Рика Иволка – Хайноре. Книга 2 (страница 6)

Впрочем, они-то с братом все равно знали эти места лучше фалавенцев, в случае засады или патруля, нашли бы, где схорониться. К тому же, если верить словам жрицы, королевские соколы давно не появлялись у леса и предгорья. Здешняя зима опасна не меньше самих северян.

Когда троица спустилась с гор, Бриган велел всем идти осторожно и тихо, сам положил руку на меч и не снимал всю дорогу. Биро тоже навострил чувства, внимательно смотрел по сторонам. Нора обернулась в бесшумную лисицу с блестящим кинжалом в руке заместо когтей. Все таки повстанцы обучали ее не только манипулировать, играть роли и писать зашифрованные письма. Пару раз северянину доводилось видеть желтоглазую в деле, и была она в нем умела.

Тихо. Только со стороны леса доносятся птичьи крики и потрескивание промороженных за ночь стволов елок и сосен, разбуженных ветром. Фалавенцы и впрямь редко хаживали сюда – дичи мало, высоко, а значит холодно, еще и горцы рыщут, зная каждый угол. Они заняли или разграбили все местные деревушки, а теперь засели и явно чего-то ждут. Видно, какого-то решения от командования, которому сейчас палки в колеса суют повстанцы. В этом, видно, и был план подпольных крыс – пока немалая часть войск Фалавена пытается сладить с Севером, кусать Корону за бока на материке. Оронца наверняка сейчас мечется в своей башне в столице, подобно бешеной сирене – сестра и северный принц сбежали или в плену, а в подполе бегают кусачие твари.

Пока северянин размышлял над будущим островов, Бриган привел их к лесу и, вопреки совету матери, решил пойти не вокруг, а сквозь.

– Под ноги смотрите, – негромко сказал конунг, накидывая капюшон на голову. – Если кто в капкан угодит – ждать не стану.

– Ну конечно, – тихо прошипела Нора. – Послушать совета мудрой женщины для тебя это как из нужника покушать.

– Мы-то с Яроком еще пару часов пути в обход выдержим, а ты в своей рыбьей шубке?

Повстанка закатила обрамленные заиндевевшими ресницами глаза, но спорить больше не стала. Биро предложил девице поменяться накидками, на его вороте хотя бы мех был, но упрямица отмахнулась. Дура гордая, наверняка просто выделывается перед его братом. Не простила до сих пор и хочет что-то доказать. Настаивать без толку – северянин это уже хорошо знал.

Прошло несколько часов прежде, чем они увидели над соснами в низине леса струйку дыма, потом еще полчаса плавного спуска – и вот троица вышла на Поляну Дев. Когда об этом месте ему рассказывала мать, маленький Ярок воображал, что вокруг хижины цветут белые вейсы и ломящиеся от плодов кустики ягодника. Поляна никогда не покрывается снегом и льдом, она целиком укрыта мягким зеленым мхом, на котором нежатся молодые хорошенькие девушки. Так все они мальчишками думали. На деле же Поляна Дев – это проплешина посреди леса с остовами давно умерших деревьев. На каждом трухлявом черном стволе повязаны разноцветные ленточки, какие-то почти полностью истлевшие, а какие-то совсем свежие. Их в час нужды шили клановые девицы, а потом оставляли здесь, на поляне, в знак почтения Старой Гриме и с просьбой беречь их очаг, чрево и мужей, отправившихся в море. Говаривали, что так девы отдавали ведьме часть своих жизненных соков, благодаря которым она все еще не ушла с мороками.

– Что это за могильник? – Нора поморщилась и крепче сжала свой ножичек в покрасневшей на морозе руке.

Северяне промолчали. Тревожить тишину здесь не хотелось.

Не торопясь и не переставая осматриваться, они подошли к хижине. Бриган дал знак своим охранникам остановится, а сам постучал в дверь, как того требовал обычай, и вернулся к спутникам. Дверь со скрипом открылась. На пороге стояла сухая, низенькая, но прямая, что штык, женщина – с виду старше самого леса. Седая, в сером шерстяном платье, увешанная волчьими клыками и сухими травами, Старая Грима походила на одну из плетельщиц судеб, живущих где-то между миром живых и мертвых. Неподвижное лицо ее напоминало восковую маску, с подтеками складок и морщин, точно у свечи, чей горящий фитилек еще виднелся где-то на дне едва зрячих глаз. До этого Биро был у ведьмы всего один раз – сына конунга на его десятую зиму сюда приводила мать, очень уж она верила в силу потустороннего и просила Гриму наделить ее наследника славным будущим, чтоб ему не пришлось прозябать в тени братьев. Ведьма с тех пор совершенно не изменилась – северянин мог дать на отсечение хоть обе руки.

Жуткие глаза придирчиво осмотрели каждого из пришельцев, точно жизнь слизнули, а потом замерли на Бригане.

– Сын Сирен ко мне пришел со дна морского? – От звука ее вороньего голоса Биро передернуло, как в детстве – тогда он звучал точь-в-точь также.

– Обозналась, ведающая. Я его наследник.

