Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 59)
Точно так же, когда Хамила Аден появилась в Sports Illustrated в буркини, религиозные традиционалисты настаивали на том, что «цель хиджаба прикрыть. А это что такое? Она выставлена напоказ. Это мода, а не ислам»[568]. Жаловались и на то, что Sports Illustrated «пытается колонизировать и присвоить себе ислам. Это в высшей степени оскорбительно»[569]. Когда турецкая модная компания Modanisa провела свою первую Неделю скромной моды в Стамбуле в 2016 году, некоторые мусульмане протестовали против этого. «Весь смысл головного платка, который рассматривается некоторыми как простое удобство, это на самом деле символ целомудрия и идентичности, – сказал Эмин Нур Чакыр, лидер демонстрантов. – Головной платок, символизирующий позицию, исламскую идентичность, принесен в жертву ради моды…»[570]
Под роликом #Mipsterz один из комментаторов написал: «ЧТО? Хиджаб и облегающая одежда? Это кощунство!» Другой заметил: «Многие люди думают, что достаточно просто носить хиджаб… Девушки на видео – это то, что называется мусульманки на неполный день». Еще один критик утверждал, что «это не хиджаб, а настоящая насмешка над смыслом хиджаба. Этих дам никак не назовешь скромными, и они не уважают ислам».
Еще один комментатор проявил чувство юмора, как и авторы видео: «Нельзя кататься на скейте на каблуках. Пожалуйста, уважайте культуру скейтборда, сестры».
Когда старые религиозные законы сталкиваются с современной модой, верующие часто находят изобретательные, практичные решения, которые помогают соединить самовыражение с благочестием.
Модные женщины обсуждают свои парики так, как другие женщины говорят о своих парикмахерах: «Когда женщины собираются на свадьбе или на вечеринке, они спрашивают: “Где ты купила туфли, платье и парик?”» Одна женщина описывает свой шейтель как «сделанный на заказ шедевр за 1200 долларов с длинными шелковистыми прядями, окрашенными в насыщенный, глубокий шоколадный цвет… Несомненно, это сексуально выглядящий парик»[571]. Многие даже делают укладку парика.
По данным The New York Times, салон на Мэдисон-авеню, предлагающий услуги по укладке шейтеля, берет за это не менее 600 долларов. «Ортодоксальные женщины хотят что-нибудь современное и реалистичное и не хотят, чтобы парик выглядел как парик», – говорит Марк Гаррисон, владелец салона[572]. Знаменитый парикмахер-стилист Фредерик Феккей полагает, что для того, чтобы поддерживать правдоподобие, «ортодоксальной женщине следует иметь несколько париков. Реальная стрижка отрастает на разную длину. Вам нужны парики разной длины». «Я хочу, чтобы мой парик выглядел в точности как мои волосы», – настаивала одна молодая женщина[573].
Там, где некоторые видят акцент на форму соблюдения религиозных ритуалов, а не на их суть (некоторые задаются вопросом, не противоречит ли парик, который выглядит в точности как свои волосы женщины, собственно цели покрова), другие усматривают разумную адаптацию традиционных строгостей к современному мировосприятию. К примеру, в колонке советов для ортодоксальных иудеев был задан вопрос: «Не является ли ношение парика бессмысленным, особенно если парик красивее природных волос?»[574]
Колумнист встал на сторону женщин, носящих шейтель, полагая, что ношение парика не более предосудительно, чем ношение сорочки с рукавами телесного цвета[575]. По мнению ребе Рафаэля Гроссмана, председателя Совета раввинов Америки, практика эта противоречивая, но кошерная: «Есть власти, которые резко против. Парик как будто противоречит базовому принципу не разжигать желания. Но с моей точки зрения, это приемлемо… хотя женщине следует избегать ношения парика, который может показаться излишне чувственным»[576].
Los Angeles Times написала, что Штерни Лискир, жена раввина, носящая «стильный парик насыщенного рыжего цвета со стрижкой боб и короткой челкой», утверждала: «Иудаизм не приравнивает скромность к непривлекательности… Шейтель позволяет женщине выглядеть хорошо и не ставить под угрозу свою личную жизнь… [Даже если никто этого не замечает] ношение шейтеля оказывает глубокий психологический эффект на женщину, которая его носит. Она говорит: “Я для тебя недоступна…” Нося шейтель, женщина вкладывается в свою истинную внешность и настоящее “я” в самом важном месте ее жизни – в браке»[577].
