Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 56)

Намеренно или по недосмотру этот предмет одежды, созданный, чтобы быть скромным, является теперь формой эксгибиционизма, делая его обладательницу очень заметной в ее усилии избежать внимания. Может ли женщина, которая носит головной платок, контролировать его значение?[519]

Когда я был в Париже как приглашенный преподаватель в Институте политических исследований в 2011 году, казалось, что l’affaire du foulard на уме у всех. Контекстом дела о платке, о котором часто забывали упомянуть, был подъем воинствующих исламистских движений. Взрыв башен Всемирного торгового центра 11 сентября 2001 года стал самым драматичным примером, но в Европе и особенно во Франции исламисты присутствовали в куда большем количестве и террористические акты были более частыми.

Для некоторых людей необходимость борьбы с религиозным экстремизмом оправдывает законы, запрещающие носить головной платок. Для других приравнивание мирной религиозной традиции к агрессивности сектантов было свидетельством предубежденности против мусульман. К примеру, историк Джоан Уоллак Скотт жаловалась в статье 2011 года, что запрет головного платка был «частью кампании очищения и защиты… национальной идентичности…»[520].

Феминистки увидели в головном платке возвращение к обязательной скромности, от которой европейские женщины только недавно начали отходить. Французский философ Сильвиана Агасински заявила: «Закон [о головном платке] был принят, чтобы защитить тела девушек, несовершеннолетних… Покрывало в данном случае – это не ислам. Это политика»[521]. Подобные тревоги феминисток не ограничивались людьми западной культуры, которые испытывали неприязнь к исламу и его традициям. Французская мусульманка, активистка борьбы за права женщин Фадела Амара утверждала: «Покрывало – это очевидный символ угнетения женщин»[522].

Женщины, носившие головной платок, часто называемый арабским словом хиджаб, настаивали, что это не символ подчинения женщин, а его противоположность – антидот против объективации женщин. К примеру, одна женщина, живущая в Онтарио, описала свой хиджаб как «отказ от общества с его ценностями и сексуальностью… Это возможность для женщины вернуть себе достоинство и свою собственную сексуальность»[523]. Еще одна женщина высказалась так: «Хиджаб – это освобождение от тирании моды. Он очеловечивает, потому что убирает весь этот вздор сексуальной привлекательности»[524].

В каком-то смысле популярность хиджаба отражала тренд на мирскую скромность, распространившийся среди женщин разного вероисповедания, а также среди неверующих или верующих мало. К примеру, креативный директор дома высокой моды, описывая свою новую линейку «мягко облегающей одежды в стиле оверсайз», звучала практически как верующая женщина, объясняющая свое решение носить головной платок:

«То, как на протяжении многих лет женщин усиленно украшали, сексуализировали и выставляли напоказ как кукол, оказало на меня большое влияние»[525]. Точно так же ведущая подкаста Аминату Соу практически повторила аргументы многих религиозных женщин в светской интерпретации: «Я абсолютно не согласна с женщинами, считающими, что расхаживать всюду голыми – это освобождение… Простите, но слишком много людей вынуждены любоваться этим, чтобы это было освобождением»[526]. Это был намек на то, что для женского равноправия вынужденная скромность хиджаба ничуть не хуже, чем вынужденная декоративность западной моды.

Был ли головной платок религиозным, культурным или политическим атрибутом? Или всем этим сразу? Запрет на его ношение – это принуждение или освобождение? Значение хиджаба, правила, требующие его ношения, и законы, которые его запрещают, еще только предстоит расшифровать.

Уже в 1200 году до н. э. законы Ассирии сделали хиджаб официальным знаком социального статуса. Согласно требованиям закона, замужние женщины и наложницы должны были на людях носить хиджаб. Рабыням же и проституткам ношение хиджаба запрещалось[527]. В языческих и раннехристианских ритуалах волосы имели важное духовное значение, символизируя тщеславие и сексуальность, поэтому обрезать волосы или прикрыть их часто было знаком целомудрия. Прикрытые волосы, которые на Западе ассоциируются с исламом, до XV века были обычным явлением в христианской Европе.

Европейские крестьянки носили простые платки, аристократки предпочитали сложные головные уборы, такие как эннен (головной убор с остроконечным верхом) или прикрывающие подбородок и шею крылатые чепцы, ставшие впоследствии элементом монашеского наряда.

В наши дни послушницы католического ордена Poor Clare Colentines срезают волосы во время пострига и кладут их в корзину с распятием[528]. Иудаизм, христианство и ислам разделяют приверженность скромности, которая, по мнению некоторых, требует покрывать голову, особенно женщинам. Таким образом, покрывала или платки приняты в более традиционных или консервативных течениях всех трех религий.

