Ричард Суон – Тирания веры (страница 56)

В моей голове роилась тьма вопросов, однако я все еще не желала говорить с Вонвальтом… более того, я избегала его на протяжении почти всего путешествия на юг. И все же я не могла тайком ускользнуть из комнаты, ведь вполне возможно, что ночью сэр Конрад спас мне жизнь, и было бы крайне неучтиво просто уйти. Поэтому я для начала оделась, затем прокашлялась, громко стукнула кружкой эля, которую оставили для меня рядом с кроватью, и начала шуметь, пока он не проснулся.

– Хелена, – сказал сэр Конрад, сонно моргая. Его рука сразу же потянулась к медальону на шее, он вздрогнул и сел. – Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?

Я недоуменно кивнула.

– Кажется, да. Мне приснился ужасный кошмар.

– Если бы только приснился, – коротко пробормотал Вонвальт, поднимая с пола «Гримуар Некромантии» и проверяя, что застежка на месте. – Что ты помнишь?

Я призадумалась. Мне казалось, что вспомнить весь пережитый во сне ужас будет нетрудно, однако у меня уже едва получалось вызвать его из памяти. Я рассказала Вонвальту все, что смогла, – о башне, о бескрайней белой равнине, о том, что видела сэра Отмара, и, наконец, о Муфраабе. Я помнила, что изначального духа нельзя называть по имени, однако Вонвальт все же перебил меня, словно я так и не усвоила тот урок:

– Полагаю, ты не знаешь, что произошло ночью?

Я покачала головой.

– Конечно нет. Откуда? Ведь я спала.

Вонвальт поджал губы.

– Твои крики разбудили половину города. Так что будет лучше, если сегодня ты не будешь попадаться никому на глаза. Рыбаки – народ суеверный, а мы не хотим привлечь к себе больше внимания, чем уже привлекли.

– Неужели они станут сторониться меня из-за одного кошмара? – возмутилась я. – Мне думалось, что они смелые люди. Сколь малодушными нужно быть, чтобы испугаться визгов одной девицы?

Вонвальт откинулся на спинку стула и приложил к губам указательный палец. Он долго молча смотрел на меня, явно что-то взвешивая в уме. Мне было не привыкать к его молчанию и долгим размышлениям, и я знала, что мешать сэру Конраду не стоит; однако в тот раз его пристальный взгляд и странное поведение встревожили меня настолько, что я спросила:

– Что? Что случилось?

Наконец он ответил:

– Хелена, я не хочу тебя пугать.

– Ну уж нет, – возмутилась я. – Что произошло ночью? О чем вы боитесь сказать?

Вонвальт тяжело вздохнул.

– Хелена, ночью ты не просто кричала – хотя видит Нема, воплей было немало. Что-то вселилось в тебя. Ты попала в лапы какой-то сущности. Ты… достала свой кинжал и вошла в мою комнату.

– В эту комнату? – спросила я, сбитая с толку.

– Да. Ты… – Он прокашлялся. – Что ж, если коротко – ты пыталась убить Правосудие Розу.

Я зажала рот рукой и сквозь пальцы прошептала:

– Нема! – Поначалу я не знала, что сказать, а затем маловнятно произнесла: – Сэр Конрад, вы ведь знаете, точно знаете, что я…

Вонвальт поднял руки, и я немедленно замолкла.

– Я знаю, Хелена. Ты явно была не в себе. И Правосудие Роза в порядке. Это самое важное.

Перед моим мысленным взором проносились всевозможные картины: как я, бешеная, одержимая, скрежещу зубами, вращаю глазами и раз за разом пытаюсь ударить Розу кинжалом. Как Вонвальту, внезапно разбуженному, приходится вмешаться… и, вероятно, применить силу. Мысли эти страшили меня и переполняли стыдом, но хуже всего было то, что я ничего не могла вспомнить. Вонвальт словно рассказывал мне про спектакль, который видел несколько недель назад.

Я открыла было рот, чтобы заговорить, но затем помедлила.

– Она была здесь? С вами? – спросила я, и мой голос дрогнул.

Вонвальт поморщился и перевел взгляд на окно. На мой вопрос он не ответил.

– Этим все не кончилось. Когда я разоружил тебя… – он вытянул перед собой руку ладонью вниз, а затем медленно поднял ее, – …ты взлетела в воздух. И повисла примерно в четырех или пяти футах над полом. Ты помнишь, как говорила со мной?

Я в ужасе уставилась на Вонвальта и прошептала:

– Нет.

Сэр Конрад снова выглянул в окно. Он был не взволнован, а скорее… задумчив, как если бы пытался разрешить трудный юридический вопрос.

– Честно говоря, Хелена, я сам до конца не понимаю, что произошло. У меня не получилось разобрать слова, которые ты произносила, и говорила ты не своим голосом. Я отчетливо услышал лишь слово «Эдаксим», которым когда-то давным-давно обозначали Чистилище, но больше ничего. – Вонвальт покачал головой. – Казалось, будто кто-то передает мне послание, но оно было неполным и столь загадочным, что я его совсем не понял. И твой кошмар ничуть не проясняет эту загадку. Мне совершенно неясно, какую роль играет в нем грач.

