Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 37)
– Присаживайся, разговор будет долгим.
– Вряд ли. Меня кинуться искать и…
Катерина кому–то звонит и через минуту в офисе раздается пожарная сигнализация. Роботизированный голос просит всех покинуть здание, воспользовавшись пожарными выходами.
– Теперь нам не помешают.
Я резко дергаюсь назад, берусь за ручку, но дверь не поддается. Заперта снаружи. Около минуты пытаюсь выбраться, но безрезультатно. Начинаю колотить по деревянному полотну и звать на помощь.
– Ты успокоишься или мне вколоть тебе расслабляющий препарат?
Замираю к ней спиной. Саднящий сгусток в груди не дает пошевелиться. Привкус ржавчины на языке никак не исчезает. Мне дурно.
– Зачем тебе всё это нужно? – продолжая находиться лицом к двери, спрашиваю я.
– Потому что я заслуживаю другой жизни. Я должна была наслаждаться виллами, яхтами, дорогими украшениями и руководить какой–нибудь приличной фирмой. Но Роберт вышвырнул меня, как болонку за порог. Меня и своего сына. Кстати, поздравляю, тебе идет беременность.
– Не смей, – я круто верчусь на пятках. – Не смей упоминать моего ребенка!
– О, наконец–то девочка показывает зубки.
Катерина кружится в моем кресле и присвистывает. При очередном заходе на круг, снимает парик и по плечам рассыпаются пепельные волосы. Цвет минусует ей лет десять.
– Все эти фокусы, только чтобы наказать того, кто никогда тебя не любил?
– Роберт любил меня. Просто боялся, что родители жены лишат его средств. А он тогда только–только начинал выстраивать бизнес. Поэтому выбрал то, что в конечном итоге его и сгубило. Сдох от нервов и курения. Идеальное сочетание.
– Ты сумасшедшая.
– Нет, – она встает и ударяет по столу. – Я хочу справедливости! Хочу, чтоб у второго сына Роберта тоже было безбедное будущее! Леон получил все это без особых усилий, а Генриху тяжко пришлось.
Я вспоминаю сразу нескольких Генрихов в истории и некоторые из них слыли неудачниками и трусами.
– Леон много работал, чтобы не уступать отцу. Этот бизнес его идея. Я всего лишь помогла огранить алмаз.
– Ты мелкая, заносчивая, сука, в принципе не должна была возникнуть на горизонте!
Дрожь пробирает мое тело до самых глубин. Внутренности превращаются в желе. Я один на один с ненормальной женщиной, которая живет прошлым.
– Пожалуйста, давай обсудим всё мирно. Леон уже отказался от тендера, вскоре я думаю, переедет в другой город. Вам с сыном больше никто не станет препятствовать.
Огромное окно позади нее скрыто жалюзи. Мы отсоединены от мира и от реальности.
– Ты и твой выродок. Вот главное препятствие. Из–за вас Лакницкий всё еще борется. Не будь вас, я бы покончила с Леоном в два счета.
Она вытаскивает ножницы из подставки на столе, крепко сжимает их и медленно обходит стол.
– Мне нечего терять. Я так или иначе окажусь на нарах. Но Генрих…
Дверь, ведущая в конференц–зал, открывается, и я вижу охранника. Лысоватого, чересчур вежливого и с глубоко посаженными глазами.
– Заходи, милый.
– Милый?
Я смотрю то на него, то на нее. Сходство есть, но слабое. Неужели все это время, по утрам, меня встречал младший брат Леона? А как же заграница? Как же лучшие частные учебные заведения?
– Добрый вечер, Станислава Игоревна.
Генрих надувает большой жевательный пузырь и тот звучно лопается. Аромат арбуза заполняет душный кабинет. Мне становится еще хуже. Все страхи сбиваются в кучу и берут меня наскоком.
– Ты?
– Ага, шнурочки узнаешь?
Слизняк намекает на ботинки, и я ахаю от красных бантиков на них.
– Мы докажем, что ты…вы травили Леона. Вы оба проведете остаток дней за решеткой.
Явно говорю на полтона тише, но самой себе кажусь очень храброй.
– Да, пожалуйста. Мы привели в действие механизм, который уже не остановить.
– О чем ты?
Катерина ближе и ближе. Лезвия сверкают в темноте. Пожарная сигнализация не умолкает.
Она делает еще шаг.
Нас отделяет всего полтора метра.
Генрих по–идиотски улыбается и охраняет выход, в котором они бесследно растворятся.
– Алина молодец, вовремя просекла возможность помочь дядюшке. Представляешь, я же даже не знала, что она устроилась, чтобы доносить Кравченко. Всех обвела вокруг пальца. А твой муженек, просто слабак. Всего неделька волшебных капель в кофе и он уже залез на Алонцеву.
– По вам психушка плачет.
– А!
Катерина напрыгивает на меня, но лишь по касательной проходится лезвием по моему плечу. Я уклоняюсь, падаю и сворачиваюсь калачиком на полу.
– Умри, тварь!
Дверь с грохотом отлетает в стену и в кабинет врываются Архип с Леоном. Первый нацеливается на Катерину, но она успевает отбросить ножницы в сторону и улизнуть вместе с сыночком, заблокировав дверной замок. Архип не успокаивается, пока не выбивает стекло и не пролезает через него в конференц–зал.
Я рыдаю без остановки, зажимаю рану на плече и не чувствую сильных рук Леона, которые поднимают меня в воздух.
– Девочка моя, – целует каждый миллиметр моего лица, – всё хорошо. Архип дал ориентировку и скоро его друзья из полиции их выловят. Доказательств вагон и маленькая тележка.
– Твой брат все это время работал у тебя под носом…
Плачу и плачу, уткнувшись в грудь Леона. Пальцами до боли сжимаю лацкан его пиджака.
– Знаю. Едем в больницу. Тебе нужен осмотр врача. Завтра же, вместе отправимся в домик у озера, и до дня родов ты будешь под моим чутким контролем.
ГЛАВА 35
Меня уже тошнит от больниц, но такова моя участь на несколько месяцев. Безликие стены, одинаковые люди в белых халатах и однотипные вопросы. Я устала от всего. Хочу заниматься любимым делом, радоваться материнству, гулять, скупать игрушки, вещи, книжки, а не…смотреть на Архипа, который уже полчаса бродит по больничному коридору.
– Всё, отбой. – Наконец говорит он и сует телефон в карман черного пальто.
– Когда я уже смогу выдохнуть, Архип?
– Катерину и этого Генриха Умалишенного еще не нашли. Менты и мои ребята землю роют.
– Почему ты не знал о нем?
Архип криво улыбается. В этой ироничной улыбке таится червоточинка.
– Нет, только не говори что ты…
– Я не хотел, чтобы вы с Леоном пострадали. Я выследил ублюдка после нападения на тебя.
– И не скрутил его?