Рика Ром – Измена. Босс не отпустит! (страница 40)
После дела Катерины Васильевны и Генриха, Архип решает перебраться ближе к морю. Где ему и его жене будет комфортнее. Тем более, Дана мечтает о малыше. Даже сильнее, чем я. И наверное, все женщины мира.
– Ну что, кроха, будем ужинать?
Симона опять улыбается. Какая у меня жизнерадостная девочка. Люблю ее до чертиков, до боли под ребрами! Взяв на руки, несу на кухню. Там у нас царит полный бардак. Я стараюсь всем заниматься сама, но не всегда получается всё успеть. Завтра позвоню в клининговую компанию и попрошу вылизать квартиру. Генеральная уборка совсем не помешает.
– Итак, что у нас есть? – открываю холодильник, и Симона тянется к бутылке апельсинового сока. – Это тебе еще рано. А вот мяско в самый раз.
Достаю контейнер с мясом и овощами. Через минуту он разогревается в микроволновой печи.
– Позвоним тете Инге? Спросим, как там Тихон?
Дочка шлепает меня ручкой по щеке. Знак принят. Роюсь в кармане джинсов, но телефон не нахожу. Куда же он девается? Вспоминаю, что закинула его в сумку, выходя из машины. Направляюсь сначала в гостиную, сажаю Симону в манежик и только потом иду в коридор. С Айфоном возвращаюсь назад. Малышка уже увлекается игрой с мягкими развивающими игрушками и у меня есть минутка на короткий разговор с новой подругой.
Инга отвечает спустя пару гудков. Мы с ней на видеосвязи и я вижу ее, будто она прямо передо мной.
– Привет! – радостно восклицает Инга.
– Привет. Ты не перезвонила. Не рассказала насчет твоих знакомых, которые хотели воспользоваться моими услугами.
Я нарочно вожу глазами вправо–влево. Инга цокает.
– Их не поймешь, честное слово. То хотят обновить кухню, то не хотят.
– Понятно. Чую такими темпами, я прогорю.
– Да никогда! – Инга облизывает ложку от сливочного крема. Опять какую–то вкусность готовит. – Ты талантище!
– Что там у тебя? Очередной якобы обезжиренный тортик?
Она смеется и дразнит меня, встряхивая пакетик с шоколадными украшениями.
– Как там Леон? – лихо переворачивает тему разговора. – Не приходил еще сегодня?
– Нет, – я опускаю глаза, разглаживая пальцами силиконовый слюнявчик Симоны. – И не звонил.
– Сколько ты будешь над ним издеваться? Он уже с ума скоро сойдет.
Я отвлекаюсь и вынимаю контейнер с едой. Открываю крышку и дую на мясо и овощи. Перегреваю сдуру.
– Я пока не знаю, что чувствую к нему.
– Ага, кому ты лжешь?
– Инга…
– Он тебя обожает. В Симоне души не чает. – Вставляет убивающий наповал комментарий.
– Любовь к ребенку это иное.
– Стась? Тебе сколько лет? Не будь дурочкой.
Я закусываю губу, а затем, попробовав кусочек мяса, прощаюсь с Ингой. Она права. Конечно, права. И все эти полтора года, мы с Леоном бегаем по кругу. Он пытается найти ко мне подход, я же постоянно убегаю. Боюсь, если останусь с ним наедине, моя хрупкая оборона рухнет. Я хотела разобраться в себе, сопоставить факты, вычленить важное и ценное, и…кажется, я думаю головой, а не сердцем.
Леон, чье сердце пострадало по вине, так скажем, родственников, гораздо открытее и приветливее моего. Долгое лечение, пристальное внимание врачей, излечивают и восстанавливают не только его организм, но и душу. Штопают глубокие раны. Я вижу его изменения и горжусь им. И все же, переступить грань не могу. Возможно, нужно чуть больше времени.
Наш сытный ужин с Симоной перетекает в сладкую ночь. Малышка засыпает мгновенно и у меня появляется минутка для себя. Я произвожу со своим лицом кучу спа–процедур и довольная располагаюсь на диване. Черно–белый советский фильм скрашивает одиночество. Помню, смотрели его с Эрнестом, который перебрался в столицу после развода с Региной. А та, кстати, хорошо устраивается под боком местного олигарха. Мне жаль друга. И я даже прощаю его за тот случай. Почему? Да просто не хочу держать зла.
– Почему еще не спишь?
Господи! Я вскакиваю на ноги при виде Леона в своей гостиной, смежной с кухней.
– Как ты…ключи?
Он молча, вертит ими в воздухе, и я домысливаю его ответ сама. И зачем я согласилась сделать для него дубликат?
– Не буди Симону, пожалуйста.
– Я только побуду с ней немного. Соскучился.
– Хорошо.
Леон нацеливается на спальню и, отрезав шагами половину расстояния, спрашивает:
– Ты подумала о выходных в домике у озера?
– У меня куча дел на студии. Вот–вот должны запустить рекламу и…
– Ясно.
Мы далеко друг от друга, но ощущение, будто ближе некуда. Дыхание перехватывает.
– Леон?
Не поворачивается. Лишь головой ведет к плечу.
– Что? Чего ты еще хочешь, Стася? Я уйду через пятнадцать минут.
– Так больше нельзя. Мне тяжело видеть тебя.
– Я отвоюю право видеться с дочерью. Имей ввиду.
– Я не об этом. Знаю, ты много работаешь, развиваешь компанию, налаживаешь новые пути. И делаешь всё, чтобы Симона тебя не забывала.
Все–таки позволяет мне смотреть на себя в полной мере. Развернувшись, ждет моих дальнейших слов.
– Но твои ночные визиты не могут длиться вечно. Наша дочь растет, ей требуется больше внимания и заботы. Она каждый день совершает незабываемые открытия и ты должен быть рядом.
– Ты поняла это только сейчас? Маринуя меня целых полтора года? Я не понимаю тебя, Стася.
– Я сама себя не понимаю…
Пулей перемещается ко мне и хватает за предплечья. Я воспаряю над полом.
– Скажи мне то, что я хочу услышать последние восемнадцать месяцев!
– Я лю…
Целует до мурашек по коже, до хрипов в груди, до невесомости в теле. Я обнимаю его за шею и запрыгиваю на руки, обвивая ногами талию.
– Задушить бы тебя, вытрясти всё дерьмо, но, черт возьми, я жизнь отдам за тебя!
– Целуй меня, пожалуйста, пока мои губы не опухнут. Пока на всей планете не останемся только мы одни и даже после апокалипсиса, целуй.
– Девочка моя, – Леон похоже разом сбрасывает весь груз с себя, – я больше никуда тебя не отпущу. И поверь мне, если бы ты продолжила держать меня на дистанции, я бы ждал. Ждал вот этого момента, когда ты очутишься в моих объятиях.
Леон остается у меня на всю ночь. А утром я просыпаюсь и нахожу на подушке черную коробочку с посланием.
Открываю сюрприз и зажимаю рот рукой.
Красивое кольцо в изящной оправе, без лишнего пафоса мерцает в лучах утреннего солнца. Долго не могу прийти в чувство, а придя, надеваю подарок на безымянный палец.
– Доброе утро, мамочка!
В комнату входит Леон с дочкой в руках. Она еще сонная и поэтому не слишком веселая.
Я выбираюсь из постели, чмокаю Симону, а Леону дарю самый чувственный поцелуй из всех.