Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 47)
Партнеры рекомендовали ей еще раз попытать счастья на следующий год, а пока «двигаться более женственно, говорить более женственно, одеваться более женственно, пользоваться декоративной косметикой, укладывать волосы и носить украшения»[414]. Хопкинс не считала существующий
Хуже того, гендерный стереотип был несовместим с превалирующими нормами профессионализма, полномочий и компетенции. Хопкинс оказалась заложницей «Уловки-22»: ей нужно было подтвердить гендерные стереотипы, чтобы получить продвижение по службе, но те же самые стереотипы подрывали доверие к ней как к профессионалу у коллег и клиентов, на которых она должна была произвести впечатление, чтобы преуспеть. Хопкинс выиграла дело в Верховном суде.
Этот процесс привел к тому, что в 1990 году конгресс принял поправку к закону о гражданских правах, чтобы усилить их защиту. Мнение судьи О’Коннор остается очень влиятельным и как интерпретация закона, и как констатация вызовов, с которыми сталкиваются работающие женщины. И все же закон и женщины, рассчитывающие на него, остаются в сложном и неопределенном положении. Несмотря на дело Price Waterhouse, когда бизнес намеренно продает сексуальную привлекательность, работодатели могут настаивать на том, чтобы сотрудники выглядели и одевались соответственно. К примеру, рестораны Hooters нанимают на работу в качестве официанток только женщин, которые обязаны носить короткие оранжевые шорты и обтягивающие топы с глубоким декольте.
По мнению компании, «суть нашего бизнеса – это девушки Hooters… Они проходят кастинг на роль, и после приема на работу они должны сохранять гламурную внешность… чтобы обеспечить уникальный имидж Hooters»[415]. С точки зрения закона, это сомнительно.
Но эротизированные «девушки Hooters» никуда не делись, несмотря на многочисленные жалобы и расследование федеральной комиссии по равным возможностям на рабочем месте.
До Hooters были клубы Playboy в 1960-х и в 1970-х годах. В 1963 году молодая Глория Стейнем написала разоблачительную статью под заголовком «Рассказ кролика» о своем недолгом пребывании в роли Кролика Playboy с описанием своей униформы:
«Она выдала мне костюм из ярко-голубого атласа. Он был настолько тугой, что застежка-молния захватила мою кожу, когда она его застегивала на спине… Низ был вырезан так высоко, что были видны тазовые кости и добрых пять дюймов незагорелой задницы.
Корсет на талии заставил бы побледнеть Скарлетт О’Хару, и вся конструкция подталкивала остальную плоть вверх, к груди. Я была уверена, что попытка нагнуться грозит неприятностями… На голову мне водрузили голубой атласный обруч с ушами Кролика Банни того же цвета, словно гигантскую прищепку для велосипеда. Белую пушистую полусферу размером с грейпфрут прикрепили крючками к костюму сзади, в самом центре попы. “Отлично, детка… Надевай высокие каблуки, и вперед”…»[416].
Незачем и говорить, что клубы Playboy требовали от женщин, и только от женщин, носить эту униформу, потому что в роли «Кроликов Банни» работали исключительно женщины[417]. Клубы Playboy установили следующие параметры для градации сотрудниц на основании их внешности:
«1. Безупречная красота (лицо, фигура и ухоженность).
2. Очень красивая девушка.
3. Пограничная (возрастная или появились корректируемые проблемы с внешностью).
4. Утратила имидж Кролика Банни (из-за возраста или не поддающихся коррекции проблем с внешностью)»[418].
Эти критерии стали предметом гражданских исков. В 1971 году отделение Совета по правам человека штата Нью-Йорк отметило следующее: так как Клуб Playboy продает, по сути, сексуальную привлекательность, «отбор только женщин, пригодных для работы в качестве Кролика Банни, представляет собой
«Члены [клубов Playboy] в большинстве своем привлечены туда внешностью молодых и красивых сотрудниц, которые обслуживают посетителей и называются «Банни». Тем самым эксплуатация женской юности и красоты сделала трудовую деятельность «Банни» краеугольным камнем этого бизнеса… Трудовая деятельность истицы была закончена… поскольку… она не отвечала принятым стандартам, касающимся физических параметров… В этом отношении ее соответствие стандартам оценивалось наравне с представительницами ее пола…
Хотя, по мнению автора, бизнес… основанный на коммерческой эксплуатации сексуальной привлекательности и тем самым намеренно пытающийся возбуждать и привлекать, не может быть рекомендован как постоянный доход или постоянное место работы, его существование не нарушает закон о правах человека»[419].
