Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 46)
Дресс-коды работающего мира резко изменились в последующие десятилетия после публикации «Как одеваться для успеха». Но вызовы, связанные с выбором одежды, остались неизменными.
В феврале 2000 года Harrah’s Casino Holding Company приняла программу «Трансформация имиджа отдела напитков». Она включала в себя новый дресс-код, и его частью было то, что компания назвала стандартом «Личное достижение». Он требовал от всех барменов носить униформу – черные брюки, жилет, галстук и белую сорочку – и быть «ухоженными, приятными на вид, подтянутыми, спортивными и чувствовать себя комфортно в этом образе, надев специальную униформу»[402].
В дресс-коде содержались и некоторые другие общие указания:
Общие инструкции (применяются одинаково и к мужчинам, и к женщинам):
И немало гендерно ориентированных инструкций:
«Мужчинам:
Женщинам:
Дарлин Джесперсен была барменшей в Harrah’s в Рино, штат Невада. Она никогда не пользовалась декоративной косметикой, ни на работе, ни в свободное время. По ее ощущениям, макияж превращал ее в «секс-объект»[404] и «клоуна»[405], и она не собиралась его носить после двадцати лет образцовой работы без губной помады. Вместо этого она подала иск против Harrah’s, заявив, что, поскольку только от женщин требовали пользоваться макияжем, дресс-код компании был дискриминирующим.
Статья VII Закона о гражданских правах 1964 года запрещает сексуальную дискриминацию на работе. В строгом значении термина «дискриминация» дресс-код Harrah’s явно нарушал закон: он требовал от женщин, и только от женщин, пользоваться декоративной косметикой. Но Апелляционный суд девятого округа США отклонил жалобу Дарлин. Такое решение удивило многих, но только не адвокатов, защищающих гражданские права. Суд следовал законному прецеденту давностью в несколько десятилетий, который делает исключение для гендерных дресс-кодов, если речь идет о дискриминирующих законах на рабочем месте. Джесперсен была не первой женщиной, пожаловавшейся на дресс-код, ущемляющий женщин, не была она и последней. И на эти дресс-коды жаловались не только женщины.
К примеру, после нескольких жалоб клиентов на «неухоженный вид некоторых представителей компании» National Cash Register Company, которая, если вы помните, запрещала моду флэпперов в 1920-х годах, издала следующий приказ, касающийся сотрудников-мужчин: «Волосы должны быть аккуратно подстрижены и причесаны. Линия стрижки должна постепенно сужаться на затылке и заканчиваться над воротничком сорочки. Это исключает ношение длинных волос». К сожалению, сотрудник Джеральд Фэйган хотел носить именно длинные волосы.
«Я ношу длинные волосы… Спереди они ниже ушей, сзади ниже воротничка, они уложены по современной моде, соответствуют моему образу и согласуются со вкусами моей возрастной группы», – написал он в 1973 году в связи с его жалобой о сексуальной дискриминации[406].
В ранние годы применения Статьи VII суды приходили к противоречивым заключениям по поводу подобных дресс-кодов. Некоторые полагали, что дресс-коды, направленные на представителей одного или другого пола, были дискриминирующими. К примеру, в 1971 году в Огайо суд постановил, что General Mills Company незаконно дискриминировала своих работников, требуя от мужчин на производстве продуктов коротко стричь волосы, тогда как женщинам разрешали носить длинные волосы, убирая их в специальную сетку[407]. В 1972 году суд в Калифорнии постановил, что, хотя работодатель имеет право устанавливать разные дресс-коды для разных видов
Но другие суды сочли, что разный дресс-код для разных полов это всего лишь проявление здравого смысла, и постановили, что подобные дресс-коды законны, если они не нарушают право на равный труд. К примеру, в 1972 году калифорнийский суд постановил, что закон о дискриминации на рабочем месте не запрещает «общие правила работы по найму… если… экономический эффект для сотрудника был ничтожным… единственно потому, что [сотрудник-мужчина] хочет носить волосы длиннее, чем предписывают правила компании»[409].
