Риман Райнов – ПАУТИНА 2 (страница 2)

Подъезд пах сыростью, хлоркой и мочой. Дверь квартиры 704 была облупленной, серой, с потёками ржавчины и грязи. Юджин постучал. Твёрдо, официально.

— Это О.С.И., Юрий Кроун, открывайте!

Тишина. Потом — шорох. Еле слышный, тяжёлый, скребущий. И шёпот. Монотонный, бубнящий что-то нечленораздельное, набор букв и слогов.

Юджин взглянул на Эрику. Она стояла, слегка наклонив голову, её глаза были прикрыты.

— Один, — выдохнула она. — В дальнем углу. Ярость.

Управляющий, пожилой мужчина с трясущимися руками, принёс мастер-ключ и тут же ретировался. Юджин взял ключ, жестом приказал Эрике отойти в сторону, достал пистолет.

Дверь открылась с тихим скрипом.

Запах ударил в нос — затхлый, который бывает только в очень старых квартирах, в которых давно не было ремонта, с примесью чего-то медного и сладковатого. В полумраке прихожей, спиной к ним, на корточках в углу сидел мужчина. Он водил по стене руками, выписывая одному ему понятные символы.

— Кроун! — рявкнул Юджин. — Руки за голову! Медленно повернись!

Бубнёж прекратился. Человек замер. Потом его плечи дёрнулись, руки опустились, и он начал разворачиваться. Медленно, с неприятным хрустом в суставах. Его лицо, освещённое светом из коридора, было покрыто грязью и царапинами. Но не это было страшно. Страшны были глаза. Широко открытые, невидящие, затянутые белой пеленой одержимости. В них не было ничего, ни страха, ни разума, ни даже ярости, о которой говорила Эрика...

Он увидел их. И рванулся вперёд беззвучно, с той же неестественной, марионеточной резкостью. Юджин выстрелил. Пуля вошла в бедро, раненая нога подвела своего хозяина, он рухнул на колено, хрипло вдохнул, а через секунду снова вскочил, не обращая внимание на сочащуюся из раны кровь, боль и другие факторы, сопутствующие пулевому ранению... Его пустой взгляд снова нашёл Юджина.

Дакс уже вскинул пистолет выше, выцеливая корпус, когда пространство вокруг содрогнулось.

Не буквально, не физически. Волна чистого, животного, древнего как сама тьма УЖАСА, которая вырвалась откуда-то сзади, от Эрики, и затопила помещение. Кроун заскулил, его глаза закатились, пальцы свело судорогой, и он рухнул на пол, сотрясаясь в конвульсиях. Потом он затих, и через пару секунд из-под его тела по линолеуму начала расползаться лужа.

Юджин снова начал дышать. За его спиной всхлипывала Эрика. Он обернулся. Она стояла, опираясь о косяк, её лицо было пепельным, по виску стекал ручеёк пота. Он протянул ей руку, она зашла в гостиную, опираясь на неё, и тяжело опустилась на простой фанерный стул.

Юджин подошёл к Кроуну, проверил пульс — он был. Надел наручники. Потом, действуя на автомате, снял с Кроуна ремень и перетянул им бедро выше раны.

Он начал осмотр. Гостиная, не слишком часто подвергавшаяся нанесению порядка. Кухня примерно в том же состоянии. И ещё одна дверь, справа от кухонной ниши.

Юджин подошёл и толкнул её.

И замер. Ледяная волна пробежала от копчика до затылка.

— Юджин? — голос Эрики донёсся будто издалека, из тумана, слабый, но полный тревоги. — Что там? Я чувствую… холод. Пустоту. Я сейчас...

— НЕТ, НЕ ПОДХОДИ! — А вот его собственный крик прозвучал неожиданно громко в тишине квартиры.

Он резко захлопнул дверь, как будто пытаясь запереть внутри не просто изображение, а сам прорывающийся оттуда холод безумия. Его руки дрожали.

У Кроуна была жена и ребёнок. И она и он были в этой комнате. Во всей этой комнате.

____________________________________________________________________________________

Ами неслась по мокрому шоссе, увозя их из И-Нора. Дождь хлестал по стеклу, превращая мир за окном в размытое акварельное пятно серых и грязно-жёлтых тонов.

Эрика сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она ничего не спрашивала. Она всё почувствовала.

Она смотрела в окно на проносящийся мимо город, залитый огнями, и повторяла в такт движению дворников:

— Почему это происходит… Почему это происходит…

В её голосе не было почти никаких интонаций.

Юджин молчал. Он смотрел вперёд, думая о том, что ему необходимо поговорить с Лирой. Он не хотел приносить домой ржавчину. Не хотел, чтобы она разъедала Эрику. Не хотел, чтобы она однажды разъела его... Так же, как что-то разъело Юрия Кроуна.

ГЛАВА 2. ПАДЕНИЕ

Дверь в кабинет Аллиры Мари Бераль закрылась, и когда пропал привычный шум опенспейса, она подняла голову. Гул голосов, стук клавиатур, телефонные звонки – всё это осталось снаружи. В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь слабым гулом кондиционера и мерным тиканьем настенных часов.

— Нужно поговорить, — тихо сказал Юджин.

