Ричард Бэккер – Великая Ордалия (страница 29)
Голготтерат, понял великий князь. Он находится в Мин-Уройкасе, жутком Небесном Ковчеге.
И это значило, что он хуже чем мертв.
– От отца!.. – воскликнул он, бессмысленно озираясь. – От отца за мое возвращение вы ничего не получите!
– Возвращение… – заклохтал один из уродцев.
– Возвращения нет… – добавил другой.
– И спасения тоже
Чародей повел диким взглядом по сторонам. Его обступали десятеро старцев, кожа туго обтягивала их лица, на него смотрели тусклые бельма глаз. Старики качали головами – лысыми, поросшими клочками белых как снег волос, – словно явившись из какого-то длинного, полного кошмаров сна. Один из них успел прокусить себе губу, по подбородку стекала кровь.
Сперва показалось, что они просто сидят вокруг него – но уже скоро он понял, что у них нет конечностей, что они, будучи подобиями каких-то личинок, привязаны к своего рода каменным колыбелям. И еще он осознал, что все десятеро – не столько люди, сколько колесики в каком-то устройстве, тайном и отвратительном.
Еще великий князь, уразумев, где он оказался и кого видит, немедленно понял и то, кто и как именно предал его.
– Моя жена, – простонал он, впервые взвешивая тяжесть собственных цепей. – Иэва!
– Совершила… – прочирикали уста одного из старцев.
– Такие преступления
– За какую цену вы купили ее?.. – прокашлялся он. – Говорите!
– Ей лишь бы… – булькнул окровавленный.
– Спасти свою душу…
Смешок, жидкий и призрачный, пробежал по кругу уродцев, начинавших хихикать и умолкавших один за другим, словно повинуясь удару кнута.
Великий князь посмотрел им за спины, в сторону стен под золочеными балками. Неяркий свет ложился на далекие сооружения, поверхности которых светились в полумраке всеми своими бесконечными деталями, втиснутыми в неописуемые формы. Осознание размеров и расстояний вдруг озарило его.
Невероятные, разверзшиеся пространства.
Неожиданное головокружение заставило его припасть на правый локоть. Они плывут, понял он. Древние старцы, безрукие и безногие, были расставлены на какой-то платформе, сделанной из того же неземного металла, что и Ковчег. Из соггоманта, мерзкого и неподдающегося никакому воздействию. Сквозь прорехи в грязи под собой он видел золотые рельефы, сражающиеся фигуры, злобные, плотоядные и нечеловеческие. И знак – два противопоставленных символа, напоминающих изогнутые, подобно змеям Гиерры, буквы, цепляющиеся за литеру в виде бычьих рогов.
Знак, который смог бы узнать любой из отпрысков дома Анасуримборов: Щит Силя.
Они плыли вверх по какой-то невероятно огромной шахте, способной вместить в себя весь Храм Королей. Рога, понял Нау-Кайюти.
– Чудо
– Разве не так?
Они возносились к месту, которое сику именовали Могилой без дна.
–
– Они создали это место…
– Чтобы оно было их…
– Суррогатным миром…
Огромный колодец, расположенный в Воздетом Роге Голготтерата.
– И теперь… теперь…
– Оно принадлежит мне…
Они восходили к злейшей из злейших вершин мира, на которую ступали лишь мертвые и проклятые.
– Се…
– Твердыня…
– С-с-спасения!
Ярость, лихорадочная, самозабвенная, титаническая, овладела членами и голосом старого чародея. Он взвыл, напрягся всем телом, всей мощью, делавшей его непобедимым на стольких полях сражений.
Но уродцы только пускали слюни и хихикали по очереди, один за другим.
– Нау-Кайюти…
Он подобрал под себя ноги, сел, умерил голос, напрягся, члены его раскраснелись и затрепетали… рванулся всем своим существом…
– Вор…
Железо трещало, но не поддавалось.
– Ты вернулся…
– В дом…
– Который обокрал…
Он осел в смятении на пол, с насмешкой посмотрел на уродцев. Различные лица, сведенные бессилием и немощью к одному. Разные голоса, втиснутые в один-единственный голос старостью и вековой ненавистью. Десять убожеств, но одна древняя и злобная душа.
– Проклятье ждет тебя! – взревел великий князь. – Вечное мучение!
– Твоя гордость…
– Твоя сила…
– Суть ничто, кроме искры для…
– Похоти…
– Моих созданий…
Мысли великого князя промчались сквозь душу старого колдуна.
– Они процветут…
– В твоих горестях…
Они поднимались… поднимались посреди вони и тьмы. Огромная, с золотыми ребрами горловина рога проплыла мимо и вниз.
– Проклятье! – возопил Нау-Кайути. – Как долго ты еще сможешь продлевать уловками эту отсрочку, старый нечестивый дурак?
– Твои глаза…
– Вынут…
– Мужское естество…
– Отрежут…
– И я предам тебя…
– Своим детям…
– На потеху и поругание…
И Нау-Кайюти расхохотался, ибо страх был вовсе неведом ему:
– Пока свое слово не изречет Преисподняя?