Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 30)
Женщины начала XX века оделись в легкую облегающую одежду – цельные купальные костюмы, короткую, удобную спортивную одежду и подчеркивавшие фигуру мини-платья с бахромой. Это
Как и мужчины в конце XVIII века, женщины в начале века XX приняли молодежный, спортивный силуэт. Идеал женской фигуры Викторианской и Эдвардианской эпох отличался ярко выраженными зрелыми формами. Декольте являлось центром эротического интереса, ноги прятались под слоями ткани, а силуэт «песочные часы» создавался с помощью обязательного туго зашнурованного корсета на китовом усе.
В XX веке идеал стал юным и стройным. Женщины наконец избавились от корсета. Ноги, освобожденные от кокона из тюля и тафты, заменили грудь в роли эротического центра притяжения. Тяжелые прически из высоко зачесанных волос матрон золотого века уступили место коротко стриженным и гладким волосам. Приличествующие леди туфли на высоких каблуках выбросили, чтобы надеть лодочки на плоской подошве для танцев.
Женщиной, которая смогла изменить гендерные дресс-коды там, где потерпели неудачу реформаторы, предложившие рациональное платье, стала сексапильная девушка-флэппер эпохи джаза. При слове «флэппер» вы, вероятно, представите себе беззаботную молодую женщину, очарованную самыми последними трендами в музыке, спорте, искусстве и моде. Она ездит по городу без сопровождения в открытом автомобиле, танцует до утра под горячие ритмы джаза, подстегиваемая коктейлями из подпольных баров и контрабандным табаком. Героиня Фицджеральда, избалованная, бессердечная Дейзи Бьюкенен – вот литературный архетип этого типажа.
Но в реальности флэпперы были куда более интересными и содержательными, чем объект трагической одержимости Джея Гэтсби. Прежде всего, внешний вид девушки-флэппера был открытым вызовом традиционным гендерным идеалам. Платья-футляры подчеркивали фигуру в той же мере, что и мужские костюмы, сшитые по фигуре.
Впервые женская одежда облегала тело. У флэпперов был угловатый, спортивный, мальчишеский облик – заимствование из эстетики высокого модернизма, где декоративные детали отвергались ради чистоты формы. Такая новация пришла в мужскую одежду с великим мужским отречением, то есть больше чем на сто лет раньше. В этом смысле флэпперы, как все женщины, одевающиеся в андрогинном стиле со времен Жанны д’Арк, потребовали себе мужскую прерогативу, приняв мужской вестиментарный символизм.
Холостячки отказались от пышных юбок и высоких причесок в пользу облегающей одежды и очень коротких стрижек
Это предполагало сексуальное освобождение, возбуждающее, как и любая мужская одежда, которую женщины надевали с конца Средневековья. Флэпперы усилили диссонанс в гендерном символизме, отрезав волосы на мальчишеский манер. И они подчеркнули сексуальную провокацию, показав руки и, что еще скандальнее, ноги, которые с древних времен скрывались под слоями ткани.
Действительно, табу на одежду, показывающую женские ноги, было настолько полным, что женщины, носившие свободные брюки, стали популярным сексуальным фетишем, известным как «бифуркация». В 1903 году мужской журнал Vanity Fair (никакой связи с современным журналом с таким же названием) выпустил специальный номер, озаглавленный «Разделенные надвое девушки», в котором поместили фото молодых женщин, одетых в брюки и позировавших в провокационных позах. Как пишет Дайан Хансен, редактор журнала и автор книги «История мужских журналов» (History of Men’s Magazines), «наибольшее возбуждение вызывала… бифуркация, то есть “разделение надвое”, [термин], который относился к контурам женских ног, одетых в мужские брюки»[250].
Многие флэпперы сильно красились. Такой макияж раньше был уделом проституток, платных партнерш в танцзалах и актрис с сомнительной репутацией. Это был отказ от простодушной девической невинности Эдвардианской эпохи. Лицо превращалось в холст для современного искусства.
Инновационные технологии совершили революцию в косметическом бизнесе, сделав более доступной новую моду на декоративную косметику. Румяна, которые можно было носить с собой, и губная помада в маленьких тюбиках заменили отдельные кисточки и баночки с краской. Новую компактную пудру для лица тоже можно было носить в сумочке.
В 1926 году, когда образ девушки-флэппера уже стал популярным трендом, косметический магнат Хелена Рубинштейн предложила покупательницам «Лук купидона», «губную помаду, которая сама принимает форму лука купидона, когда вы ее наносите». Подводка для глаз, тушь для ресниц и лак для ногтей стали мейнстримом в эпоху джаза[251].
