Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 76)
Модный индивидуализм яркий, экспрессивный и эмоциональный. Он может быть зацикленным на себе, но обычно не бывает расчетливым. Он стремится прежде всего не к рациональному своекорыстию, а к эмоциональному самоутверждению.
Разумеется, то, что выглядит как самовыражение индивида, может оказаться всего лишь набором модных трендов, за которыми покорно в ногу маршируют миллионы. Несмотря на беспрецедентную свободу, которую мы можем позволить себе в одежде, людей обычно притягивает ограниченное количество стилей. Вместо демонстрации индивидуальности можно увидеть парад разных групп, у каждой из которых свой особенный, но, по сути, одинаковый костюм. Возможно, такое происходит потому, что люди ищут безопасности в численности. Все в большем количестве ситуаций мы вольны надевать то, что нам нравится, но мы знаем, что нас будут оценивать по выбранной нами одежде.
Одеваться как все становится хорошей гарантией того, что нас не будут оценивать слишком критически. Более того, даже для самых отважных есть лишь ограниченное количество способов одеваться так, чтобы это было понятно обществу. История моды предлагает обширный, но опять-таки ограниченный словарь одежды, из которого можно выбирать. Но и в этом словаре многие предметы одежды явно анахронистические – вестиментарный эквивалент мертвых языков, – тогда как другие настолько же неподходящие, насколько и непонятные.
Когда мы выбираем среди того, что осталось, мы выражаем стремления, идеалы и фантазии, сформированные нашим настоящим моментом, как поступают и другие наши современники. Неизбежно многие наткнутся на одну и ту же идею. Этим объясняется суть модных трендов, которые зачастую появляются еще до того, как какой-нибудь дизайнер или редактор модного журнала успеет идентифицировать и опубликовать их.
Возможно, истинную идентичность в одежде мы практически никогда не видим. Но
Униформа центра города предназначена для того, чтобы продемонстрировать отсутствие дресс-кода, даже если на самом деле она куда менее индивидуальна, чем деловой костюм, который она вытеснила. Когда дизайнер из Силиконовой долины выбирает футболку с ироничной надписью (например, Mr. Bubble), она выражает необычную индивидуальность, а не единообразие, пусть даже такие футболки выпускают сотнями тысяч и их носят многие люди на похожих рабочих местах, массово одевающиеся в похожую одежду (шлепанцы, шорты-карго, клетчатая рубашка, которую носят незастегнутой, как пиджак).
Мода подчеркивает важность искусственности в индивидуальности, вызывая тревогу из-за того, что кажущееся естественным и искренним отражение личности может в действительности оказаться надуманным и неаутентичным. Идеал человеческого индивидуализма утверждает, что каждый из нас изначально является значительной и уникальной личностью.
Определяющие нас черты – это продукт присущей нам природы, и среди нас нет двух похожих людей, как не бывает двух одинаковых снежинок. Поэтому понятно, почему многим так хочется разглядеть за модой истинный характер человека. Но большинство свидетельств индивидуального характера представлены в форме стилизованной самопрезентации, иными словами, в форме моды.
Мода является нежелательным напоминанием, что личность индивида, которой мы дорожим как естественным и неотделимым от нас правом по рождению, может быть уязвимым креативным проектом, продуктом культуры, а не законом природы. Обеспокоенность по поводу аутентичности нашей индивидуальности заставляет многих возмущаться влиянием моды, даже если мы не можем без нее обойтись. В начале XVIII века, когда мужчины отказались от явной искусственности в одежде, английский поэт Александр Поуп провел такую аналогию между обманчивой риторикой и неподходящей одеждой:
Возможно, по иронии судьбы дресс-коды часто были попытками подорвать влияние моды, сделать саму одежду менее значимой, гарантируя, что она всего лишь знак более глубоких, менее очевидных добродетелей или пороков человека. Фиолетовый и красный шелк символизировал аристократическое происхождение. Благопристойная одежда была знаком сексуальной правильности, а украшения расценивались как знаки распущенности.