Последний из оригинальных клубов Playboy закрылся в 1988 году, но было несколько попыток возродить их. Один клуб открылся в Лас-Вегасе в 2006 году и проработал шесть лет, а другой появился на Манхэттене в 2018-м. Когда мисс Стейнем спросили, что она думает о них, она ответила резко: «Клубы Playboy были пародией на патриархат». Банни, утверждала она, это «гендерная версия шоу менестрелей». Мэри Лоуренс Хаттон, также одна из знаменитых бывших Кроликов Банни, сократила свое второе имя, когда начала работать в клубе Playboy, и впоследствии стала одной из первых супермоделей в мире моды – Лорен Хаттон.
«Кролики» из журнала Playboy организовали пикет в знак протеста против ограничительных правил на рабочем месте
К возвращению клубов Playboy она отнеслась вполне спокойно. «Мне бы хотелось подчеркнуть, что это закрытый купальник, – сказала она о костюме Банни. – На самом деле сегодня это, вероятно, достаточно строгий купальник по сравнению с теми, что есть на рынке. И вы носите уши, а это забавно»[420]. Купальник Банни, кроличьи уши, воротник от сорочки и галстук-бабочка – это экстремальный, стилизованный пример гендерного символизма – эротизированная женственность в сочетании с лишенными контекста элементами традиционного мужского костюма, которые одновременно привлекают внимание к женственности их обладательницы и возбуждающе намекают на мужскую прерогативу сексуальной распущенности в классическом кроссдрессинге женщины в мужчину. Этот наряд полон очень знакомыми, стереотипными понятиями о роли женщины и образами.
Он «имеет смысл». Я имею в виду, что этот наряд воспринимается как возбуждающий, а не как просто странный только из-за разнообразного, сложного языка вестиментарного символизма, который система моды выработала за несколько веков. Новое использование и изображение этих символов происходило и за пределами клубов Playboy.
В каком-то смысле владельцы казино Harrah’s всего лишь хотели, чтобы женщины одевались как женщины. В этом они были в высшей степени традиционными, используя старый код гендерной одежды, установленный во Второзаконии и который применяли к таким разным женщинам, как Жанна д’Арк, Амелия Блумер, кавалерша д’Эон и флэпперы 1920-х годов. Так как униформа барменши – черные брюки, жилет, галстук-бабочка и белая сорочка – была традиционно мужским ансамблем, прическа и макияж оставались единственным способом сделать ее откровенно женской.
В этом отношении дресс-код Harrah’s повторял эстетику флэпперов, дополнявших простые прямые платья-футляры с заниженной талией броской подводкой глаз и красной губной помадой. Суд пришел к выводу, что дресс-код Harrah’s был законным, так как он отражал прочно устоявшиеся понятия о гендерной одежде. На протяжении всей их долгой истории гендерные дресс-коды предполагали простую связь между одеждой и полом, так как женская одежда ясно заявляла:
Так как взбитые волосы и макияж занимают прочное место в культурном языке моды, они сообщали намного больше, чем простой факт половой принадлежности. Для Джесперсен они ощущались как маскарадный костюм на Хеллоуин: костюм сексуального объекта.
В этом связь между требованием Harrah’s, чтобы женщины начесывали волосы и носили макияж, девушками Hooters и Кроликами Банни Playboy. Проблема была не в том, что Джесперсен не хотела одеваться как женщина. Она не хотела одеваться
Невозможно просто одеваться как женщина, можно только одеваться как женщины того или иного сорта, что определяется отношениями с другими женщинами (или мужчинами, которые носили похожую одежду). Вследствие этого гендерные дресс-коды, даже те, которые пытаются установить равенство между полом и символами пола, неизбежно заставляют женщин действовать, исходя из стереотипов.