Ричард Суон – Тирания веры (страница 57)

Ну конечно. Мужчины оказались гребцами; лучшей командой Совы по водным гонкам. Я слышала, что иногда столичную арену заливали водой и устраивали на ней гребные регаты, а порой даже поразительные, грандиозные морские сражения. Наши спутники, скорее всего, были чемпионами своего спорта.

– Гребцы расположатся здесь и здесь, с подветренной стороны двух мысов. – Вонвальт мельком глянул на меня. – Полагаю, все приготовления были проведены ночью, под покровом тьмы?

Меня охватило горькое чувство вины, когда я поняла, что Вонвальт не смог лично проследить за приготовлениями, поскольку разбирался со мной.

Капитан гребцов, Лекан, единожды кивнул.

– Все готово, – сказала Галла. – Обе лодки спрятаны в скалах и прикрыты ветвями.

– На пляже не должно быть никаких признаков нашего присутствия. Я и капитан Галла будем сопровождать первый экипаж. Дубайн останется на нашем мысу и спрячется в подлеске. – На миг я растерялась, ибо такое решение показалось мне оскорбительным по отношению к Брессинджеру. Но затем я вспомнила, что у него осталась лишь одна рука. То, что Дубайн мог очутиться за бортом, пугало нас мало, все-таки удержаться на воде можно было и без руки, даже невзирая на опасные морские буруны. Однако после сближения с кораблем мы собирались карабкаться по борту на палубу. Брессинджер просто не мог принять участие в такой вылазке, а это подрывало силы нашего отряда, ибо Дубайн все еще оставался нашим лучшим бойцом.

– Хелена, ты и сэр Радомир расположитесь здесь. – Теперь Вонвальт постучал по мысу на другом конце залива, примерно в миле от места, где находилась позиция Галлы. – Вы скроетесь на восточной стороне валунов и подадите нам сигнал, если заметите, что корабль приближается с запада. Теперь Луитгард. – Он быстро и смущенно глянул на Правосудие Розу. – Вы останетесь в таверне, вне поля зрения. Это опасное предприятие, а вы никогда не бывали в бою.

Роза недовольно скривилась, на миг продемонстрировав свои истинные чувства, а ведь до сих пор она изо всех сил старалась послушно терпеть те качества и приказы Вонвальта, которые больше всего раздражали ее и других.

– В самом деле? Неужели в этой операции не найдется места и для меня? – спросила она. – Ведь меня учили фехтовать.

– Фехтовать – не то же самое, что сражаться, и сейчас не лучшее время заполнять этот пробел. К тому же нас и без того много. Я уже рискую жизнями главы Ордена магистратов, капитана имперской гвардии, лучших гребцов Империи и моих собственных слуг. Нет смысла ставить под угрозу жизнь еще одного Правосудия. Кроме того, если нас всех убьют, кто-то должен передать вести Императору.

Несмотря на то, что по моей вине пережила Роза – а я в самом деле испытывала угрызения совести, ведь ночью она наверняка натерпелась от меня немалого страху, – я все же исподтишка порадовалась, глядя на то, как она старается выдумать хоть какую-то причину, чтобы ее взяли с собой. Она несколько раз косилась на меня, и мне показалось, что я знаю, о чем она думает: мы оказались с ней в одном положении, обе были не нужны, и все же меня предпочли ей безо всякой видимой на то причины. Решив, что подобные мысли и в самом деле могли у нее возникнуть, я преисполнилась негодования, которое стало жечь меня, как расплавленный свинец. Я заслужила свое место рядом с Вонвальтом. И я могла продемонстрировать шрамы, которые это доказывали. Меня взяли в отряд не просто так, а потому что я была надежным товарищем и хотя бы немного умела сражаться. А Роза была никем.

– Должна же найтись для меня хоть какая-то работа, чтобы не сидеть в таверне сложа руки? – продолжала Роза. На этот раз ее голос прозвучал жалобно.

– Здесь нечего обсуждать; будьте добры, помолчите, – раздраженно ответил Вонвальт, а затем снова повернулся к столу с картой. – Мы будем внимательно следить за сундуком и ждать любых признаков того, что приближаются похитители. Они вряд ли приплывут за золотом вместе с княжичем, но и мы, конечно же, не позволим им просто втащить сундук на свой корабль и не станем рассчитывать на то, что мальчика нам передадут позже.

– Скорее его останки, – пробормотал сэр Радомир. Вонвальт сурово глянул на шерифа, но не ответил.

– Как только шлюпка похитителей вернется к кораблю, мы спустим на воду наши лодки. Будем исходить из предположения, что преступники собираются выкрасть у нас золото и немедленно уплыть, так и не вернув княжича.

– Странно это все, разве нет? – внезапно сказал сэр Радомир. Когда он заговорил, в комнате ощутимо запахло алкоголем.

– Что именно?

– Подумайте хорошенько. Будь я на их месте, ни за что не привез бы мальчика на обмен. Я бы велел вам бросить золото в одном месте, а после пообещал доставить заложника в другое, например… Нема, даже не знаю, скажем, в пятидесяти или в ста милях отсюда. А сейчас – что мешает имперскому флоту перехватить их у побережья чуть дальше? – Шериф указал на карту. – Они же так потеряют свой единственный рычаг давления. Слишком уж безрассудный план получается.

