Риф Муравлев – Ульма. Шесть прогулок до завтра (страница 3)
Алиса пожала плечами.
– Потому что дом большой.
Таня посмотрела на рисунок, потом на сестру.
– А почему папа серый?
Алиса сморщила лоб.
– Потому что ему холодно.
Таня больше не спрашивала. Алиса спрятала рисунок под подушку и вышла из комнаты боком.
Глава 5. Горизонталь
Сначала это было похоже на усталость.
После первых процедур тело стало тяжёлым, будто его налили тёплой водой до самого края. Не больно – просто любое движение требовало лишнего усилия. Гормональная терапия работала тихо и настойчиво: лицо округлилось, скулы расплылись, движения замедлились. Сон перестал давать отдых. Утром Роман просыпался таким же разбитым, каким лёг.
Врачи говорили:
– Это норма.
– Так бывает.
– Потерпите.
Роман терпел.
Сначала ещё держался за прежнюю жизнь. Вставал, отвечал на письма, иногда выбирался на короткие встречи. Но коллеги уже смотрели осторожно – тем самым взглядом, которым провожают человека, всё ещё сидящего за столом, но как будто уже выпавшего из общего ритма. Через несколько месяцев больничного компания вежливо держала паузу: «Береги себя», «Мы на связи». За этими словами была дистанция. Такая же прозрачная и глухая, как стеклянная стена переговорной, за которой он когда-то сам наблюдал за чужими сокращениями.
Потом он стал чаще оставаться дома.
Диван в гостиной оказался предательски удобным. Сначала ложился на час – переждать волну слабости. Час превращался в два. Два – в полдня. Он лежал и смотрел в потолок: ровный, молочно-белый, без трещин и пятен. Время не тянулось. Стояло.
День теперь мерился не встречами и письмами, а тем, сколько ещё можно не вставать.
Аня продолжала жить в режиме движения. Работа, дети, больницы, документы. Она не позволяла себе замедляться. Между ними появилась разная скорость. Она – вперёд. Он – горизонтально.
Дети это тоже поняли.
Таня заходила тихо, клала рядом учебник, будто проверяла, спит он или нет. Алиса приносила рисунки – дом, солнце, собаку – и аккуратно оставляла на журнальном столике. Артур однажды попытался построить из подушек крепость прямо у него на ногах, но Аня мягко увела его в детскую.
Роман лежал.
О смерти он начал думать не как о трагедии, а как о вероятности. Проценты, которыми говорил врач, поселились внутри и не замолкали. Когда умерла мама, он уже понял одну простую вещь: жизнь сама себя не держит. Тогда это знание просто осталось внутри. Теперь оно лежало ближе к поверхности.
Аня видела, что он сдаётся.
– Ты не можешь так, – сказала она однажды, когда он третий день почти не поднимался.
Он дёрнул плечом.
– Как так?
Она не ответила сразу. Стояла у стола, сжимая полотенце в руках, будто говорила не с ним, а с тем, что уже успело лечь между ним и домом.
– Хотя бы встань, – сказала она. – Просто встань.
Он не встал.
С этого места он уже почти не заметил, как дом начал жить без него.
Телефон несколько раз вибрировал где-то под подушкой. Он не доставал. Потом всё-таки посмотрел. Данил.
Тот не писал длинных сообщений. Не спрашивал «как ты». Просто:
Живой?
Через час ещё одно:
Ответь хоть точкой, чтобы я знал, что ты меня просто игноришь, а не помер раньше времени.
Роман криво усмехнулся и впервые за день сел.
Вечером Артур долго крутился возле дивана. В комнате пахло лекарствами, нагретой батареей и едой с кухни. Артур выстроил башню из кубиков, подвёл к ней машинку, посидел рядом. Потом не выдержал:
– Пап, давай строить гараж?
Роман не повернул головы.
– Не сейчас, Артур.
– Ну пап. Ну пожалуйста.
Роман тяжело выдохнул.
– Давай завтра?
Артур нахмурился. Он уже знал: если папа говорит «завтра», то, скорее всего, не будет и завтра.
Он подошёл ближе, дёрнул отца за руку.
– Ты же всегда мог. Ты сильный.
Роман открыл глаза, но смотрел не на сына, а куда-то в стену, поверх него.
– Я болею, Артур. Папы тоже болеют.
Артур помолчал секунду. Потом схватил машинку и с грохотом запустил её по полу. Губы у него задрожали, и через мгновение он уже плакал – громко, не сдерживаясь, уткнувшись лицом в подушку.
Роман медленно сел. От этого простого движения сразу повело слабостью. Он всё равно притянул сына к себе, обнял за плечи.
– Прости, – сказал он.
Артур прижался к нему, дышал рывками, мокрым ртом хватая воздух. Потом тихо спросил:
– А ты не исчезнешь?
Роман замер.
Хотел сказать что-то правильное. Не смог.
– Постараюсь, – сказал он.
Ничего лучше у него не нашлось.
Прогулка вторая: ПРИЧИНА ВСТАВАТЬ
Вторая прогулка начинается не с шага. С чужого срыва.
Глава 6. Нормально
В понедельник Аня вышла из дома раньше обычного.
На кухне осталась недопитая кружка с кофе. На столе – блистер, детская резинка для волос, нож с крошками на лезвии. В комнате Роман лежал на диване. Не спал, но и не вставал. Всё это оставалось дома. Но не отпускало. Просто ехало с Аней дальше.
Во дворе ещё не рассвело. Снег на клумбах слежался в серую жёсткую кашу. Дмитровка гудела ровно, без остановки. Аня закрыла дверь подъезда, вдохнула сырой воздух с выхлопом и на секунду замерла. Не потому, что не хотела идти. Просто надо было собрать лицо.