Ричард Суон – Тирания веры (страница 80)
Вскоре Брессинджер, сэр Радомир, Генрих и я отправились в путь. Ехали мы верхом на лошадях, которых нам выдали в зюденбургских конюшнях; они были особой породы, выведенной специально для гонцов, и могли быстро преодолевать большие расстояния. Как и планировалось, Брессинджер и де Рамберт доехали вместе с нами до Кунобурга. Большую часть путешествия они болтали на грозодском, и я была этому только рада. У меня не получалось заставить себя поговорить с Брессинджером. Я не могла даже смотреть на него. К счастью, наша миссия и разговоры с де Рамбертом настолько увлекли пристава, что он ничего не заметил и не попытался выяснить, в чем дело. Скорее всего, он решил, будто я нервничаю, и потому не придал значения моему молчанию и мрачному виду. А я уже давно не чувствовала себя столь потерянной.
Кунобург был бледной тенью гигантского Зюденбурга. Он вмещал в себя лишь сотню или две солдат, а по выбоинам в его каменных стенах становилось ясно, что крепость хорошенько потрепали те саэки, что не желали попытать силы на Зюденбурге или Кераке. Мы накормили и напоили лошадей, дали им отдохнуть час или два, а сами поели в общей столовой. После этого я и сэр Радомир продолжили путь.
Тропа паломников, которая вела в Керак, была тщательно размечена путевыми столбами, так что следовать ей было нетрудно и проводник нам не понадобился. Солнце вскоре село, и бесконечные равнины с полевыми цветами, которые до сих пор стелились по земле подобно зеленому ковру, усыпанному драгоценными камнями, наконец уступили место пыльной, поросшей кустарником земле. Лишь тогда мы с сэром Радомиром наконец заговорили.
– О чем сэр Конрад хотел с тобой потолковать? – спросил меня бывший шериф. Его кольчуга звякнула в темноте, когда он махнул рукой. – Если только о ваших сердечных делах, то они мне не интересны. Я в это лезть не стану.
Я вздохнула.
– Он сказал, что никогда не был таким совершенным, каким я его считала. – Затем я пересказала сэру Радомиру наш разговор. Старый шериф слушал молча. Я говорила, и все мысли и чувства лились из меня, как вино из опрокинутой откупоренной бутылки. Сэр Радомир был единственным, с кем я могла поговорить по душам, – хотя это и может показаться нелепым, ведь его я знала совсем недавно, да и слушать других он почти не умел. Впрочем, в тот вечер шериф пребывал в задумчивом настроении – вероятно, из-за возложенной на нас тяжкой миссии, – и он проявил столько терпения и понимания, сколько я от него вовсе не ждала.
Когда я закончила, сэр Радомир еще долго молчал.
– Хелена… – Он вновь замолк, подыскивая нужные слова. – Сэр Конрад не безгрешен, и хорошо, что ты наконец это увидела. Я лишь жалею, что это не случилось раньше. Да, он – Правосудие, и его власть безгранична. Но один лишь этот титул не значит, что он перестал быть человеком. Сэр Конрад не совершенен. Он способен испытывать вожделение и душевные порывы, как и любой другой мужчина. Он возжелал тебя, как, наверное, и многие другие до этого. Последние несколько недель мы с Дубайном смотрели на вас двоих и думали, что вы уже вовсю блудите друг с другом… хотя, видит Нема, такие кувыркания свели бы его в могилу еще раньше.
Я посмеялась над словами шерифа, но горькая печаль все еще окутывала меня и лежала на плечах подобно мокрому плащу.
– А после возвращения Правосудия Августы… ну или ее призрака – уж поверь, я в ваших потусторонних делах ни бельмеса не смыслю… Наверное, теперь о ваших сердечных делах можно совсем забыть.
– Да. По этой причине и по множеству других.
Мы еще немного проехали молча.
– Можно сказать, что сэр Конрад даже слишком хорошо обучил тебя своему ремеслу. И ты, будучи прилежной ученицей, все впитала, как пиявка. Но тебе ведь довелось сиротствовать. Ты прожила лучшие годы своей жизни в нищете. Ты повидала столько дурного. Тебе должно быть хорошо известно, на что способны люди, доведенные до отчаяния. Вот и сэра Конрада можно до него довести. Только подумай: когда леди Августу убили… ну или почти убили… Вестенхольц взял над сэром Конрадом верх. И Клавер тоже. А когда людям, которые привыкли лишь к почтению и повиновению, бросают столь дерзкий вызов, в ответ на это в них пробуждаются самые дурные качества. Я видел подобное раньше. И не сомневаюсь, что мы еще увидим это вновь. Невозможно наделить человека неограниченной властью так, чтобы это не повлияло на его рассудок. Взгляни, как сэр Конрад ведет себя с тех пор, как мы прибыли в Сову. Стоит ему не получить желаемого, как он выходит из себя. Неудивительно, что он на дух не переносит столицу. Будь на то его воля, он бы провел остаток жизни, разъезжая по глухоманям Империи и вселяя ужас в крестьян.
