Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 32)
Дресс-код силы
Великое мужское отречение превратило сдержанность в новый, эксклюзивный символ статуса, замаскированный под знак гражданской добродетели. Но оно было уделом немногих привилегированных мужчин. Точно так же, как женщины стремились вырваться на свободу из гендерных пут в одежде, члены стигматизированных этнических и расовых групп, выбравшие изысканную одежду, бросили вызов прочно установившейся иерархии.
Новые дресс-коды ответили на этот вызов так, как делали это регулирующие законы прошлого: они требовали от каждой расы носить одежду, соответствующую ее социальной позиции. Враждебность по отношению к стигматизированным расовым группам, которые «корчат из себя важных персон» и «одеваются выше своего положения», была постоянной чертой общественной жизни в Америке XVIII и XIX веков. Борьба за право носить достойную одежду была важной частью сражений за социальную справедливость и равенство в XIX и XX веках.
Рабы моды?
ЗАКОНЫ О НЕГРАХ ЮЖНОЙ КАРОЛИНЫ 1735 и 1740 годов гласили, что законодательство:
«…не позволяет или запрещает [любому] рабу-негру или другому рабу… иметь или носить любую одежду или отдельные предметы одежды лучше или ценнее, чем обычная одежда негров: брезент, грубое домотканое сукно, мешковина, холстина, клетчатая холщовая ткань или грубый лен, ситец, клетчатая хлопчатобумажная ткань или шотландская клетка…
Каждый констебль и другие обладающие властью персоны должны… отбирать (незаконные предметы одежды) для своего пользования, пользы и выгоды; несмотря на любой закон, обычай или привычку, противоречащие данному постановлению»[264].
Вторя более ранним регулирующим законам, законы о неграх оправдывали свои предписания в практических выражениях, сокрушаясь по поводу того, что большое число негров носят «одежду намного выше их положения рабов, и для ее приобретения они используют порочные и нечистые методы». Но истинная цель этих законов была вполне очевидна: они являлись нормативными документами, созданными для того, чтобы подчиненный статус черных рабов и всех чернокожих вообще был виден. Законы о неграх эффективно создали
Учитывая сплав расовой принадлежности и порабощения, законы, разрешившие отбирать дорогую одежду, действительно давали белым людям лицензию в буквальном смысле слова снимать одежду с чернокожих. Подобное регулирующее законодательство считалось необходимым, поскольку изысканная одежда была мощным символом статуса, демонстрируя и социальную позицию, и социальную добродетель. Американская элита изучала английские руководства по этикету или «книги учтивости» и следовала их советам об элегантности в поведении и одежде. Как пишут историки Шейн и Грэм Уайт,
«одежда благородного человека должна быть по размеру, а не плохо посаженной, отмытой и вычищенной, а не грязной, и прежде всего гладкой по текстуре, а не грубой… сделанной из шелка, вощеного ситца или тончайшей шерсти, а не из простого хлопка или шерсти плохого качества… из которых шьют одежду для тех, кто стоит ниже на социальной лестнице…
Элегантные сорочки, стильные пальто и бархатные бриджи джентри контрастируют со свободными рубахами… короткими куртками и штанами или бриджами из кожи и мешковины, которые носят нижестоящие. Шелковые платья и кружевные аксессуары женщин элиты было легко отличить от грубых платьев и передников тех, кто был ниже их»[265].
Историк Джонатан Прюд отмечает, что Америка XVIII века была «культурой… регулирующих расходы законов… особенно строгих к слишком хорошо одевающимся плебеям и рабам, которые рядились в “чрезмерно пышную и дорогую” одежду. Многие белые считали это дерзостью»[266]. Чернокожие, одевавшиеся «выше их положения», казались белым, которых заботил статус, угрозой социальному порядку в одежде или даже насмешкой над ним. Законы о неграх позволяли наказывать чернокожих за брошенный ими вызов. Чернокожие женщины чаще всего вызывали желание сделать дресс-коды законов о неграх более суровыми. «Очевидно, – жаловалось большое жюри Чарльстона в 1744 году, – что негритянские женщины постоянно не сдерживают себя в одежде, как того требует закон, но одеваются в достаточно нарядную одежду выше своего положения»[267].