– А. Сын Жрицы. Проходи. Все проходите.

Старуха отошла с порога, Бриган наклонился, чтобы пройти внутрь, и Биро с Норой зашли следом, хотя ноги их, похоже, обоих туда пускать не хотели.

В крохотном домике ведьмы было тепло, даже жарко – яростно горел очаг посреди главной и единственной комнаты, если не считать маленькой, скрытой за пологом каморки, где ведьма, вероятно, сушила свои травы и освежеванные заячьи черепки. Пока братья почтенно ожидали разрешения ведьмы сесть за ее стол, бесстыжая кошка со змеиными глазами уже вовсю расхаживала по дому, будто хозяйка. Биро хмыкнул, надеясь, что Нора его услышит и перестанет неподобающе себя вести, но тщетно – она была слишком увлечена какой-то блестящей приблудой, похожей на большой подсвечник.

– Какая интересная вещичка…

– Чего только северные мужи не приносили мне с морских поединков, – лениво протянула ведающая, зажигая свечи на столе лучиной.

– Надо же… Не знала, что фалавенцы берут с собой в плавание родовые ценности.

– Положи на место, – процедил Бриган, и черноволосая с явной неохотой подчинилась.

– Садитесь, северные дети, – велела Грима, и теперь подчинились они с братом. – Чего хочет от моих глаз будущий конунг?

Бриган сложил руки перед собой и задумался. Похоже, он и сам не знал, что спрашивать у потустороннего. Впрочем, будь Биро на его месте…

– Я не вижу пути, – признался Лис. – Сбился. Заплутал в лесу, пьяный и раненый. Мне нужно снова его увидеть.

Тогда было проще. Был лишь Север и враги, поганые фалавенцы, алчущие чужих земель и власти над ними. Потом они с Бриганом оба познали истинную суть этих материковых тварей, этих ряженых бесов, что словесным медом обольстят любого. Оба они на это попались, только юного, озлобленного и пропитанного завистью Биро Корона схватила с легкостью, а, чтобы обратить на свою сторону Бригана, им потребовалось долгие годы мариновать его в дорогом вине, шелках, девицах и собственном бессилии. Но ничего, северный воздух выдует из него остатки фалавенской порчи. Брат снова увидит путь, а Биро ему в этом поможет, на что хватит сил. Ярок Предатель… останется ли он им до самой смерти?

Этот вопрос вертелся у северянина на языке, когда пронзительный взгляд ведьмы обратился к нему. Биро в ответ помотал головой – не время ему сейчас со своими проблемами докучать. Может, будет еще мирный час, придет сюда один и спросит о самом важном – очистит ли он свое имя или после смерти лежать предателю с псами под столом Воителя? Потому ли мать его бросилась в огонь вместе с отцом, что навеки была запятнана сыновьим предательством? Может, потустороннее ему и ответит.

Старая Грима взяла своими маленькими сухими руками медвежью ладонь Бригана, ткнула острием ритуальной иглы в его палец и принялась обсасывать кровавый надрез, что-то утробно бормоча, будто кошка, дорвавшаяся до лакомства. Биро чуть не прыснул со смеху, краем глаза заметив, с каким лицом на это действо смотрит Нора – омерзение пополам с любопытством.

– Да-а-а, – ведающая облизала потемневшие от крови губы. – Есть, что поправить.

Она по-старчески неторопливо поднялась со стула, повесила над очагом котел и начала готовить какое-то варево: в ход шли травы, дурно пахнущие настои, зола и нечто, чего Биро даже не мог описать. Северяне терпеливо ждали, когда варево будет готово, а Нора наблюдала за всем этим из тени. Она удивительно притихла, внимательно следя за руками ведающей, будто о чем-то задумалась. Биро хотел подойти и спросить, но тут заговорила Грима:

– Это выпьешь, потом уснешь и все увидишь. Но придется ждать. Сон будет долгим.

Бриган принял из рук ведьмы деревянную чашу с подтеками мерзкого варева и залпом осушил. После Грима усадила его перед очагом. Сказала, смотреть в огонь, пока не перестанет видеть, а Биро велела следить за братом, чтобы тот не упал в пламя, когда накроет забытье. Сама же ушла в свою зашторенную каморку и велела не тревожить, иначе потустороннее к ним с ответами не явится.

Бриган долго сидел у огня, выпитое все никак не смаривало его в сон. Задумавшись о своем, Биро чуть не прощелкал момент, когда Лис начал клевать носом, и ему пришлось осторожно опустить брата на спину. Потом он сел за стол и стал ждать.

Ждал. Ждал… ждал…

Так долго ждал, что и сам, уморенный дорогой и теплом очага, забылся полусном. Он видел мать, плывущую на ладье с распущенными волосами немужней девушки. Пытался спросить у нее что-то, ускользающее от разума, но, когда тронул узкое плечо, обернулась уже не мать, а Лира. С лицом темным и мрачным, с глазами пустыми и холодными, как у мертвеца. Она вложила свою руку в его. Биро склонился над зеркально-чистыми водами, не тронутыми бороздой волн, и вместо себя увидел Бригана.