Ричард Суон – Тирания веры (страница 78)

– Сомневаюсь, что Клавер намеревается покорить Кареш или Южные равнины. Думаю, он поведет свою армию на Сову.

Фон Остерлен фыркнула.

– Ради чего? Их же разобьют.

– Почему вы убеждены, что он попытается взять Зюденберг, но не верите, что он пойдет на столицу? Клавер не может напасть на вас и не стать при этом врагом Империи.

– Потому что нас он одолеет без труда. Мои люди гибнут один за другим, – с горечью сказала фон Остерлен. – Мы подобны туше кита, которую рвут на части акулы. Такое чувство, будто наша крепость вдруг стала нужна местным больше всех остальных. И я уже говорила, что мои потери не восполняются. А наши братья и сестры на юге не желают нам ничем помочь. Десять тысяч воинов да несколько бочек пороха – большего и не нужно, чтобы открыть любому войску дорогу на север. – Она помедлила, сделала глубокий вдох и выдохнула. – Но Сова… Для нее нужна армия в двадцать раз больше.

Несмотря на все рассуждения маркграфини, Вонвальт был явно недоволен ее последними словами.

– Многие, в том числе и я, недооценивали Бартоломью Клавера и допускали серьезную ошибку. Мне говорили, что вы разумны, что вам можно доверять и что вы поможете мне в деле справедливости. Это в самом деле так или мне следует поискать союзников в ином месте?

– Боюсь, вы уже не в состоянии искать никого другого, – заметила фон Остерлен, кивком указывая на Вонвальта, распростертого на кровати. Она вздохнула. – Но да, я помогу вам, хотя вряд ли смогу сделать многое. Напасть на Керак мы не в состоянии. Кроме того, я обязана оставаться здесь, ведь мой долг – защищать паломников.

– У вас ведь есть книги? В вашем соборе хранятся древние знания?

Фон Остерлен кивнула.

– Несомненно, хотя ныне у меня почти не остается времени на чтение.

– Мне стоит на них взглянуть. Вы не могли бы попросить кого-нибудь принести их сюда? Я не намерен покидать крепость. Я слишком слаб.

Его слова ужаснули всех, кроме меня, – видимо, я единственная предвидела такой исход.

Вонвальт поднял руку, призывая к тишине.

– Я едва могу стоять на ногах, не говоря уже о том, чтобы проехать верхом еще пятьдесят миль, – раздраженно сказал он. – К тому же что я буду делать, когда окажусь на месте?

– А что нам прикажете делать? – резонно спросил сэр Радомир.

– Проникнуть в стан врага. Они все время принимают новых послушников. Вы трое отправитесь туда, выдадите себя за храмовников, найдете «Кодекс изначальных духов» и снимете проклятие.

На этих словах мое сердце застучало быстрее. Я бы с большей радостью вернулась в загробную жизнь. Мало того что подобная авантюра была чрезвычайно опасной, но и в случае нашей неудачи ее последствия были бы катастрофичны.

Как ни странно, моя боязнь показаться маркграфине фон Остерлен трусихой пересилила этот страх, и я промолчала.

– А что же я? – спросил Брессинджер. Он указал на обрубок руки. – Мне ведь не притвориться храмовником.

– Почему нет? – Вонвальт повернулся к фон Остерлен. – Что случается с теми из ваших людей, кто получает подобные раны?

Фон Остерлен посмотрела на Брессинджера.

– Если он не повредился рассудком, то его бы оставили служить при замке. И, конечно же, в боях он бы больше не участвовал.

– Но его бы не погнали взашей?

Фон Остерлен покачала головой.

– Только если он сам пожелал бы уйти.

– Вот видишь, – сказал Вонвальт Брессинджеру. – Мы найдем тебе подходящее задание.

Брессинджер, судя по виду, остался не слишком доволен. Несмотря на то что такого храбреца, как он, нужно было еще поискать, безрассудным он все же не был. Впрочем, если у Дубайна и остались иные возражения, он не озвучил их.

– Я могу снабдить вас подходящими доспехами, оружием и одеждой, – сказала фон Остерлен. – И, вероятно, даже официальным письмом. Скажем, докладом о наших запасах зерна, не более того. Оно поможет вам пройти через ворота, и никто не станет задавать вам слишком много вопросов.

– Придется придумать легенду для Хелены, да и для меня тоже. Мой настоящий рыцарский титул не подойдет, ведь я не могу назваться собой, – сказал сэр Радомир. – И если начнется бой, нас могут отправить сражаться.

– Хелена может стать Дочерью Немы. Они принимают и простолюдинов, – предложила фон Остерлен. – А вы, сэр Радомир, вполне можете притвориться одним из моих воинов, убитых сегодня утром. – Я заметила, что маркграфине эта идея не по нраву.

– Благодарю вас, – сказал Вонвальт. – Но, Хелена, у меня уже есть для тебя легенда. Ты назовешься дворянкой из мелкой знати. Надеюсь, так к тебе хотя бы станут относиться получше.

Я недоуменно спросила:

– Как это, дворянкой?