Вонвальт кивнул.

– Я согласен. Но ситуация и без того сложилась паршивая. Неважно, видим мы логику в действиях злоумышленников или нет. У нас есть план, и мы будем его придерживаться.

Сэр Радомир пожал плечами.

– Справедливо.

Вонвальт продолжил. Он постучал пальцем по карте в том месте, где выступали два мыса.

– Мы не можем выдвинуться раньше, ибо рискуем быть замеченными с главного судна. Пусть лучше похитители думают, что они преуспели. Так они начнут допускать ошибки, хотя вряд ли полностью утратят бдительность. С этого момента все будет зависеть от того, успеем мы перехватить их или нет. Лекан, как быстро ваши люди смогут преодолеть три четверти мили?

Капитан гребцов на миг задумался. Затем он заговорил – по-саксански, но с сильным акцентом:

– Минут пять, – сказал он. – Зависит от ветра. Если его не будет, то еще меньше.

Вонвальт потер подбородок. Мне показалось, что пять минут на открытой воде – это слишком много.

– Слишком долго, – заявила Галла.

Лекан фыркнул.

– Во всей Империи не найдется никого, кто смог бы проплыть быстрее.

– Не так уж это и долго, – решил Вонвальт, положив конец спорам. – Как бы там ни было, когда мы приблизимся к кораблю, то будем как на ладони. Я применю Голос, чтобы оглушить тех, кто окажет нам сопротивление. Лекан и его гребцы первыми взберутся на борт. Будем надеяться, что корабль не слишком велик. Если похитители приплывут на карраке, то палуба будет слишком высоко, и мы, скорее всего, погибнем, когда попытаемся подняться.

– Вы хотите сказать, что мы даже не сможем попытаться, – поправил сэр Радомир.

– Верно, – ответил Вонвальт.

Я переглянулась с сэром Радомиром. Вид у него был безрадостный.

– Предприятие, похоже, рискованное, – сказал он.

– Если вам не хватает мужества… – начала было Галла, но Вонвальт перебил ее.

– Сэру Радомиру не занимать храбрости, – отрезал он, не дав начаться бессмысленной ссоре. – У нас нет идеального плана, сэр Радомир. Большой имперский флот было бы слишком трудно скрыть. Если похитители заметят военные суда, то они могут прикончить княжича. Проклятье, да они, скорее всего, просто пройдут тогда мимо залива. Мы должны заманить их внутрь, как можно ближе к берегу, и надеяться, что нам удастся подняться на борт корабля до того, как они попытаются уплыть. Если нам повезет, мы поравняемся со злоумышленниками до того, как они заметят наше приближение. А если нам повезет еще больше, то они попросту отпустят княжича, как только заберут золото, и на этом все закончится.

– И вы не погонитесь за преступниками? – сразу же возмутилась Галла.

Вонвальт устало покачал головой.

– Если сегодня вечером нам удастся вернуть княжича Камиля, то я буду считать, что миссия завершена успешно… даже при условии, что мы потеряем выкуп и сами все лишимся жизней. Важнее всего – жизнь княжича. Не забывайте об этом. Если получится добиться большего – замечательно. Но я не стану попусту тратить время и силы, бегая по всей Империи за похитителями.

– А если мальчика убьют? Или он в самом деле уже мертв, как утверждает Правосудие Роза? – не унимался сэр Радомир. Роза неожиданно смутилась, когда на нее вновь обратили внимание. Она явно считала, что мальчика уже нет в живых; что он либо разрублен во Фляйшрегале на куски, либо убит иным способом, ведь как иначе было объяснить кровь на разделочном столе и то, что она больше не чувствовала его жизненный след.

Вонвальт свернул карту.

– Тогда нас ждут большие неприятности.

Вторую половину дня мы были напряжены и подавлены. Перед путешествием каждому из нас приказали взять с собой одежду из темной материи, чтобы ночью слиться с темнотой. Облачение должно было быть легким и свободным, чтобы мы могли легко сбросить его, если вдруг окажемся в воде. Тем из нас, кто никогда прежде не брал корабли на абордаж, пришлось отказаться от доспехов и тяжелого снаряжения, чтобы оно не утащило нас на дно залива. Бледнокожим приказали обмазаться черным, похожим на смолу веществом, которое не могли смыть соленые воды Гралльского моря.

Вонвальт и два гребца сбросили сундук в миле от берега. Я наблюдала за ними через мутное решетчатое окно таверны. Море было неспокойным, и мне казалось, что заплыв занял слишком много времени. Я впервые задумалась о том, как мы поплывем на гребных лодках по морю в кромешной тьме. Еще я сообразила, что наши дюжие гребцы, скорее всего, выбьются из сил к тому времени, когда мы доберемся до корабля похитителей, и на мои плечи ляжет гораздо большая ответственность за успех рейда, чем я предполагала. От этой мысли у меня засосало под ложечкой.