Шейтель был для многих вполне устраивающей их формой соблюдения традиций, но некоторые женщины сочли даже парики слишком ограничивающими. Не из-за того, как они в них выглядят, а из-за того, что парики олицетворяют. Това Росс, купившая роскошный реалистичный шейтель, который она в шутку назвала «Эсмеральдой», написала, что она «выросла и подвергла сомнению то, что мне рассказывали о глубинных смыслах, стоящих за правилами.
Я искренне сомневалась, что мои волосы могут свести мужчину с ума. И почему я должна рекламировать мою недоступность мужчинам. Разве нельзя понять, что я замужем, по моему обручальному кольцу?» Росс возмутилась и лицемерием религиозного дресс-кода: «Мне надоело смотреть на толпы женщин во Флэтбуше (район в Бруклине) в обтягивающих юбках и в туфлях на шпильках за 500 долларов, которые утверждали, что воплощают суть скромности, предписанной Богом, потому что носят парик».
И Росс поняла, что ношение шейтеля не только не удовлетворяет требованиям ортодоксальной религии и не освобождает ее от оценки моралистами, но в действительности навязывает еще более строгие стандарты скромности: «Люди глазели на меня, когда я носила парик, – какая уж тут скромность… Если моя юбка была хотя бы капельку выше колен, они смотрели на меня с насмешливым возмущением, цокали языком и грозили мне пальцем… То, что я считала бегством от предвзятых ожиданий и перешептываний… оказалось жизнью под другим микроскопом…»[578]
В конце концов Росс и «Эсмеральда» расстались, и постепенно Росс вообще перестала покрывать голову: «Эти
С помощью хипстерских хиджабов и шейтелей женщины, соблюдающие религиозные ритуалы, придерживаются старых дресс-кодов, но при этом сохраняют современным собственный стиль. Некоторые традиционалисты выступают против этого, утверждая, что такие уступки моде выдают недостаток веры. К примеру, некоторые без сомнения скажут, что шейтель Товы Росс, символ веры, понятный только другим верующим иудеям, облегчил ей последующий отказ от того, чтобы покрывать голову.
Но, возможно, более серьезную, хотя и невысказанную тревогу вызывает то, что подобное следование моде является симптомом силы соблазна моды и сконцентрированного на личности мира, который она помогла сделать реальностью. Религиозная одежда, как и остальные архаичные, имеющие смысл одеяния, предназначена для того, чтобы символизировать социальную роль и принадлежность к какой-либо группе и подавлять попытки самоутверждения. Мода стремится усложнить и разрушить именно это, впитывая древние символы статуса и превращая их в признаки индивидуальности.
Давайте рассмотрим случай Саманты Элоф. В 2008 году она пришла в головном платке на собеседование в магазин Abercrombie & Fitch в Талсе, штат Оклахома. Магазин знаменит своими требованиями к имиджу. Правила регулируют, какие цвета можно сочетать, как сотрудники могут закатывать джинсы (не больше, чем на 1,25 дюйма), до какого места на руке они могут поднять рукава, где должна находиться линия талии на их брюках (никакого сэггинга!), как «наполовину» заправить рубашку для непринужденного образа и как поднять воротник сорочки[579]. Головной платок не соответствовал этому дресс-коду.
Но Элоф произвела впечатление на заместителя управляющего магазином, и тот решил, что для нее следовало бы сделать исключение. В действительности Статья VII закона «О гражданских правах» 1964 года
Элоф подала в суд на Abercrombie из-за религиозной дискриминации и дошла до Верховного суда США[581]. По утверждению Abercrombie, у компании было право применить дресс-код к Элоф, поскольку та никогда не упоминала, что носит платок по религиозным, а не по личным соображениям. Суд счел это оправдание неприемлемым.
В какой-то момент слушаний судья Алито задал риторический вопрос: «Четверо пришли на собеседование в Abercrombie. Это сейчас прозвучит как анекдот, но это не анекдот. Итак, первый – это сикх в тюрбане, второй – еврей-хасид в шляпе, третья – мусульманка в хиджабе и четвертая – католическая монахиня в монашеском облачении. Как вы думаете, что должны говорить эти люди? “Мы так одеты по религиозным причинам, а не просто пытаемся сделать модное заявление?”»[582]