Риман Райнов – ПАУТИНА 2 (страница 3)
Эрика о чём-то мило беседовала с этим новеньким, Костой, присев на край его стола. Он смотрел на неё, улыбался во весь свой лягушачий рот и тряс пухлыми щеками. Ну прямо цвёл и пах! Хотя и неудивительно. Юджин знал, кого видит перед собой Коста. Коста видел красивую, яркую, высокую блондинку с синими глазами, длиннючими ногами и слегка резковатыми чертами лица.
Она увидела Юджина, вопросительно приподняла голову.
Он улыбнулся.
— Если у тебя там всё, тогда идём, милая... У нас ещё есть работа!
___________________________________________________________________
Они стояли под козырьком во дворе офиса, около Ами, пили кофе и курили.
— Вы говорили обо мне... — сказала Эрика, и это был не вопрос.
Юджин смотрел на лужу, в которой каждую секунду увеличивалось количество расходящихся кругов.
— Да... — не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы это понять. — Какое-то время так будет. Пока она не успокоится.
Эрика улыбнулась.
— Ты вспоминал о моих ногах. И руках...
Так, стоп...
— А вот это ты уже откуда знаешь?
— Ну я же говорила, Юджин, ты должен помнить...
— У меня в голове дыра от всего этого, Эрика... Видимо, через неё выпало...
— Ну разумеется... Я же говорила, что я не умею читать мысли, разве что ты не представишь себе эту мысль... написанной на рекламном щите, падающим с крыши. Образ должен быть очень сильным, человек должен испытывать эмоцию выше среднего уровня к чему-либо, чтобы я это уловила.
— То есть я испытываю эмоцию выше среднего уровня в отношении твоих ног... и рук...
— Угу... и ещё губ и глаз... Тебе нравятся мои глаза, Юджин? Мои настоящие глаза?
Он бросил окурок в пустой стаканчик, а его в урну, глядя, как она широко улыбается во все свои 40 или сколько там у неё зубов.
— Теперь ты меня провоцируешь, Эрика?
Она повторила его действия и потянулась к ручке двери.
— Нет, просто интересуюсь...
Она открыла дверь, села внутрь.
Он обошёл Ами и сел за руль.
Взялся за ключ.
— Да, Эрика, мне нравятся твои глаза, — он повернул ключ, и Ами заурчала на холостых. — Может, Лира права, и ты уже влияешь на мои эмоции.
Она повернулась к нему и сморщила нос.
— У тебя иммунитет не только к моим иллюзиям, Юджин, но и к любой попытке влиять на тебя. Тебе не получится спихнуть растущее в тебе чувство на моё воздействие. Это всё только ты...
Юджин передвинул рычаг, нажал педаль, Ами радостно прыгнула вперёд, и они помчали в больницу.
____________________________________________________________________________________
— Ну а что там с этим болваном? — они попали в затор на Кольце, двигались медленно, но и спешить нам было некуда. Эрика полулежала в наполовину откинутом кресле с закрытыми глазами, но он знал, что она не спит и не дремлет.
— Почему ты его так называешь?
— Ты же сама видела этих истуканов, «централов». Видимо, из-за препаратов они такие... Тормознутые... Они как деревянные... Особенно в области соображалки.
— Забавная аналогия, — Эрика поёрзала в кресле, пытаясь устроиться поудобнее. — Он врёт. И он настроен враждебно. И ещё у него сильная обида... И стыд...
— Врёт, значит...
— Ага... Он как корзинка с камнями, покрытыми слизью. Ложь, враждебность, обида... Это всё камни, которые его тяготят, а слизь... Это его стыд.
Дождь утих, и он выключил дворники.
— Так себе они шпиона прислали... Детсадовского уровня, — сказал Дакс, посмотрел в боковое окно, они стояли уже пару минут, двигатель Ами почти не было слышно, было тихо... И как-то уютно. — Явно они ему не сказали, на что или на кого он должен обращать особое внимание.
Эрика подняла руку вертикально вверх, открыла один глаз и начала вертеть кистью туда-сюда, поворачивая её к себе то тыльной, то внутренней стороной.
— Это плохой знак. Они не сказали, потому что у них есть понимание... Того, что я — это я. И я боюсь. Они могут устроить что угодно...
Дакс, повинуясь внезапному порыву взял её за руку, почувствовал текстуру кожи её ладони и пальцев. Она выдохнула с еле заметным звуком, сжала его руку в ответ.
