на что «забивала» раньше, устранила пробелы в области школьной литературы и написала свою первую повесть.

Я не могу сказать, что мне не нравилось читать книги, нет. Отрицание вызывали только те произведения, которые были навязаны учителями и были обязательны к прочтению. Я не могу назвать себя послушным ребенком с простым характером, поэтому на протяжении периода нелюбви к чтению я пыталась активно высказывать свое мнение, но ответ всегда был один: ты еще никто, чтобы иметь свое мнение.

Ситуация в корне изменилась с переходом в восьмой класс. Тогда в нашу школу пришла новый директор. Один раз у нас состоялся разговор, связанный с творчеством одного писателя. После него директор была удивлена тому факту, что я не люблю читать. Именно она указала верный путь и внесла значительный вклад в мое литературное образование. Осознанный выбор книг был под ее чутким руководством. И первой моей серьезной книгой, которую я прочла до конца, а не забросила, не прочитав даже половины, была «Педагогическая поэма» Антона Семеновича Макаренко. Кто-то может подумать: как книга педагога, в котором описаны методы воспитания сложных подростков, может заинтересовать ребенка? Да очень легко. Эту книгу я решила прочесть сама по совету директора, а не по указанию с пометкой «обязательно». Теперь эта книга в списке самых любимых, обсуждать ее сюжет я могу часами.

Родитель будущего читателя всегда должен оставаться немного пиарщиком. Нужно уметь соблазнять ребенка чтением, заманивать в этот мир: покупать книги с его любимыми динозаврами, с интерактивными элементами, аккуратно спойлерить, делиться собственными эмоциями от того или иного текста. Приемы с каждым ребенком будут срабатывать разные, даже с одним и тем же ребенком в разное время понадобятся разные зацепки.

Я помню два ярких момента, когда читала благодаря папиным «крючкам». Первый раз это был роман «Дубровский» после пятого класса. Если я чем-нибудь возмущалась или волновалась по какому-нибудь незначительному поводу, папа всегда говорил: «Спокойно, Маша, я Дубровский». Только ради этой фразы я прочитала роман. То, что ее в нем не было, меня ужасно разочаровало, а все-таки книжка была прочитана и оказалась интересной.

Во второй раз я перед поездкой в Крым после десятого класса спросила папу, какие книги из школьной программы взять с собой. Он предложил среди прочего «Котлован», сказав, что не осилившему Платонова на филфаке делать нечего. Звучит, конечно, как пошлейшая учительская манипуляция, но папа искренне верил в свое сомнительное утверждение. Книжка Платонова так и не увидела моря: «Котлован» я прочитала за пару дней и оставила дома.

В 11 лет меня взяли на слабо. Когда мы переходили из четвертого класса в пятый, к более требовательным учителям, нам попалась самая строгая учительница русского языка и литературы. И моя одноклассница бросила колкую, но мотивирующую фразу: «Ну что, вот и кончились, Дашка, твои пятерки!» Чтобы доказать ей, а уже позже и себе, я принялась читать. Много. Два года я пыталась осилить полный список литературы, увеличивая количество книг. Читать для себя казалось абсурдным. Да и нужными знаниями для пятерки я и так владела. А в седьмом классе я попала на муниципальный этап олимпиады по литературе. Чтобы не ударить в грязь лицом, я принялась разбираться во всех произведениях. Именно тогда зародился мой неподдельный интерес. Искать смысл, подмечать детали, общаться с автором через книгу – все это разожгло мою любовь к книгам.

Брать детей на слабо – плохая идея, примерно такая же, как и рекламировать книги в духе: «Не читайте эту книгу ни за что, она вам не по возрасту». Но все же можно нечаянно или нарочно закидывать читательские крючки погуманнее. Разумеется, для этого родителю желательно самому быть активным читателем, иначе цеплять будет не на что.

Ждать, пока у ребенка проснется интерес к чему-нибудь сам по себе, утомительно и ненадежно. Но иногда именно отказ от вторжения и навязывания означает уважение к другому, признание его права быть. Помню, как сдерживалась, чтобы не помочь Лии, когда она первый раз несла через комнату тарелку с гречей. Мысленно я повторяла: даже если не справится, каша без труда собирается с пола пылесосом. Вот и с чтением пришлось терпеливо наблюдать со стороны. Мы с мужем набрались сил и в какой-то момент выбрали политику невмешательства. Нам повезло: сработало. Боюсь, наш рецепт никак не тянет на универсальный, однако у идеи на некоторое время отстать, кажется, есть потенциал. Помните, как в рекламе из нулевых: «А ты налей и отойди»? Отошли мы недалеко и ненадолго. Наш отказ от чтения довольно быстро породил потребность слушать книги. Именно книги, требующие активного участия родителей и внимания ребенка, а не аудиосказки, под которые Лия обычно на середине засыпает. Вскоре она сама начала проявлять инициативу, и мы вернулись к регулярному чтению вслух перед сном.

А вот этот совет, пожалуй, самый важный. Исследовательница детского чтения Александра Березина в рамках лектория «Как вырастить читателя?» отмечает, что одной из причин нечтения становится «командный стиль общения» в семье. «Сделай домашнее задание», «почитай час перед сном», «почисти зубы», «помой посуду» – такой тип коммуникации ведет к потере взаимопонимания между родителями и детьми. И тут уже никакие общие книги не помогут. Чтобы ребенок захотел читать, недостаточно читающей семьи – семья должна быть еще и разговаривающей. Не отнекивайтесь от детских вопросов. Сегодня вы не отвечаете на бесконечные «почему», а через десять лет никто не ответит на ваше «Что с тобой?». Не бойтесь сложных тем, они все равно никуда не спрячутся от ребенка. Говорите с детьми о любви и дружбе, жизни и смерти, семейных ценностях и скелетах в шкафу. Тогда чтение станет продолжением принятого дома открытого разговора. Ни один нравоучительный монолог о пользе книг не заставит ребенка читать с интересом. Чтение – плод диалога. И что-то подсказывает мне, что начинать этот диалог стоит с первых лет – вместо методик раннего развития.