Ричард Шварц – Внутренние семейные системы. Принципы и методы подхода от основателя IFS-терапии (страница 5)
Возможно, вам проще будет принять возможность того, что ваше знание о себе неверно, если я кратко опишу свой путь к такому выводу. Когда я впервые начал работать психотерапевтом в конце 1970-х, я считал, что должен давать своим клиентам важнейшие идеи и предложения. Тот факт, что у них были проблемы, указывал мне на то, что им чего-то не хватало, и они платили мне за то, чтобы я это им предоставил. Я также впитал из культуры циничное представление о людях – и о себе – как о созданиях, в основном корыстных и движимых страхом, а моя клиническая подготовка утвердила меня в том, что люди – сгустки патологий. Я не был открыт для возможности существования «Селф», хотя у меня отмечались проблески. Подобно многим молодым людям 1960-х, я экспериментировал с медитацией, чтобы найти передышку от внутренней какофонии. Когда я сосредоточился на мантре, мой разум успокоился и я ощутил другие измерения себя, но у меня не было рамок для их понимания. Кроме того, я был спортсменом и время от времени на футбольном поле и баскетбольной площадке входил в то восхитительное состояние потока, в котором мой разум был спокоен, а тело не могло совершить ничего плохого. Однако, как и большинство людей, я был в основном поглощен поиском способов противостоять скрытому ощущению никчемности, которое пронизывало мою психику. Я верил внутренним голосам, которые говорили мне, что я по сути ленив, глуп и эгоистичен. Вот кем я себя считал на самом деле.
Позже в моей терапевтической карьере я пришел к знаниям о «Селф», став свидетелем того, что происходило с моими клиентами, когда я помогал им исследовать их внутренние миры. В начале 1980-х я был ревностным поклонником семейной терапии, который верил, что она нашла святой Грааль в виде системного мышления для понимания и изменения семейных структур. Как и большинство семейных терапевтов в то время, я мало интересовался своей внутрипсихической жизнью или жизнью моих клиентов. Я думал, что нет нужды заглядывать внутрь людей, когда можно решить их проблемы, заставив их изменить отношения с другими членами семьи. Однако мои клиенты не стали сотрудничать. Я пережил то, что биолог XIX века Томас Хаксли назвал «уничтожением красивой гипотезы уродливым фактом». Этот факт заключался в том, что, независимо от того, насколько хорошо были реорганизованы семейные отношения, внутренняя жизнь людей по-прежнему имела над ними огромную власть.
Из-за этого разочарования я начал спрашивать клиентов, какие мысли и чувства заставляют их застревать в старых колеях. В то время у меня было несколько клиентов, которые начали говорить о своих разных частях, как если бы те были автономными голосами или субличностями. Например, клиентка, назову ее Аней, рассказала о голосах пессимиста и критика, которые сопровождали каждое ее позитивное действие песнями обреченности и уныния. Она сказала, что у нее были другие голоса, которые спорили с этими предсказателями неудачи, и те, которые просто чувствовали стыд и некомпетентность. Она считала стыд и некомпетентность «настоящей Аней». Меня как семейного терапевта заинтриговали эти внутренние битвы. Я начал просить Аню и других клиентов попытаться изменить их так же, как я пытался изменить конфликты в семьях. Иными словами, как было описано ранее, я начал сосредоточиваться на взаимоотношениях Ани с ее мыслями и эмоциями.
Казалось, Аня и многие другие клиенты действительно могли общаться с этими мыслями и чувствами так, словно они были реальными личностями. Я попросил Аню спросить ее пессимистичный голос, почему он всегда говорил ей, что она безнадежна. К моему изумлению, она сказала, что он ответил. Пессимист хотел уберечь Аню от риска и вреда, поэтому сказал ей, что она безнадежна. Это выглядело многообещающим взаимодействием. Если у этого пессимиста действительно были благие намерения, Аня наверняка смогла бы договориться о другой роли для него. Но Аню это не интересовало. Она разозлилась на этот голос и велела ему оставить ее в покое. Когда я спросил, почему она была груба с пессимистом, она разразилась длинной обличительной речью, описывая, как этот голос превращал каждый шаг в ее жизни в серьезное испытание. Затем мне пришло в голову, что я разговариваю не с Аней, а скорее с другой ее частью, которая постоянно боролась с пессимистом. В более раннем разговоре она рассказала мне о продолжающейся внутри нее войне между голосом, который подталкивал ее к достижениям, и пессимистом, утверждавшим, что ее усилия тщетны. Похоже, толкающая часть вмешивалась, пока она разговаривала с пессимистом.