Респектабельная одежда указывала на респектабельность, а гендерная одежда была символом биологического пола и репродуктивной роли. Исторически дресс-коды были способом гарантировать, что одежда четко выражает суть аутентичного индивида. Есть много модных уловок, которые стоило бы искоренить. Даже те модные стили, которые не искажают, все же могут обманывать, позволяя людям наслаждаться преимуществом, но они же их и разоблачают.
Шут в пурпуре – это маскарад, но даже король получает незаслуженное преимущество, потому что его престиж частично обеспечен гардеробом, а не исключительно его личными качествами. Точно так же женщина в привлекающем внимание платье или сексуальных туфлях вызывает неодобрение у моралистов и ханжей частично из-за подозрения в том, что она тайком извлекает выгоду из своей сексапильности, в то время как ее следовало бы оценивать только по ее достоинствам.
Способность визуально трансформировать тело дает одежде возможности иллюзиониста. Наша одежда – это не заявление, которое следует анализировать или оценивать, а демонстрация, которая воздействует на подсознательном уровне еще до того, как наблюдатель начнет раздумывать. Это во многом объясняет ассоциацию моды с декадансом и даже обманом, а также неустанные призывы сопротивляться соблазнам моды ради истинных добродетелей.
Многие пытались противостоять моде. Они подозревали, что это уловка, придуманная для получения незаслуженного преимущества с помощью искусных вестиментарных символов статуса. А хитроумные стили под маской практичной или функциональной одежды, такой как флисовая куртка Patagonia на финансовом аналитике из центра Манхэттена, продвигают скрытую форму социальной иерархии, которой не нужно себя оправдывать.
Первенство индивидуализма приводит к тому, что по нашим ощущениям любое ограничение самовыражения является жесточайшей несправедливостью. Тем временем широко распространенное мнение, что одежда не имеет особого значения, делает любую попытку контролировать ее мелочной и навязчивой. Все это противоречит дресс-кодам, цензурирующим самовыражение и придающим внешней самопрезентации слишком большое значение.
Изучая дресс-коды, я нашел немало примеров авторитарных, бесчестных и дискриминирующих правил. Но я обнаружил и много оправданных коллективных попыток формировать и использовать экспрессивную силу моды. Некоторые из них были относительно непоследовательными, другие достаточно серьезными. Если одежда имеет значение, то в некоторых случаях она все-таки нуждается в контроле. Многие дресс-коды служат для определенной группы способом коллективного самовыражения.
Формальные дресс-коды для торжественных событий создают атмосферу изысканности и гарантируют, что все проявят должное уважение к мероприятию. Дресс-коды на рабочем месте позволяют бизнесу формировать рабочую культуру, отражают профессиональные ценности и создают особый опыт для клиентов. Школьные дресс-коды могут снизить вероятность создания подростковых группировок и приглушить конкуренцию ради статуса. Движение активистов за социальную справедливость и гражданские права использовало дресс-коды, чтобы послание о самоуважении и запрос на достойное обращение были едиными и цельными.
Даже обвинения в апроприации являются по сути дресс-кодами, направленными на то, чтобы сохранить эксклюзивность некоторых декоративных элементов для определенной группы. Для групп дресс-коды могут быть важным способом использовать силу моды.
Более того, явные дресс-коды могут пойти на пользу индивидам и продвигать равенство, заранее обозначая социальные ожидания. Хотя мы обычно считаем дресс-коды ограничением личной свободы, они могут освободить нас от тирании оценок, окружающих наш модный выбор. По иронии судьбы современная культура гибкой неформальности и индивидуализированной экстравагантности может потребовать от нас соответствия нормам так же настойчиво, как и самый строгий корпоративный дресс-код. Эти неформальные стандарты одежды могут быть более требовательными и коварными, чем любой написанный дресс-код.
Неуважение к традициям хорошего вкуса указывает на невежество и вульгарность, но рабское следование правилам может быть признаком неуверенности, а следовательно, и плохого воспитания. Если четкий дресс-код требует только простого следования правилам, его отсутствие оставляет человека в свободном плавании, заставляя разбираться в туманных стандартах вкуса, элегантности и стиля, многие из которых расплывчаты и неконкретны или излишне категоричны и спорны.