— Хорошо... — сказала она тихо и нежно. А потом снова пошёл дождь.
ГЛАВА 3. ТЕОРИЯ
____________________________________________________________________________________
Они стояли на огромной, почти пустой парковке перед шестиэтажным чёрно-серым кубом из стекла и бетона. Больница Меркада. Вертикальные, во всю высоту здания, панели из чёрного стекла чередовались с гладкими бетонными. Монументальность здания и пустота огромной территории вокруг него вызывала дискомфорт. Это была не больница, как место исцеления, это был саркофаг, гробница, бездушный монолит, подавляющий одним лишь своим присутствием.
Эрика молчала, но не тревожно-задумчиво, а как-то умиротворённо. Даже несмотря на свои опасения, высказанные в дороге. Юджин не задавал вопросы. Это было странно в первую очередь для него самого. Вся эта почти симбиотическая связь с ней, умозрительно совершенно невозможная каких-то четыре с лишним месяца назад, порождала в его голове вопросы, вопросы и ничего кроме вопросов, и не только к ней, но и к себе... Но Юджин совершенно спокойно чувствовал себя и не задавая их.
Эрика как-то очень быстро встроилась в его повседневность, которая раньше не предполагала наличия рядом кого-то ещё на постоянной основе. Она согласилась с совершенно абсурдным требованием Лиры, да что там она... Он сам с ним согласился, молча... Не протестуя, не возражая... Как будто бы даже ожидая этого.
Абсурд, начавшийся там, на берегу затона, в доках, в тот момент, когда он увидел в свете фар Ами фигуру, стоявшую на краю пирса... Продолжался и, судя по всему, заканчиваться не собирался. Однажды он спросил у Эрики, а что, если всё, что сейчас происходит, не является уже реальностью и они на самом деле уже давно находятся во власти какого-нибудь мегаполиморфа, который высасывает из них последние эмоции, чтобы потом выбросить их лишённые чувств оболочки.
Эрика тогда покачала головой и сказала, что мегаполиморф, существуй он на самом деле, никогда не допустил бы в своей иллюзии такие ужасающие вещи, как... варёную морковь, капустные пироги и похмелье.
Он согласился, у неё включилась философская опция, и она заявила, что через этот абсурд все его участники и даже инициаторы эволюционируют и найдут ответы на те вопросы, которые их терзают. Он долго смотрел в её горящие глаза и спросил, что же терзает её.
Похмелье, конечно же, ответила она смеясь, и он ощутил прилив совершенно немотивированной, лёгкой, воздушной, похожей на облако пуха нежности.
«Ну всё, старею!» — подумал он тогда.
Они вошли в гулкий, пустой холл, занимавший весь первый этаж. Кроме простых деревянных скамеек на металлических рамах, стойки ресепшена и массивной опоры за ней, одновременно являющейся шахтой лифта, в холле не было ничего. Апофеоз минимализма.
В холле их уже ждали.
— Юджин, старый лис! Живой! — доктор Варнавский, высокий, средней упитанности и лет мужчина с длинной, седой, заплетённой в две косички бородой и совершенно лысой головой, двинулся им навстречу, раскинув руки в театральном жесте.
— Привет, Мирон, — отозвался Дакс. — Ты тоже, я смотрю, всё пыхтишь.
— Кто-то же должен хотя бы немного привносить жизни в этот склеп.
Он окинул взглядом Эрику.
— Мирон, это Таринн Шелли, наш консультант, — сказал Юджин. — Таринн, это доктор Мирон Варнавский, здешний главарь.
Эрика улыбнулась и манерно протянула доктору руку.
— Весьма рад, — проговорил он и приложился к протянутой руке. — Вы никогда не задумывались о карьере в медицинской сфере, юная леди? Только намекните, и я тотчас же уведу вас в прекрасный мир бактерий и мензурок.
— Ах, доктор, — звенящими колокольчиками рассыпался в пространстве холла голос Эрики. — Увы, но вы опоздали со своим предложением, — она взяла Юджина под руку. — С момента нашей встречи с Юджином... мы не принадлежим никому, кроме друг друга. И так будет отныне и до скончания времён.
— Увы и ах, Мирон! — улыбнулся Дакс. — Эту драгоценность я не отдам никому!
Доктор Варнавский отступил и склонил голову.
— Смиренно признаю своё поражение... Что ж, позвольте, опечаленный доктор покажет вам нечто любопытное. Прошу!