Я попросил Аню сосредоточиться на голосе, который был зол на пессимиста, и попросить его перестать вмешиваться в переговоры. И снова, к моему изумлению, он согласился отступить, и гнев, который Аня испытывала всего несколько секунд назад, тут же исчез. Когда я спросил ее, как она сейчас относится к пессимисту, мне показалось, что ответил другой человек. Спокойным, заботливым голосом она сказала, как благодарна ему за то, что он пытался защитить ее, и сожалеет, что ему приходится так много работать. Ее лицо и поза тоже изменились, отражая мягкое сострадание в голосе. С этого момента переговоры с пессимистом шли легко.
Я попробовал эту процедуру отступления с несколькими другими клиентами. Иногда нам приходилось просить два или три голоса не вмешиваться, прежде чем клиент переходил в состояние, похожее на состояние Ани, но мы добивались своего. Я начал волноваться. Что, если можно было бы заставить экстремальные голоса отступить, просто попросив их об этом, в переговорах не только с другими частями, но и с членами семьи, работодателями, кем угодно? Что, если бы человек, оставшийся, когда части отступили, всегда был таким же сочувствующим, какими стали Аня и другие клиенты? Когда они пребывали в спокойном сочувствующем состоянии, я спрашивал их, какой голос или часть присутствовали. Все ответили примерно одинаково: «Это часть, которая не принадлежит этим голосам. Она больше говорит о том, кто я на самом деле: это “Селф”».
Это счастливое открытие, сделанное в начале 1980-х, – то, что, когда я помогал клиентам отделяться от своих экстремальных эмоций и убеждений, они тут же спонтанно погружались в себя, – одновременно и сбивало с толку, и захватывало. В нескольких случаях они внезапно демонстрировали такую силу эго, о которой я и не подозревал. Некоторые клиенты не только не получили достаточно хорошего родительского воспитания в раннем детстве, но и ежедневно страдали от мучений и обесценивания. Некоторых никогда никто не обнимал и не утешал. Их детство было сплошным кошмаром, полным страха и деградации. Откуда же они могли почерпнуть эти качества, так быстро проявившиеся? Уж точно не от жестоких людей, от которых они зависели, когда были детьми.
Я начал сомневаться в предположениях психологии развития и теории обучения. Я задался вопросом, возможно ли, что мы рождаемся с такими качествами и нам не нужно получать их от окружения? Как так вышло, что выдающиеся западные школы психологии, философии и религии основательно недооценили человеческую природу? Только после нескольких лет тестирования этой возможности на множестве клиентов – снова и снова обнаруживая, что, как только части отделяются, они спонтанно воплощают качества «Селф», – я освободился от своего укоренившегося цинизма и проникся захватывающим убеждением, что в нас есть гораздо больше, чем мы думали ранее. Поскольку в западной психологии я смог найти слишком мало подтверждений этим оптимистичным наблюдениям, я начал искать в другом месте. Я узнал, что то «Селф», которое я наблюдал у клиентов, описывают различные духовные традиции по всему миру.
Согласно древней индуистской легенде, было время, когда боги пытались решить, где спрятать секрет мира и радости. Они не хотели, чтобы люди нашли его, пока не будут готовы оценить по достоинству. Один бог сказал: «Давайте спрячем секрет на самой высокой горе». Другой парировал: «Нет, там его найдут слишком быстро и слишком легко». Третий предложил спрятать секрет в глубине самого густого леса, но это место было отвергнуто по той же причине. После множества предложений и отказов мудрейший бог сказал: «Спрячьте секрет в человеческом сердце – это последнее место, куда они будут заглядывать». Все боги согласились и положили его именно туда.
Боги были очень мудры. Последнее место, где многие из нас искали покоя и радости, находится внутри нас. Мы ищем повсюду: в интимных отношениях, карьере, покупках, путешествиях, у гуру, в группах самопомощи и милости Всевышнего. Однако веками в разных частях света группы людей заглядывали внутрь себя и находили тайну, которую скрывали боги. К таким группам можно отнести эзотерические или мистические ветви всех мировых религий. (Используемый здесь термин «эзотерический» не означает чего-то экзотического или запредельного. Он происходит от греческого