— Я занята, — её голос был бесцветным, как дождь. — Запланируй через секретаря.

— Через четыре месяца? Или через пять? Может, через годик? Приём по личным вопросам по мере возможности, — пропищал он последнее предложение. — А у меня по необходимости!

— Несущественно, агент Дакс.

Он подошёл к её столу, упёрся руками в столешницу.

— Прекрати, Аллира. Прекрати выжимать из себя яд. Все эти свои отравленные эмоции. Они не просто между нами. Они как кислота, разъедают всё вокруг. Цепляются за всё, за меня... А потом я несу их домой... И... — он запнулся.

Лира внимательно смотрела на него. Её глаза за стеклами очков были холодными, бездонными озёрами.

— О, — она наконец положила ручку на стол, и звук был похож на щелчок предохранителя. — Значит, она пожаловалась. Теперь она и на твои эмоции влияет? Или просто нашёптывает тебе, что делать и что говорить?

— Она не жаловалась. Она сообщила. Это мешает ей... работать, а значит и мне. Позавчера она чуть не вырубилась после того, как вырубила этого... Кроуна.

— А мне какое до этого дело? — она резко поднялась, отодвинув кресло. — Это твоя зона ответственности, сам разбирайся, а мне эти её страдания совсем неинтересны, особенно на работе.

Он не двинулся с места. Усмехнулся.

— Надо же, а результативность, повысившаяся благодаря ей, тебе интересна? Или это другое? Можешь даже не отвечать. Особенно на работе, значит... Может, тогда сегодня вечером? Мы придём к тебе в гости. Обсудим всё в неформальной обстановке. За чашкой чая. Или чего покрепче. Или, может, ты к нам! Как ты на это смотришь?

Лира замерла. Её пальцы, лежавшие на столе, медленно сжались в кулаки. Костяшки побелели.

— Ты... — её голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Ты притащил это в наш мир, Юджин. У меня было как минимум два варианта решить ситуацию прямо там, в доках... Но ты... решил поиграть в спасителя... Играй теперь дальше... В семью с ней ты уже играешь? Далеко зашел? Глубоко?

Юджин на мгновение замер, потом медленно, почти беззвучно рассмеялся, качая головой...

— Ага, — тихо сказал он. — Вот оно что. Вот что тебя сжирает. Примитивная телесная ревность собственницы. Тебе не интересны причины и обоснования моего поступка, тебе... не даёт покоя то, что она, как ни крути, женщина, с которой я по твоему же велению живу в одной квартире. Нет, не играю. Или тебя мучает конкретный вопрос?

Лира побледнела, но взгляд не отвела. Её щёки покрылись нездоровым румянцем.

— Собственницы? — выдохнула она. — Теперь так ты меня воспринимаешь? Я — твой начальник! И я отвечаю за то, чтобы мои агенты не теряли голову и не... не путали служебную необходимость с личными перверсиями!

— Перверсиями, — повторил он, и слово повисло в воздухе, тяжёлое и нелепое. — Что мы будем считать ими? Жить под одной крышей? Делить еду? Смотреть вместе дурацкие сериалы? Это всё они или нет? Ах да. Это ведь смотря с кем. С тобой или с ней. С ней-то всё что угодно... перверсии, верно, Лира? Что ты ещё хочешь узнать?

Он смотрел на неё в упор, смотрел в эти глаза, совсем недавно излучавшие тепло, которое согревало его в любые холодные ночи даже воспоминанием о нём.

— Давай, спроси прямо. Ты же горишь от любопытства. Уже четыре месяца. Она первое время ходила в моих старых футболках, знаешь. Я постоянно вижу её красивые ноги, красивые руки... шею... Спроси, Лира. Трахнул ли я её? — Его шёпот был злым, шелестящим. — Заменила ли она тебя в моей постели? Это ты хочешь знать?

Лира задыхалась. Её грудь тяжело вздымалась. Она хотела, хотела швырнуть в него тяжёлой пресс-папье, хотела выцарапать ему глаза. И хотела знать всё, что он перечислил... и больше...

— Ты... ты не смей...

— Отвечу, чтобы ты отстала, — перебил он, отходя от стола. — Нет, Аллира. Ничего никогда не было. Ни разу и никак. Можешь спать спокойно, не накручивая себя болезненной визуализацией наших сплетённых тел.

Его слова были отравлены, каждое — укол иглы, смоченной в её собственной желчи. Лира чувствовала, как горит лицо от стыда и унижения. Она сама опустила разговор на этот уровень, и теперь он вывернул её же подозрения наизнанку, показав всю их убогую, ревнивую суть.

— Я не... — начала она, но голос снова подвёл.

Он смотрел на неё спокойно, без всяких эмоций. В его глазах не осталось ничего, кроме ледяной пустоты.

— Я говорю не для того, чтобы тебя утешить или почесать за ухом твоё эго, я просто хочу тебе показать... до чего ты дошла в своём желании ненавидеть. Ты злишься не из-за эмоций, не из-за действий, даже не из-за того, я рисковал тогда всеми нами, и тобой в том числе... Ты исходишь ядом из-за своих же фантазий в отношении нас...

Он не ждал ответа, просто повернулся и вышел, оставив дверь открытой...