Исламские ученые не пришли к единому мнению по поводу того, обязательно ли ношение головного платка. Профессор в области исламских исследований Сахар Амер отмечает, что в Коране нет ясного требования ношения хиджаба. Этот вопрос «продолжает ставить в тупик ученых… Недостаток точных указаний в нынешнем тексте Корана кажется поразительным… И эта двойственность не проблема перевода… Арабский текст, пожалуй, еще более туманный…»[529].

В наши дни головной платок это еще и реакция на многие годы колониализма и культурного империализма. Европейские колониальные власти считали головной платок символом отсталой религиозной и культурной традиции, от которой надо было спасать мусульманских женщин. К примеру, Ивлин Бэринг, генеральный контролер Британии в Египте в 1877–1879 годах и генеральный консул в Египте в 1883–1907 годах, утверждал, что ношение покрывала оказало «губительный эффект на восточное общество».

Он настаивал на том, что если бы Египет пришлось «убеждать или принуждать проникнуться истинным духом западной цивилизации», то европейцам первым делом следовало бы улучшить статус мусульманских женщин, отбросив, как он считал, реакционные исламские обычаи, особенно покрывало. По иронии судьбы, хотя это и неудивительно, феминизм Бэринга очень удобно ограничивался колониями: дома в Англии он был основателем и членом Мужской лиги противников избирательного права для женщин[530]. И все же оппозиция хиджабу определенно не ограничивалась колонистами, жаждущими подорвать местные традиции. Египет стал местом возникновения одного из самых ранних движений противников покрывала.

Автор книги 1899 года Tahrir al-Mar’a, или «Освобождение женщин», утверждал, что хиджаб был «гигантской преградой между женщиной и ее величием и, следовательно, преградой между нацией и ее движением вперед». В данном случае автор использует игру слов: на арабском слово «хиджаб» означает преграду или разделение[531]. В 1923 году три выдающихся женщины Египта, вернувшись домой после конференции Международного женского альянса в Риме, демонстративно сняли свои хиджабы, когда ступили на вокзальную платформу в Каире. В газетах появились фотографии этого события с подписью raf el-hijab, или «Сбрасывание хиджаба»[532].

Это вдохновило египетское феминистское движение, которое быстро распространилось на другие общества с преобладанием ислама. Raf el-hijab не было, строго говоря, движением за религиозную реформу. Женщины из среднего и высшего класса Египта всех вероисповеданий – копты, христианки и иудейки – веками носили покрывала, и во время raf el-hijab женщины из всех этих религий сбросили хиджабы во имя освобождения.

В некоторых странах с преобладанием мусульманского населения современно мыслившие правительства считали западную одежду дресс-кодом цивилизованных наций. К примеру, Мустафа Кемаль Ататюрк, основатель Турецкой Республики, ввел дресс-код для государственных служащих, который требовал носить шляпы и костюмы западного образца, запретив традиционную феску. В речи, произнесенной в 1925 году, он отметил: «В некоторых местах я видел женщин, которые набрасывают на голову ткань или полотенце, или что-то подобное, чтобы спрятать лицо… Могут ли матери и дочери цивилизованной нации принимать эту странную манеру, этот варварский обычай? Это зрелище, выставляющее нацию на посмешище. Необходимо немедленно это прекратить»[533].

Турция запретила хиджабы, сначала для государственных служащих в 1970-х годах, а в 1982 году для студенток университетов. Реза-шах Пехлеви, шах Ирана с 1925 по 1941 год, объявил хиджаб вне закона в 1936 году. Полиция снимала покрывала с женщин и в некоторых случаях обыскивала дома в поисках запрещенной одежды.

К 1970 годам процветающие и получившие хорошее образование городские женщины в таких разных странах, как Турция, Иран, Марокко и Египет, обычно хиджабы не носили. Но женщины из низших сельских классов начали покрывать голову как раз в тот момент, когда элита сбрасывала покрывала. Сахар Амер пишет: «В начале XX века женщины на Среднем Востоке, носившие покрывало… могли позволить себе… оставаться дома и не работать… [Позднее] сельские женщины, привыкшие к тяжелой работе вне дома, приняли хиджаб, олицетворявший для них урбанизацию и надежду на движение вверх по социальной лестнице»[534]. Вследствие этого покрывало, веками символизировавшее высокий статус, стало ассоциироваться с низшими классами.