Ричард Суон – Тирания веры (страница 81)

– Мне нельзя сражаться. Меня убьют, – ответила я. Мне стало боязно, но говорила я так вовсе не из страха. Нет, я лишь озвучила очевидное. В Долине Гейл мне удалось спастись скорее благодаря находчивости, а не фехтовальному мастерству, да и на когге Годрика я проявила себя не намного лучше. Выжить в масштабном сражении я не рассчитывала. – Нужно дождаться Дубайна.

– Мы не можем вернуться в Кунобург, и нам не хватит воды, чтобы разбить лагерь еще на одну ночь. – Сэр Радомир зашипел, втягивая воздух через стиснутые зубы. Затем кивнул в сторону Керака. – Давай хотя бы подъедем; ведь мы всегда можем сказать, что ничего не знали о битве и вообще искали маркграфа.

Угрюмые, мы поехали дальше, ибо выбора у нас не было. К несчастью, в тот день Судьба была к нам жестока: когда мы приблизились к замку, нас встретил конный отряд рыцарей. Их было около тридцати или сорока, каждый в сверкающих доспехах и черном храмовничьем сюрко. На полуденном ветру развевались знамена, а рыцарских гербов я видела не меньше, чем белых звезд.

Наш разговор с ними прошел почти так же, как и с первым храмовником. Этим отрядом командовала женщина, на сюрко которой, помимо белой звезды на черном фоне, был вышит воющий грифон. Она не стала тратить время и выслушивать наши объяснения, но и не приняла наши отговорки и нерешительность за малодушие. Что ни говорите о храмовниках, трусость не входила в число их недостатков.

Сэр Радомир решил попытать счастья в последний раз.

– Мы едем прямиком из Зюденбурга, – сказал он. – Наши лошади не выдержат сражения. Позвольте нам хотя бы сменить их. Есть ли здесь общая конюшня?

Командир посмотрела на сэра Радомира, затем на его лошадь, затем на мою. Она скривила лицо, которое приняло очень грозодское выражение и сразу напомнило мне о Брессинджере.

– Как по мне, ваши лошади в полном порядке, – заявила она… и солгала, ведь из всего, что сказал сэр Радомир, только это и было чистейшей правдой. Командир снова повернулась в седле, оказавшись к нам спиной. – Не волнуйтесь, битва не будет тяжелой.

Последние слова показались мне странными. Храмовники обладали поистине самоубийственным мужеством, однако то рвение, с которым этот относительно небольшой отряд рыцарей рвался в бой, все равно было необычно пылким.

На этом наши возражения иссякли. До сих пор никто не усомнился в том, что мы те, за кого себя выдаем. Дальнейшие возражения, какими бы логичными они ни были, могли вызвать подозрения.

И потому мы встали в строй, словно подталкиваемые огромной незримой рукой. Никогда прежде меня не мучило столь сильное желание сбежать. Но, как ни странно, окруженная конными рыцарями в доспехах, я почувствовала себя спокойнее, а их мужество и уверенность передались мне.

Увы, я больше не могла поговорить с сэром Радомиром. Рыцари, съехавшиеся со всех частей Империи и, судя по темной коже некоторых, из соседних земель, ехали бок о бок с нами и наверняка услышали бы каждое слово, даже несмотря на бряцание доспехов, цокот копыт, фырканье и ржание лошадей.

– Откуда вы родом, брат и сестра? – спросил нас воин, скакавший по левую руку от сэра Радомира. Он напомнил мне одного из гребцов, которые помогали нам в неудавшейся попытке спасти княжича Камиля. Казалось, что та ночная вылазка произошла уже с десяток лет назад.

– Мулдау, – ответил сэр Радомир, а затем вздрогнул, когда осознал свою ошибку.

– Это он обо мне, – поправила его я. – А он из Перри-Форда.

Храмовник кивнул.

– Я и хотел сказать, что говор у вас совсем не толсбургский.

– Нет. Я из Хаунерсхайма, родился там и вырос, – устало произнес сэр Радомир, выдавливая из себя энтузиазм, который лет десять назад мог бы быть искренним.

– И как вас зовут?

– Меня – сэр Рэндалф. А это моя подопечная, Анжелика.

– Я всегда рад познакомиться с братьями и сестрами в Неме. Я – сэр Уолберкт, – представился храмовник, произнеся свое имя на саксанский манер. – У вас прекрасный пес. – Он кивком указал на Генриха, трусившего у ног моей лошади.

– Спасибо, – глуповато ответила я.

– А что происходит? Не поздновато ли для сражения? – Сэр Радомир мотнул головой в сторону грозовой тучи, которая, похоже, не собиралась рассеиваться. – Да и погода нынче дурная. – Тогда я этого не понимала, но сэр Радомир изо всех сил старался вывести меня из-под удара.

Сэр Уолберкт нахмурился.

– Нам не приходится выбирать; такова воля Немы. Войско из Кареша уже миновало Хрольфбрюк и Радзиндфурт. Если их не остановить, то они дойдут до самого Цетланда и посыплют солью все фермы, которые мы с таким трудом взрастили на этой мертвой земле.

