Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 38)

Я срываюсь с неудобной кушетки.

– Тише, Стась. Не дай бог с тобой и ребенком что–то случится. Леон мне глотку перегрызет.

– Я жила в аду, Архип! В настоящем аду! А ты чего–то выжидал? Да кто ты после этого?!

Архип немногословный мужчина и уж точно не гиперэмоциональный. Едва ли на его лице увидишь хоть один подрагивающий мускул. Но сейчас он смурнее обычного. Смотрит голодным псом.

– Нельзя было просто взять и притащить парня в ментовку. Никаких улик кроме парочки условных намеков.

– Правда? И ты решил, что пусть Лакницкие выведут его на чистую воду? Ты же наш друг! Господи…

Я мечусь из стороны в сторону, меня качает маятником. В голове туман, перед глазами черные точки.

– Я лишь знал, что он Красные шнурки. О том, что он брат Леона, я не знал.

– Вам с Даной лучше уехать. Ты же хотел ее к морю увезти?

– Что ты имеешь в виду?

Швец выравнивается, расправляет плечи, а я бурю в нем дыру взглядом. Мутным, беспокойным взглядом.

– То. После всего, что произошло, нам лучше не общаться. Я не скажу Леону о том, как ты поступил, оставлю при себе. А вы уезжайте. Начните жить друг для друга.

– Да что ты несешь?

Дана бежит по коридору и набрасывается на меня с объятиями. Я обнимаю в ответ, а сама гляжу на находящегося в смятении Архипа.

– Блин, подруга! Сколько еще ты будешь устраивать мне сюрпризы?!

– Больше ни одного. Всё.

Она пахнет лимонными леденцами и грейпфрутом. Мне захотелось выпить чего–нибудь освежающего. Сока или воды с лимоном.

– С малышом все отлично?

Дана не обращает внимания на мужа, который целую вечность, находится прямо возле нас. Словно он невидимый или того хуже, бестелесный дух.

– Да, но от всех пережитых стрессов, придется полежать в стационаре. Дней десять.

– И хорошо, наберешься сил.

– Да, мы можем поговорить наедине? В кафетерии, например?

– Конечно.

Подруга вертится и наталкивается на мужа. В глазах шок. Отражение Архипа застывает в ее зрачках.

– Привет…

– Рад, что ты меня заметила.

Через секунду мы трое расходимся в разных направлениях. Мы с Даной спускаемся по лестнице на первый этаж, а Архип идет к Леону, который разговаривает с моим лечащим врачом.

В кафетерии всего три столика с голубыми скатертями. Длинная прозрачная витрина манит скромными угощениями. Я выбираю обыкновенное пирожное «Корзиночка», а Дана берет только черный кофе.

Присев на стулья, долго не можем начать разговор. Она пьет, я разглядываю розовый крем в бисквитной тарталетке.

– Я сказала Архипу, чтобы вы уезжали из города.

– Думаю, это хороший вариант для нас. Для всех нас. Мы больше не одна большая греческая семья.

– Да. Ты права.

Настенные часы чавкают в полной тишине. Был бы под рукой камешек, бросила бы, в циферблат не задумываясь.

– Почему так вышло, Стась?

– Потому что всем все равно на чувства. Леону плевать на мои, а…

– Леон любит тебя. И будет любить до конца своих дней. Точно герой любовного романа. – Перебивает она и с невообразимым теплом окунается в мои глаза. Меня душит мысль больше никогда не встретиться с ней, не обсудить мужчин, не обменяться новостями или сходить на премьеру мелодрамы. «Никогда» знаковое слово в моей нынешней жизни.

Никогда не прощать.

Никогда не влюбляться заново.

Никогда не давать себя в обиду.

Никогда не открывать кому–то свое сердце.

Никогда не привязываться к человеку.

Никогда не верить в чудо.

Никогда не возвращаться в прошлое.

– Спасибо, Дан. За то, что была рядом со мной все эти годы.

– Мы что даже созваниваться не будем? – она улыбается. – И видеосвязь для чего придумана?

– Будем, конечно.

Я беру ее за руку, а внутри меня гигантская пропасть. Выбраться из нее без поддержки нельзя. И я не пытаюсь даже. Сможем ли мы дружить, покажет время. Но оно непредсказуемо.

– Черт возьми, Стася, что с твоим телефоном?! – Архип влетает в кафетерий с видом Конана–варвара.

– Я даже не знаю, где он. Наверное, остался в моем кабинете, когда,…а что?

Он долго подбирает слова и при этом бледнеет до неузнаваемости.

– Архип! – я встаю и сталкиваю на пол тарелку с пирожным. Фарфор естественно вдребезги, а «Корзиночка» маслом вниз.

Дана подскакивает следом и, подоспев к мужу, хватает его за грудки, чуть растрясая туда–сюда. Откуда в ней столько сил, понятия не имею.

– Говори, Архип! – шипит она.

– У Леона инсульт или инфаркт, я не знаю. Он упал навзничь в коридоре и сейчас врачи везут его в кардиологию.

Я отпихиваю стул и без промедлений спешу на выход.

– Стася, стой! – кричит мне вслед Дана. Но я не торможу. У меня отказывают тормоза, а сердце перестает биться. Я несусь по лестнице вверх, не замечая никого и ничего.

ГЛАВА 36

Я мечусь по этажу в ожидании врача. Легкие горят до болезненных спазмов. Словно я ныряю и надолго задерживаю дыхание.

Но я не под водой. Меня душит действительность.

Леон за глянцевой белой дверью и я не представляю, в каком он сейчас состоянии. По словам Архипа, он просто рухнул на пол. Без видимых на то причин. Я уверена, во всем виновата Катерина. Системное отравление не проходит даром. Ненавижу ее. И этого ущербного Генриха. Я безумно рада их поимке прошлым вечером. Семейку сняли с фуры, которая направлялась в Краснодар. Они совсем не ожидали и грозились нанять лучших адвокатов. Швец заверил, им не отмыться. Доказательств достаточно для возбуждения уголовного дела.

Пусть горят в адском пламени и молятся о прощении, раз не смогли как следует продумать план побега. Даже смешно. Ума провернуть месть века хватило, а позаботится о спасении и укрытии нет. Еще раз убеждаюсь, они несчастные люди. Настолько несчастные, что даже жалости не вызывают.

Раздается легкий скрип и я перестаю размышлять о Катерине и ее сыне. Появляется врач предпенсионного возраста, с короткой стрижкой и широким, приплюснутым носом.

– Вы жена? – обращается ко мне с некой небрежностью.

– Да.

Архип и Дана косятся на меня и помалкивают.