Я недолго поразмыслила над словами шерифа – мудрыми, хотя и сказанными с простецкой прямотой.
– А что прикажете думать о том, как он замучил убийцу семьи Дубайна?
– Чтоб меня, Хелена, если ты скорбишь по тому человеку, то мне нечем тебе помочь.
–
– Да уж, – пробормотал сэр Радомир, глядя в сторону горизонта. – Хороший вопрос.
После этого мы надолго замолкли.
Глубокой ночью мы на несколько часов остановились отдохнуть. В нескольких шагах от нас разбили лагерь паломники – незадолго до этого они, завидев наши сюрко и доспехи, решили, что мы храмовники, и увязались за нами следом. Как ни странно, спокойнее от этого себя почувствовали именно мы, ведь теперь за кустами и скалами вокруг следило больше глаз, которые могли приметить отчаянных саэков. В прошлой схватке с ними нам повезло, но теперь нас стало вдвое меньше. Так что той ночью я легла спать поближе к Генриху.
На рассвете мы двинулись в путь, надеясь пройти остаток пути прежде, чем палящее солнце сделает переход слишком трудным, особенно теперь, когда мы были обременены доспехами. Однако наши опасения оказались напрасны; вскоре на небе собралась огромная грозовая туча, и я почувствовала, как постепенно нарастает боль в моей голове, которая обычно мучила меня в душную дождливую погоду.
Выведенные для гонцов пэлфри оправдали свою репутацию, и мы проделали путь от Зюденбурга до Керака вдвое быстрее, чем на обычных лошадях. Керак представлял собой столь же огромный замок, возведенный посреди искусственного водоема, который, по-видимому, подпитывался ирригационными каналами, что брали воду из далекой реки Стром. По углам замка и посередине каждой огромной крепостной стены стояли квадратные башни. В самом сердце твердыни, из вершины крутого крепостного вала, вздымался собор-донжон, над которым развевались вымпелы и стяги. От вида замка захватывало дух. Мне до сих пор с трудом верится в то, что ныне это сооружение лежит в руинах, постепенно растаскивается на камни и стирается в пыль силой стихий, как и многие другие старые укрепления, ушедшие в прошлое по милости черного пороха. Тогда же казалось, что крепость Керак будет стоять вечно.
– Боги милостивые, – произнес сэр Радомир, наслаждаясь вместе со мной видом. Как я выяснила позже, Керак стоял на равнине, которая представляла собой дно пересохшего озера, и потому она была немного зеленее пыльных каменистых земель, которые мы только что пересекли. Я видела рассеянные по этой равнине далекие сованские поселения, деревни паломников и торговцев и города, само существование которых полностью зависело от Керака.
Сэр Радомир и я оба вздрогнули, когда нас кто-то окликнул:
– Эй, вы двое! Вы едете из Зюденбурга?
Мы обернулись и увидели мужчину в доспехах храмовника. Судя по виду, он долго ехал верхом – его сюрко так покрылся пылью, что казался почти белым, а лицо раскраснелось от палящего солнца.
– Да, – сказал сэр Радомир. – Мы везем послание для…
– Это неважно, – перебил его храмовник. – Сюда движется войско из Кареша. Обенпатре Клавер приказал всем мужчинам и женщинам, способным держать оружие, собраться на Лейтвинской равнине.
Я переглянулась с сэром Радомиром.
– Мы должны сообщить маркграфу о… – вновь попытался заговорить бывший шериф, но храмовник опять прервал его.
– Позже, позже! – сказал он. – Езжайте в сторону равнины. Маркграф фон Гайер все равно не сможет вас принять. Я направляюсь в Кунобург. Вы заезжали туда?
– Заезжали, – подтвердил сэр Радомир. Храмовник уже проехал мимо нас в сторону севера.
– Сколько у них человек в гарнизоне?
Сэр Радомир пожал плечами.
– Мы не знаем, – честно ответил он. – Мы задержались там лишь для того, чтобы поесть с остальными.
Храмовник коснулся полей своего шлема.
– Желаю вам удачной охоты.
Сэр Радомир и я повернулись друг к другу.
– Неудачное мы выбрали время, чтобы приехать сюда, – сказал он. Во Дворце Философов подобное преуменьшение наверняка заслужило бы какую-нибудь награду.