– Не тревожьтесь, сэр Рэндалф, – сердечно сказал другой храмовник, выглянув из-за меня и подмигнув бывшему шерифу. – Стычка вас даже не утомит.

Мы проехали рысью, наверное, миль десять. Свет на небе уже начал меркнуть, когда к нам стали присоединяться другие воины – конные храмовники из путевых крепостей, что сторожили обширные земли между Кераком и Цетландом, и отряды вспомогательной пехоты. Всю дорогу от самого Кунобурга я не снимала кольчугу, и жара лишила меня сил; мне отчаянно хотелось пить, но я не смела попросить кого-нибудь одолжить мне бурдюк. В тот миг меня гнал вперед лишь растущий страх неминуемой гибели, от которого я не могла найти себе места и который затмевал все остальные земные заботы.

Больше всего в преддверии битвы мне запомнились цвета. Песочно-желтая земля, смешанная с зеленью кустарников; бурлящее темно-серое небо; и войско храмовников, в конце концов собравшее около трех или четырех тысяч воинов. Пятьсот из них были облачены в черные сюрко, в то время как половина оставшихся, которую составляли рыцари-братья, пестрили цветами своих благородных домов. Остальное войско, состоявшее из вспомогательной пехоты, было одето в самые разномастные доспехи и одежды.

Мы остановились на плато, которое именовалось Гелбегардским. Его пологий склон начинался в нескольких сотнях ярдов от нас. Внизу простиралась равнина, которая тоже имела небольшой уклон с востока на запад и спускалась к еще одному пересохшему озеру. Посреди него высился старый земляной вал, на вершине которого стояли развалины некогда величественной имперской крепости, известной как Агилмарские врата. Когда-то эта крепость стерегла южный край Пограничья. На востоке по каменистой земле журчал приток реки Стром, широкий, но мелководный, всего фут или два в глубину. Чуть дальше, на юге, виднелись ряды знамен – видимо, там, на равнине, выстроилось войско карешцев. Численностью оно в разы превосходило наше, и все то мужество и спокойствие, которые я впитала от окружающих рыцарей, вдруг испарилось, как лужа под палящим полуденным солнцем.

Тогда я, конечно же, не могла этого знать, но мне предстояло принять участие в сражении, которое стало одним из известнейших в истории храмовников – в битве у Агилмарских врат. Как и говорила маркграфиня фон Остерлен, воины Цетланда месяцами злили карешцев, пытаясь заставить их дать бой. Император взбесился бы, узнав об этом, ведь небольшой народ Кареша – а за ним, вероятно, и все земли казаров – рано или поздно склонился бы перед Аутуном. Но карешцы были не сборищем разрозненных кочевников вроде тех, что обитали на Пограничье, а суверенным народом, у которого, среди прочего, имелась и своя армия.

Та самая, на которой Клавер собирался потренировать свои войска.

– Как тебя зовут? – спросила командир, поворачиваясь в седле.

Я не сразу сообразила, что она обращается ко мне.

– Анжелика, – ответила я. Во рту у меня настолько пересохло, что мне пришлось повторить. К счастью, сэр Уолберкт протянул мне свой бурдюк с водой, и я, позабыв о вежливости, жадно приложилась к нему.

– Из какого ты ордена?

– Святого Джадранко, – сказала я, чуть не забывшись. Взгляды храмовников давили на меня и словно вжимали в седло.

Командир с отвращением скривилась. Неудивительно, ведь монахи и монахини Ордена святого Джадранко реже прочих присоединялись к храмовникам. Но то был единственный Орден, о котором я знала в подробностях, а сейчас было важно только это.

– Что привело тебя на Пограничье? – спросила командир. Меня терзало чувство, что следующие слова определят ближайшие несколько часов моей жизни… если не весь ее остаток.

– Она приехала со мной, – перебил сэр Радомир, ошибочно решив, что я вот-вот растеряюсь и выдам нас. – Ее осудили за драку. И отправили сюда отбывать двухлетнее наказание.

Мне захотелось хорошенько ударить его. На лице командира застыло презрительное выражение. Она указала на отряд, где, насколько я видела, состояли одни женщины – они уже спешились и становились в построение, в котором я узнала классическую сованскую стену щитов.

– Осужденные женщины становятся Дочерьми Немы.

Я не сдвинулась с места. Окружавшие меня рыцари неловко замялись. Эта пошлая маленькая драма была явно не к месту. С минуты на минуту мы должны были вступить в бой, но зачем-то отвлеклись и стали разбираться со мной, с мелкой преступницей.

– Живее! – рявкнула командир. – Нам пора в строй.

– Мне следует пойти за ней… – начал было сэр Радомир. Он пришел в ужас от своей оплошности, однако старался не подавать виду. Он уже и так выделялся среди этого небольшого отряда храмовников своим нежеланием сражаться, а теперь мог привлечь еще больше лишнего внимания тем, что зачем-то собрался идти со мной в секту, где состояли только женщины.