Ричард Шварц – Подлинная форма близости (страница 5)

Как часто ваш образ жизни оставляет время и пространство для интимного общения с партнером? Что может мешать вам?

Насколько вы и ваш партнер связаны сетью поддерживающих отношений?

Насколько сильно страх бедности или конкуренции с другими влияет на ваш образ жизни?

Существует другой вид счастья, который вы можете испытывать постоянно, независимо от того, состоите вы в отношениях или нет. Он рождается из чувства взаимосвязи, которое возникает, когда все ваши части любят друг друга, доверяют и чувствуют, что вы принимаете свое «я». Когда внутри вас бурлит такая любовь, она изливается на окружающих, и эти люди становятся частью вашего круга любви и поддержки. Вам не нужны близкие люди, оберегающие вас от внутреннего темного моря, поскольку оно очищено от боли, стыда и страха. В вашем внутреннем мире ваши части находятся на сухой, твердой земле, в хорошем жилище и с качественным питанием. Они доверяют вам быть их главным опекуном, что дает вашему партнеру свободу и удовольствие, поскольку сами они становятся вторыми опекунами.

Когда вы не боитесь утонуть, потому что больше нет темного водоема, угрожающего поглотить вас, а ваш внутренний мир полон неизменной любви, вы не хватаетесь за спасательные круги, которые вам постоянно подбрасывает западная культура. Ваши материальные потребности просты, вы цените непринужденную человеческую связь больше, чем нечеловеческое бегство. У вас есть время и энергия для создания интимной сети, которая не ограничивается вашим партнером, и ваши части перестают стремиться только к нему. Писатель Джон Шумейкер рассказывает о своем опыте во время путешествий по Танзании, вдали от дома в США: «В следующий час я оказался в маленькой деревушке, где увидел больше счастья и наслаждения жизнью, чем когда-либо прежде»[13].

Об этом также свидетельствует Всемирный доклад о счастье, который за последние годы продемонстрировал, что социальная поддержка, щедрость по отношению друг к другу и честность правительства имеют решающее значение для благополучия[14].

Мой опыт общения с парами показывает, что в американской культуре, где люди часто изолированы и истощены, даже самым психологически здоровым парам чрезвычайно трудно создать по-настоящему близкие отношения. Тем, кто несет дополнительный багаж из личной истории и гендерной социализации, предстоит покорить еще более высокие горы. Но мы пытаемся снова и снова, часто не обращая внимания на очень сложный характер задачи и испытывая чувство вины перед собой каждый раз, когда терпим неудачу.

Итак, нас всех подставили, мы жертвы жестокой шутки. Сначала наша семья и сверстники взваливают на нас эмоциональное бремя, а затем учат изгонять части, которые его несут. Затем нам предлагают выйти в мир и найти того особенного человека, который заставит нас наконец полюбить себя. Вместе мы и наш партнер погружаемся в стремительный, неистовый западный образ жизни, который исключает совместное времяпрепровождение, изолирует нас от общества, истощает и подвергает стрессу, а также предлагает бесчисленные отвлекающие факторы, вызывающие привыкание, которые еще больше изолируют нас. Когда мы не можем справиться с ситуацией, то чувствуем себя неудачниками — как будто с нами что-то не так. Мы не осознаём, что у нас никогда не было шансов.

Большинство книг по самопомощи и подходов к семейной терапии состоят в сговоре с этой жестокой шуткой. Они пытаются помочь вам починить то, что нельзя отремонтировать, из-за чего вы еще больше чувствуете себя неудачником, когда это не работает. Если вы на «Титанике», то не спасетесь от катастрофы, переставляя шезлонги. Вместо этого кораблю ваших отношений нужно совершить разворот.

Используя специальную структурированную форму коммуникации, ваш терапевт может убедить вас обоих отбросить свою защиту и снова открыться друг другу. Такой подход выявляет проблему в том, что вы и ваш партнер недостаточно удовлетворяете потребности друг друга, и призван помочь вам договориться о более эффективных способах заботы. Такие терапевты не понимают, что, пока каждый из вас таит в себе отчаявшихся, осиротевших изгнанников, ищущих спасения у другого и захваченных вихрем западного образа жизни, это предприятие бесполезно. Вы оба истощены, уязвимы и слишком сосредоточены друг на друге, чтобы улучшения продолжались долго.

Ознакомившись с краткой историей, я часто советую парам не расстраиваться из-за своих неудач. Учитывая багаж, с которым они вступили в отношения, и их безумный образ жизни, у них никогда не было шанса сохранить настоящую близость. Нередко парам достаточно узнать о жестокой шутке, жертвами которой они стали, чтобы повернуть вспять порочные круги, которые она вызвала.