Эта трансформация в женской моде была практически такой же драматичной, каким было для мужчин великое мужское отречение. До определенной степени мотивом для нее служили те же желания и идеалы, а именно создание костюма для эмансипированного и просвещенного индивида. Растущая популярность спорта, особенно велосипедного, сыграла свою роль в продвижении менее громоздкой женской одежды. Хотя этими же соображениями руководствовались реформаторы одежды в середине XIX века, это не спасло блумерсы от бесславного конца.
Мода холостячек предполагала использование броского мейкапа, в том числе губной помады, с помощью которой придавали губам форму «лука Купидона»
Разница заключалась в более серьезных потребностях общества. В 1917 году, когда мужчины отправились на поля сражений Первой мировой войны, многие женщины начали работать. 19 поправка распространила франшизу на женщин в 1920 году, сняв последний легальный барьер для полного осуществления прав и обязанностей гражданина.
Женщины потянулись к простым, современным стилям, которые символически отражали завоеванные ими новые роли активных и ангажированных гражданок. Стиль флэпперов был не только популярной модой для праздного класса. Личная и сексуальная свобода определенно были частью этики флэпперов, но такой же ее частью были трудолюбие и компетентность.
Мода флэпперов ослабила прежние гендерные и классовые границы. Новая когорта финансово независимых и свободных женщин откладывала вступление в брак и в свободное время наслаждалась тем, что раньше было доступно только мужчинам: занятиями спортом, азартными играми, выпивкой и танцами в ночных клубах.
Мода эта размывали и классовые различия. Образ девушки-флэппера впервые появился «среди рабочего класса и в радикальных кругах в начале 1900 годов, до того как он распространился на молодежь из среднего класса и кампусы колледжей», а короткая стрижка и платья-футляры с заниженной талией «объединили черных и белых общими актуальными трендами»[252].
В самом деле критики жаловались, что мода флэпперов уничтожает «все различия между людьми. Теперь невозможно сказать, кто дочь обычного рабочего, а кто принадлежит к высшим кругам»[253]. Новые функциональные стили противоречили традиционной роли женщин как трофея-украшения, которую они играли с тех пор, как мужчины отказались от своих украшений в конце XVIII и начале XIX века. И что было еще более угрожающим, стили флэпперов «привлекали внимание к телу под одеждой… Предметы модного женского нижнего белья сократились до лифчика, трусов и легкого корсета… Всего лишь несколько слоев тонкой ткани скрывали теперь женское тело»[254].
Этот вызов прежним нормам добродетельной женственности подпитывал негативный стереотип безответственной девушки-флэппера. Этот образ осуждали как неженственный или скандально соблазнительный. Некоторые критики настаивали на том, что флэпперы с короткими стрижками непривлекательны – как Бернис в рассказе Фицджеральда после стрижки – и сами обрекают себя на жизнь старой девы.
Другие предупреждали, что их короткие облегающие платья будут возбуждать в мужчинах не поддающиеся контролю сексуальные желания. К примеру, датский журналист беспокоился, что «женщины становятся все более красивыми и соблазнительными под дьявольской властью его величества Короля моды, а мы – всего лишь мужчины, и тут уж ничего не попишешь…». Другой комментатор прямо, без намеков и околичностей заявил, что «все статьи уголовного законодательства, касающиеся изнасилования, должны быть упразднены», если женщины настаивают на том, чтобы носить новые фасоны на публике[255].
Газеты и журналы обвиняли неженственный – или, напротив, соблазнительный – образ флэпперов в том, что он провоцирует разводы, домашнее насилие и даже убийства[256]. Распространенное мнение поступило из неожиданного источника. Киноактриса Бетти Блайт, известная своими провокационными нарядами, написала в 1926 году:
«Большинство платьев, которые сегодня носят девушки и женщины, это ужасный соблазн не только для мужчин, но и для них самих… Они возбуждают чувства, разжигают страсти, а все остальное последует так же неизбежно, как ночь за днем! Мы видим последствия… Сломанные жизни, обманутые женщины, незаконный ребенок… и, возможно, река, чтобы утопиться от полного отчаяния… Кто может точно оценить воздействие такой приманки, как длинные, обтянутые шелком ноги, сверкание обнаженных белых плеч, мягкие изгибы облегающего платья… кто может предугадать, как это повлияет на мораль мужчин и женщин?»[257]