Вонвальт жестом приказал мне подождать с вопросами.

– Маркграфиня, – сказал он, переводя взгляд на фон Остерлен. – Примите мою самую искреннюю благодарность за вашу помощь. Я постараюсь не быть обузой в столь трудное для вас и вашего Ордена время, однако вынужден напомнить, что ваш долг передо мной стоит превыше всех прочих обязанностей. Обычно я стараюсь не вмешиваться в военные дела, и мои слуги могут это подтвердить, однако я все же требую, чтобы вы оказали мне всю необходимую помощь. Дела, которые я пытаюсь разрешить, касаются безопасности всей Империи.

Маркграфиня, вряд ли привыкшая покорно выслушивать подобное, все же приняла его предупреждение довольно благосклонно. А остальное было неважно.

– Между нашим замком и Кераком находится путевая крепость Кунобург. Вы передадите ее командиру письмо от меня, и если вам понадобится помощь, он ее окажет. Это самый южный форпост, где у меня еще остались союзники.

Вонвальт склонил голову.

– Благодарю вас, – изрек он, а затем закрыл глаза.

– Что ж, позвольте откланяться, – неловко сказала фон Остерлен и перед уходом отвесила неглубокий поклон. Брессинджер, сэр Радомир и я тоже собрались уходить, решив, что Вонвальт попытается немного поспать; однако он сказал:

– Останься, Хелена.

Я стала терпеливо ждать, когда остальные уйдут. Я не знала, что скажет мне сэр Конрад; из-за этого мое сердце колотилось, а к горлу подкатила тошнота. У меня не было никаких сомнений в том, что мы потерпим неудачу, ибо Вонвальт выглядел так, словно вот-вот испустит дух. А мне предстояло проникнуть в огромную неприступную крепость храмовников – и, возможно, в личные покои Бартоломью Клавера, которые наверняка охранялись, – после чего вернуть «Кодекс изначальных духов» и доставить его обратно в Зюденбург. Разве я могла сделать все это настолько быстро, чтобы успеть спасти Вонвальту жизнь? На такое предприятие требовалось не меньше недели. Одна лишь дорога до Керака занимала два дня.

Видимо, чувство безнадежности, которое я испытывала, было написано у меня на лице, поскольку сэр Конрад, редко проявлявший мягкость, ласково, устало сказал:

– Брось, Хелена. Я понимаю, что задача кажется тебе трудной и что я многого прошу. Но ты должна оставаться сильной. Ты – самый сильный человек, которого я знаю. Мне так повезло, что я нашел тебя. Я убежден, что сама судьба свела нас с тобой в Мулдау. Больше никто во всей Империи не справится с этой задачей.

– Это невозможно, – беспомощно ответила я. – Времени осталось совсем мало. Мы ехали сюда слишком медленно. Я видела его, сэр Конрад; я видела ту тварь, что поглощает вашу жизнь. Он стоит всего в нескольких шагах от меня. Если бы вы только увидели то же самое. Вы словно стоите на люке волчьей ямы, а он поджидает вас внизу. Император погубил вас, гоняя по своим глупым поручениям.

Сэр Конрад усмехнулся.

– Здесь я с тобой согласен. Послушай, Хелена, у меня осталось не так много сил. Если я умру…

– Нет, прошу вас…

– Выслушай меня! – рявкнул Вонвальт. – Прости, Хелена, но я должен сказать тебе три вещи, каждая из которых важнее предыдущей. Скорее всего, у нас больше не будет возможности поговорить.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

– Некоторое время назад я подготовил для тебя фальшивые документы. На имя леди Софи Эссер. Ты – из мелкого дворянского рода Йегланда. Все необходимые документы, гербы, родословную, дворянские грамоты, а также печать ты найдешь в сейфе коммерческого банка Эккеберта и Рейнхольда в Сове. Леди Эссер в самом деле существовала и была последним членом своего рода. После того как ее семья погибла в пожаре, она покончила с собой. О ее самоубийстве никому не известно. Я утаил его, чтобы сохранить в неприкосновенности ее имущество. Также я перевел на ее имя крупную сумму денег. Их с лихвой хватит, чтобы обзавестись домом, нанять нескольких слуг и прожить остаток дней в покое и безвестности. Ни одну монету из тех денег невозможно связать со мной. Чтобы получить доступ к сейфу, тебе нужно лишь представиться и сообщить кодовое слово, которое хранится в записях банка. Это слово – «магнолия». Повтори его, Хелена.

– Магнолия, – бездумно повторила я, настолько потрясенная, что не разобрала ничего из сказанного. Вонвальт, похоже, это понял, поскольку заставил меня повторить слово еще несколько раз.

– Если ты потерпишь неудачу, если мы все потерпим неудачу, и Клавер займет трон… или что он там задумал… пообещай мне, Хелена, что ты уедешь подальше от Совы. Пообещай мне, что возьмешь деньги и уедешь за тысячу миль отсюда. Обещай мне, что будешь жить, и жить счастливо. В этом нет ничего позорного. Обещаешь?

– Обещаю. – Я кивнула, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слезы.