– А что случилось потом, когда я произнесла эти слова? – спросила я. По моей коже побежали мурашки. Я вдруг страшно пожалела, что вообще повстречала Вонвальта, стала частью его жизни и оказалась связана со всеми этими великими событиями, что меняли наш мир. Мне хотелось лишь одного – вернуться в Долину Гейл и жить с Матасом или даже вернуться в Мулдау. Быть может, останься я в родном городе, то уже нашла бы работу, например в какой-нибудь таверне.

Вонвальт повернулся ко мне, всем видом давая понять, что на этом ночные странности закончились.

– Ничего существенного, – пробормотал он и поднял «Гримуар Некромантии». – Если подобные сны повторятся, постарайся их хорошенько запомнить. Я прикажу оставить у твоей кровати перо и бумагу, чтобы ты могла записывать все, что всплывет в памяти.

– Вы хотите сказать, что это может повториться? – спросила я, похолодев от ужаса.

Вонвальт пожал плечами.

– Я не знаю, Хелена. Увы. – Он встал и собрался уйти.

– Кровь богов, да научите же меня хоть чему-нибудь, – воскликнула я. – Неужели я ничего не могу сделать? Никак… даже не знаю, оградить себя? Защититься каким-нибудь драэдическим заклятием или ритуалом? Или мне что, напиваться каждую ночь в стельку, как сэр Радомир?

– Обещаю, я скоро научу тебя основам магических искусств, – сказал Вонвальт. – Но сейчас мы должны сосредоточиться на нашей миссии. – Он снова собрался уйти и успел положить руку на дверную ручку.

– Как я могу хоть на чем-то сосредоточиться, когда вокруг творится Казивар знает что? – гневно крикнула я ему в спину.

– Ради Немы, держи себя в руках, Хелена! – внезапно рявкнул Вонвальт. – Радуйся, что мы сейчас не копаем Розе могилу!

Я отшатнулась, будто мне отвесили пощечину. Это было уже слишком.

Вонвальт сжал и разжал руки, но, когда заговорил снова, его голос звучал спокойнее:

– У меня нет на это сил. Сейчас каждый из нас должен нести свое бремя самостоятельно. Скоро мы поговорим как следует. Но сейчас, Хелена, мне нужно, чтобы ты просто выполняла то, что тебе поручают. Доверься мне и моим решениям. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты ведь знаешь это, а если нет, то должна бы знать.

С этими словами он вышел и закрыл за собой дверь.

В то утро я была в скверном расположении духа. Я боялась потерять Вонвальта; сначала утратить нашу душевную связь, что, похоже, уже случилось, а затем и его самого, что тогда казалось неизбежным. Этот страх смешивался с ужасом, который я постоянно испытывала из-за того, что оказалась во власти хищных созданий загробной жизни. В моей голове роились самые дурные мысли, и я не могла отмахнуться от них, как того хотел Вонвальт, хотя он сам успешно это сделал.

Как ни странно, вышло так, что похищение княжича Камиля – отвратительное, но простое дело, – стало для меня желанным поводом отвлечься. Это было осязаемое, реальное преступление, которое требовало столь же осязаемых, реальных решений. Когда в середине утра наш отряд собрался в уединенной комнате на верхнем этаже прибрежного паба, буря в моих мыслях улеглась.

Сюда пришли все: капитан Галла, казавшаяся на удивление крошечной в простой свободной блузе и коротких штанах; Вонвальт, Брессинджер и сэр Радомир; восемь мужчин, по-видимому, солдат, которые между собой не говорили на саксанском, но похоже, понимали его. Они заполнили комнату своими мускулистыми телами, отчего та стала казаться совсем тесной. Наконец, сюда пришла и Правосудие Роза, которая демонстративно не обращала на меня внимания. Винить ее за это я не могла.

– Итак, – начал Вонвальт. Он разложил на большом квадратном столе карту Кормондолтского залива, и мы столпились вокруг нее. – В записке о выкупе говорится, что мы должны оставить сундук на плаву в одной миле от берега… но мы рискнем и остановимся в трех четвертях мили. Будем надеяться, что похитители не смогут точно измерить расстояние. – Он постучал по соответствующей точке на карте. Мне показалось, что она находится довольно далеко от берега. Путь в милю – или даже три ее четверти – было легко недооценить. – Они заберут деньги и отправят княжича Камиля на шлюпке к берегу.

Как известно, сегодня новолуние и, следовательно, самая темная ночь месяца. Это на руку похитителям, поскольку они смогут передвигаться по заливу незамеченными, но также это на руку и нам, поскольку мы сможем сделать то же самое. – Теперь Вонвальт повернулся к одному из восьмерых мужчин. Ростом тот был выше шести с половиной футов, а его кожа была такой же темной, как у Галлы и других с выходцев Южных равнин. Я с восхищением смотрела, как под его одеждой перекатываются огромные мускулы. – Здесь-то и вступят в дело Лекан и его команда.