Точно так же суд в Вашингтоне, округ Колумбия, в 1972 году высказал мнение, что закон запрещает только «устаревшие и неоправданные сексуальные стереотипы… ставящие один пол в явно неблагоприятные условия… Конгресс этим законом не поставил перед федеральным судом задачу решать, [приемлемы ли] волосы длиной до воротника или на полдюйма ниже»[410]. И федеральный суд в Джорджии в 1972 году определил:
«Нет ничего неоправданного в ожидании работодателем различий во внешнем виде мужчин и женщин. И эти ожидания не указывают на [дискриминирующее] обращение с тем или иным полом… [Если мы будем придерживаться противоположного мнения] то из этого логически следует, что работодатель не смог бы запретить мужчинам, если они того захотят, носить платья, поскольку работодатель разрешил женщинам носить платья… Этот суд… не станет частью… смехотворного, незаконного посягательства на… право предписывать разумные стандарты внешнего вида, основанные на знании нравов общества»[411].
В деле Джеральда Фэйгана суд, как и большинство федеральных судов с того времени, разделил это мнение. Жалобу Фэйгана отклонили. С тех пор стало установленным законом, что работодатели могут устанавливать дресс-коды по половому признаку при условии, что они «не унижают» и «не являются неравномерно тягостными» для одного пола. К примеру, когда репортера из Сан-Франциско Кристину Крафт наняли вести раздел «Женщины в спорте» CBS Sports Spectacular на национальном телевидении в конце 1970-х годов, менеджеры заставили ее перекраситься в блондинку и сильно краситься. В новом образе она чувствовала себя некомфортно, и эту часть передачи в конце концов закрыли.
А когда в 1981 году телеканал из Сент-Луиса KMBC нанял Крафт как соведущую вечерних новостей, она прямо сказала менеджеру, что не хочет проходить через еще одно преображение.
Тем не менее KMBC нанял консультантов по имиджу, чтобы они изменили гардероб Крафт и ее макияж. А когда фокус-группа решила, что преображение неудовлетворительное, канал ее уволил[412]. Крафт обратилась в суд с иском о сексуальной дискриминации и указала на то, что никого из ведущих-мужчин не подвергали подобным преображениям и не заставляли придерживаться определенных стандартов внешности.
Хотя канал предписывал мужчинам сбросить вес, изменить прическу, сменить очки на контактные линзы и носить хорошо сидящую одежду, для Крафт стандарты были намного жестче. К примеру, консультант по имиджу сказал Крафт не надевать один и тот же наряд чаще, чем один раз в три-четыре недели, тогда как мужчины могли надевать один и тот же костюм дважды на одной неделе, меняя только галстук.
По утверждениям канала, стандарты для Крафт были более высокими из-за требований аудитории: «Зрители… критикуют женщин за внешний вид перед камерой более строго, чем мужчин, и… одежда женщин более сложная и взыскательная». Канал утверждал, что это
Федеральный суд отклонил жалобу Крафт и постановил, что «правила, касающиеся внешнего вида, делающие различия на основании пола» законны при условии, что «стандарты разумны и применимы к обоим полами одинаково. Хотя мы полагаем, что записи показывают излишний акцент KMBC на внешность, мы не платформа для обсуждения противопоставления внутреннего содержания внешнему виду в телевизионной журналистике… Стандарты внешности KMBC были обусловлены исключительно нейтральными профессиональными и техническими соображениями, а не какими-либо стереотипными понятиями о роли женщин и их имидже»[413].
Сложно не прийти к выводу, что подобные «нейтральные профессиональные соображения», основанные на гендерных ожиданиях публики, часто вынуждали работодателей принимать и усиливать «стереотипные понятия роли женщин и их имиджа». На практике, – если не в принципе, – закон часто это разрешал, как это произошло в случае с Кристиной Крафт. Но существуют границы. К примеру, когда бухгалтерская фирма Price Waterhouse отказалась повысить Энн Хопкинс, многообещающую и высококвалифицированную кандидатку до статуса партнера, одной из причин отказа фирма назвала ее гардероб.