Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 39)
– У вашего мужа миокардиодистрофия.
Я открываю рот, на глаза наворачиваются слезы. Мы развелись, но мы не чужие люди. Хотя, по правде сказать, я хотела вернуться в квартиру, заказать билет на самолет и улететь к родителям. Теперь придется остаться здесь.
– Но все поправимо, – врач складывает руки на груди. – Выведем токсины, нормализуем процессы и укрепим мышечную ткань.
– Сколько будет длиться восстановление?
– Все зависит от него самого. Сейчас мне его настрой не нравится.
– Он пришел в себя?
– Конечно, заглянете к нему?
Врач странновато поглядывает на меня, а я отторгаю его придирчивый взгляд. Всё мое тело трещит от дискомфорта.
– Да.
Архип отрывается от Даны и, подойдя, шепчет мне на ухо:
– Ты выдержишь? Может, мне пойти с тобой?
– Останься с Даной. Ты ей нужен.
Больше ничего говорить не надо. Непрошеная тишина воцаряется в нашем четырехугольнике. Я устало улыбаюсь Дане, будто бы незримо молю ее сохранять спокойствие и не без помощи доктора, вхожу в палату.
Леон живой труп. Бледный, синюшный, с отчетливыми синяками под глазами. Боюсь прикоснуться и потревожить. Вдруг причиню боль или оставлю незаживающую рану.
– Привет. – Еле шевелит губами.
– Привет.
– Никаких резких движений. – Врач неподалеку, проверяет мониторы, следит за сердечными сокращениями.
– Не волнуйтесь, мой болид сбавил обороты. – Леон еще умудряется шутить в такой обстановке.
Я же не знаю с чего начать. Стою, прижав руки к животу, и созидаю всё вокруг. Голые окна впускают немало лунного света. Редкие облачка курсируют по звездному небу.
– Эй, – Леон приподнимает руку, прося у меня прикосновение. – Подойди ко мне.
– Я не могу, прости…
Через секунду вылетаю из палаты и бегу, куда глаза глядят. Крики Архипа и Даны в спину не замедляют меня. Между этажами прилипаю к стене и с горькими рыданиями, оседаю на холодный бетон. Конвульсии полностью парализуют. Дыхание перебивается громкими всхлипами.
– Стася!
Дана бросается на колени передо мной и раз на третий, у нее получается привлечь мое внимание.
– Слышишь меня? – ее голос твердый и циничный.
Я киваю, упиваясь слезами.
– С ним всё будет хорошо. Он сильный и выкарабкается.
– Нет…– кручу головой, и волосы липнут к влажному лицу.
– Да! Запомни, Леон никогда тебя не бросит одну.
Она ударяет по моим плечам, а потом сжимает их и разок встряхивает меня.
– Оставь меня.
– Ни за что. Не дай бог навредишь себе или малышу.
– Дана!
Но Дана непреклонна и зовет медсестер. Те быстро справляются со мной, уводят подальше от отделения кардиологии и на целых три часа вгоняют в сон.
***
После вынужденного отдыха, я просыпаюсь среди ночи, а может и ближе к утру, и сразу же соскакиваю с кровати. Босые ноги ощущают весь холод разом. Иглы озноба вонзаются в каждый миллиметр моего тела.
Маленькими, скромными шагами я выбираюсь в коридор и осматриваюсь. Я знаю, где хочу оказаться и была бы у меня волшебная палочка, воспользовалась бы ею с лихвой. Но…я человек, а не чародей.
Медсестра дремлет на посту, и я бесшумно вхожу в нужную палату. Леон спит. Только ресницы подрагивают слабо. Присев рядом с ним, прикасаюсь к его руке. Теплая. Меня это радует.
– Прости, что убежала в прошлый раз. Просто мне тяжело. Мне так тяжело, – я легонько давлю своей рукой ему на руку. – Катерина добилась своего. Мы не вместе, фирма без присмотра, малыш внутри меня пережил больше, чем я за всю жизнь.
Вдыхаю аромат лекарств, медленно выдыхаю и заканчиваю тихий монолог:
– У нас нет будущего. По отдельности мы сможем жить. Возможно, даже счастливо. Если бы ты сейчас меня слышал, то сказал бы…
– Что ты сошла с ума, детка.
Хорошо в полутьме не видно моих глаз. В них искрится миллион сомнений и непонимания.
– Ты моя. Со мной ты будешь или не со мной. Я не раз тебе об этом говорил, – он шумно сглатывает. – Катька ни черта не выиграла. Наоборот. Убедила меня, что пять лет назад я влюбился в ту самую девушку. Веселую, энергичную, амбициозную, красивую, умную, талантливую и очень добрую. Не будем вместе? Окей, я Эверест сверну, но верну тебя себе. Фирма? Нам давно пора расширяться и открывать филиал в соседнем городе. Справимся. А малыш? Я его отец и буду им, чтобы не случилось.
– Леон…
– Ты любишь меня?
Не отвечаю. Первые проблески рассвета танцуют на линии горизонта.
– Стася, ты любишь меня?
– Я поняла, что любовь легко убить. Поэтому, я не знаю, что чувствую к тебе.
– Я не изменял, – морщится при попытке приподняться. – Черт!
– Лежи, тебе нельзя вставать.
Я отпускаю руку, которую сжимала до этих пор и мягко давлю ему на грудь, укладывая на подушку. Действие яда поразило его сердце и необходим максимальный покой.
Леон ласкает мое лицо своим нежным, измученным взглядом и насколько ему хватает сил, удерживает за запястье над собой.
– Не уходи, любимая.
– Выздоравливай.
Я отхожу. С краешка ресниц слетает слезинка. Мы долго смотрим, друг на друга, и он одними губами, без слов, говорит: «Я тебя люблю»
– Малышка…– ставит меня на ноги и зовет на помощь. – Вызывайте скорую!
Я обхватываю себя и плачу. Впадаю в ступор. Он мечется в непонимании и разгоняет женщин, которые, кажется, забыли, зачем пришли в клинику. Две медсестры поспевают ко мне, хотят увести, но Архип берет на руки и орет всем отойти.
Антонина Ивановна вылетает с красным лицом из–за угла и громко заявляет:
– Скорую кто–нибудь вызвал?
ЭПИЛОГ
Мы с Симоной заходим в квартиру и одновременно выдыхаем. Малышка чувствует каждую мою эмоцию и тут же перенимает ее.
Я быстренько раздеваю дочь и ставлю на ножки возле пуфа. Она широко улыбается, что–то лопочет и калякает на своем тарабарском языке. Мне приходится стать супермамой и проворачивать некоторые действия с завидной скоростью. Например, готовить обед.
Воспитывать дочь одной очень сложно. Леон, конечно, почти ежедневно бывает у нас дома и проводит с ней время, но я в таком случае не нежусь в ванной, а усердно тружусь на благо своей дизайнерской студии. Я открываю ее всего три месяца назад. Мне очень помогает Инга Романова. Мы дружим с ней не только на почве детей, но и на почве любви к дизайну интерьеров. Данка уезжает и наша связь обрывается. Печально, но я всё понимаю.