В письме 1772 года редактору South Carolina Gazette читатель беспокоился о том, что «многие рабыни одеты намного элегантнее большинства белых женщин, не живущих в достатке»[268]. В обществе, стратифицированном по классовому и по расовому признаку, хорошо одетые чернокожие женщины вызывали негодование и зависть.
Хорошо одетые рабы, и особенно рабыни, заставляли заподозрить их в запрещенных интимных связях и предположить незаконное размывание расовой сегрегации. Об этом говорится в другом письме, автор которого жалуется, что «редко приходит новая мода… которой чернокожие
Некоторые рабы одевались в роскошную одежду по приказу и ради удовольствия их хозяев, но у многих были свои резоны ценить модную одежду. По мнению историков Шейн и Грэма Уайт, рабы, которым хозяева дозволяли больше самостоятельности и «разрешали… [проводить] свободное время» в городе, в основном и были в ответе за «часто комментируемые [хвастливые] наряды чернокожих Чарльстона»[270]. Автор письма в South Carolina Gazette комментировал «огромное различие как во внешнем виде, так и в поведении между неграми из сельской местности и из Чарльстона… [негры из сельской местности были] обычно одеты в соответствии с их положением, [но городские были] их полной противоположностью… высокомерные и бесстыжие»[271]. Даже беглые рабы зачастую были на удивление хорошо одеты. К примеру, Вакх, личный слуга владельца плантации из Виргинии, сбежал в июне 1774 года и унес с собой следующее:
«Два белых пальто из русского тика, одно на синей подкладке, другое одноцветное и новое с двумя фигурными металлическими пуговицами, синие плюшевые бриджи, жилет из ткани «помпадур», две или три тонких или летних куртки, несколько пар белых нитяных чулок, пять или шесть белых сорочек, две из них отличного качества, целые туфли, серебряные пряжки, дорогую шляпу в стиле макарони, коричневое мужское пальто и неопределенное число других предметов одежды»[272].
Упоминание шляпы «в стиле макарони» говорит о многом. Сегодня большинство из нас знает этот термин только по детской песне Yankee Doodle Dandy («Янки-дудл»), в котором смешной главный герой «воткнул перо в шляпу и назвал ее “макарони”». В XVIII веке на английском сленге «макарони» называли модного – а для многих и излишне модного – мужчину, которые носил дорогую импортную одежду, часто приобретенную во время большого путешествия по Италии[273]. Несмотря на трендовую шляпу, Вакх не был легкомысленным щеголем. Его рассерженный бывший хозяин описал беглеца как «ловкого, хитрого, разумного» и «способного сочинить историю, чтобы произвести впечатление на излишне доверчивого человека»[274].
Он опасался, что Вакх планировал воспользоваться своим изысканным гардеробом, чтобы выдать себя за свободного человека и отправиться в Англию, где сможет последовать примеру беглого раба Джеймса Сомерсета и потребовать себе свободу. Сомерсет прибыл в Англию вместе с хозяином Чарльзом Стюартом в 1769 году и сбежал от него в 1771-м. Когда Сомерсета нашли, его хозяин устроил так, чтобы раба перевезли на Ямайку и продали работать на плантации. Английский аболиционист Грэнвилл Шарп нанял пять адвокатов, чтобы они выступили в защиту Сомерсета, поскольку английские законы не допускали рабский труд. Если бы судья принял аргументы защитников Сомерсета, то примерно 15 000 рабов в Англии были бы освобождены. Судья лорд Мэнсфилд, выслушав аргументы и понимая, что закон на стороне Сомерсета, вынес решение:
«Я знаю, что в пяти или шести случаях подобного рода дело заканчивалось соглашением сторон. И я настоятельно рекомендую это в деле, которое лежит сейчас передо мной… Если стороны не договорятся,
Процесс «Сомерсет против Стюарта» опроверг постулат, что рабы – это собственность, которую можно покупать и продавать «словно скот на ферме»[277]. Это было началом конца рабовладения в Англии. Процесс стал широко известен в американских колониях. В Массачусетсе несколько рабов обратились в суд с требованием освободить их, ссылаясь на дело «Сомерсет против Стюарта», и после обретения Америкой независимости доводы, приведенные во время этого судебного процесса, вдохновили суды посчитать рабовладение несовместимым с новыми конституциями штатов Вермонт, Пенсильвания, Массачусетс и Коннектикут[278].