Но есть хорошая новость: по мере того как каждый из вас учится управлению своим «я» и переживает больше внутренней и внешней близости, уменьшается потребность в материальных отвлекающих факторах и вы становитесь более заинтересованными в создании сообщества — соединении с окружающими. Во время нашей совместной терапии многие пары спонтанно находят творческие способы изменить свою жизнь и увеличить время, которое они проводят друг с другом, с друзьями и семьей.

Что именно делает ваши отношения неудачными?

Какие из обсуждавшихся до сих пор ограничений оказали негативное влияние на ваши отношения? Каким образом?

Такая смена запросов особенно трудно дается мужчинам, что подводит нас еще к одному культурному феномену, который нельзя игнорировать, — гендерной социализации. Это огромная и противоречивая тема, полностью в данной книге ее осветить не удастся. Вдобавок я не могу обсуждать ее, не делая грубых обобщений, которые будут неприменимы ко многим читателям. Тем не менее, после многих лет внутреннего путешествия с мужчинами и женщинами к их защитникам и боли, стоит упомянуть несколько закономерностей. В целом мальчиков учат ценить определенные свои качества и руководить ими, а другие изгонять. Девочек приучают делать то же самое, но с другими частями. Эти различия сами по себе могут создавать проблемы, и они оспаривают распространенное предположение о том, что женщины лучше подготовлены к интимным отношениям, чем мужчины.

Традиционная, патриархальная форма воспитания детей, доминировавшая в западной культуре на протяжении многих десятилетий, явно сказывалась на внутренней жизни мальчиков и девочек. По этой схеме опекун (обычно мать) воспитывал мальчиков до определенного возраста, возможно до четырех или пяти лет, а затем из-за страха, что они вырастут неженками, их отстраняли от заботливого родителя. Отец или сверстники часто стыдили мальчиков за проявления слабости или любых эмоций, отличных от агрессии и гнева, — того, что считается женским.

Из-за этого у многих мужчин, с которыми я общался, появились крайне нуждающиеся и напуганные изгнанники, настолько тщательно запертые, что большую часть времени у этих людей не было доступа к своим уязвимым чувствам. Для описания таких личностей используется термин алекситимия: они настолько отрезаны от этих эмоций, что у них нет слов, чтобы описать их. Описание жизни Терренса Реала, автора ценной книги о мужских ранах под названием «Я не хочу об этом говорить», соответствует моему опыту и опыту многих мужчин, с которыми я работаю.

В центре моего существа была чернота. Когда я закрывал глаза, она была там. Когда меня оставляют в покое больше чем на несколько часов, я возвращаюсь к ней. Это неровное, пустое, пугающее чувство было частью моей внутренней атмосферы с тех пор, как я себя помню. Это был мой базовый уровень, мое устойчивое состояние — то, от чего я убегал много лет. Я пришел к пониманию того темного, пронзительного беспокойства в моем сердце как переживания эмоциональной заброшенности и страха вырасти в опасной семье. Это одиночество маленького мальчика, которое я принес с собой в этот мир на следующие тридцать лет[15].

Чтобы сдержать свой темный страх и одиночество, мужчины отдаются во власть рациональных, агрессивных, склонных к соперничеству защитников, которые никогда не позволят другим увидеть их слабости, могут сослужить им хорошую службу в профессиональной сфере и полны решимости никогда больше не позволять причинять им боль или унижать их. Мужчин также учат поддерживать свою хрупкую самооценку, объективируя привлекательных женщин и преследуя их.

До 1960-х годов, когда браки воспринимались в более традиционном ключе, многие мужчины могли вступать в отношения без серьезных проблем с этой жесткой и ограничивающей внутренней структурой. Они не были заинтересованы в том, чтобы быть открытыми и эмоционально близкими со своими женами, а их жен учили не рассчитывать на такую близость мужей.

Девочки, воспитанные традиционно, должны были быть заботливыми. Воспитатели не покидали их так же рано, как мужчин, и их не стыдили за мягкость, поэтому они оставались более привязанными к своей уязвимости и отношениям со своими детьми и подругами. Однако сосредоточенность на других оставляла им мало возможностей заботиться о своих уязвимых частях. Мужчины пытались отказаться от этих изгнанников, а женщины учились находить для них утешение в отношениях.

Однако яркость и напористость, живость и компетентность девочек изгонялись; и над ними стали доминировать самокритичные защитники, которые заставляли их сосредоточиваться на потребностях других и на том, чтобы казаться привлекательными для мужчин. Из-за того что эти девочки выросли в семьях, где мужчины ценились выше, у них также имелись изгнанники, чувствовавшие себя никчемными и сосредоточенные на одобрении отца, которого они все больше пугали и который отдалялся от них по мере их физического развития.