Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Часть 2 (страница 32)

Первой Элли отправила на поле бледно-серебристую карту Магистра. Персонаж не произнес ни слова, буквально застыв в воздухе перед последним соперником. Герольд — темноволосый бард с лютней последовал за ним, сопровождаемый прекрасной средневековой музыкой.

— Держи! — крикнул он соседнему персонажу.

Игровой Магистр, не оборачиваясь, почти вслепую поймал брошенный ему амулет.

Элли продолжала следить за своими персонажами, еще не вполне веря в успех. Но, кажется, теперь персонаж действительно мог атаковать, словно один ход уже прошел.

— Это мое! — произнес Магистр, заслоняя собой деву-артефакт.

Свистнула его серебряная роза, и последний Командор колоды Констанс рассыпался алыми искорками. Родственница директора зло шевельнула губами, может быть выругалась сквозь зубы.

Элли выдохнула. Колода сыграла за нее, словно разумная, по неизвестным магическим законам, но иного объяснения у девушки не было. Три полученных заклинания полетели в грозную валькирию, обнуляя шкалу ее жизни.

— Победила мистрис Элинор О'Ши, — сказал в микрофон мастер Персиваль.

Девушка приподнялась, быстро собирая свои карты, и еще не понимая, отчего ей так хочется быстрее уйти? Воспоминание рухнуло на голову как в секунду начавшийся ливень — этот человек здесь. И он ее видит.

«Я хочу спрятаться... хочу убежать».

Элли оглянулась на трибуну преподавателей, но с такого расстояния сложно было что-то рассмотреть. Но оставаться и дожидаться конца игры у нее не было ни сил, ни желания. Она вновь ощутила себя в фильме ужасов. На этот раз вовсе не «последней девушкой», а одной из проходных жертв, из тех, кто, давясь беззвучным криком, ползет от маньяка в луже собственной крови. Элли невольно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и склонила голову, точно это могло помочь спрятаться от пронзающего взгляда Ренара. Элли была готова поклясться, что чувствует жжение меж лопаток, когда повернулась к трибунам преподавателей спиной.

«Я просто тупица! — попыталась она встряхнуть себя. — Просто нужно уйти. Не пойдет же он следом?!»

Элинор уступила свое место Брианне, которой по жребию выпал в противники член «Василисков», кто-то из близнецов МакГиллов. Элли взглянула на него.

«Вроде, Эдмунд. Только у него губы вечно в грифельной пыли от карандашей, потому что он грызет их, художник».

Надеясь, что ее ранний уход не будет выглядеть невежливо, Элли пошла в сторону выхода, изо всех сил стараясь не кинуться бегом. Впереди маячили спасительные деревья, стены клубов и общежитий, готовые заслонить ее от любого рыщущего взгляда. Сердце болезненно замирало и снова начинало биться, чтобы спустя пару ударов снова судорожно задрожать.

Ренар удовлетворенно вытянул ноги и театрально внимательно взглянул на свои простые на первый взгляд часы, чью настоящую стоимость мог выдать только оригинальный турбийон.

— Господа, до свидания. Все прекрасно, я доволен, но вынужден вас покинуть. Вечереет.

Не дожидаясь реакции, он поднялся и подчеркнуто не спеша пошел к выходу с ристалища.

Элли зашла в холл общежития, медленно поднялась на свой этаж и вошла в комнату. В здании почти физически ощущалась пустынность, девушка осознала, что впервые за год нахождения в школе, находится действительно одна. Она почти отвыкла от одиночества. Только иногда, со стороны открытого окна, до нее доносились возгласы зрителей, наблюдающих очередную битву волшебных миражей. Элли наклонилась над подоконником, не вполне решив еще, чем заняться в это, так внезапно предоставленное ей свободное время.

Когда за ее спиной приоткрылась дверь, она даже не сразу повернула голову на звук, настолько это не вписывалось в ее ощущения в данный момент. Когда же через пару мгновений она же взглянула в сторону выхода, то не смогла удержать вскрик удивления.

— Как вы узнали, в какой я комнате? — с возмущением спросила девушка.

— На первом этаже до сих пор висит лист бумаги с распределением учащихся, — пояснил Ренар. — Неужели нельзя было выучить за такой-то срок? Надеюсь, вы не начнете вопить и просить ничего с вами не делать? Вы ведь понимаете, насколько это унизительно?

— Игра скоро закончится, — пробормотала Элли, чувствуя сильную неуверенность и буквально дрожь в коленях. — Многие наверняка видели, что вы уходите.

— Игра продлится еще по крайней мере час, — возразил магистр.

Он приоткрыл дверь и резко приказал кому-то, находящемуся в коридоре:

— Сеймур! Если кто-то появится, ломай ему ноги или хоть шею. Под мою ответственность.

Потом Ренар снова повернулся к Элли и своим обычным бархатистым ласкающим голосом продолжил:

— Со всеми прочими на трибунах я уже попрощался. Но мне необходимо было увидеть вас. Можете считать себя моим личным наваждением. Чуть позже я более подробно расскажу о причинах... но не здесь.

Элли молчала и смотрела на мужчину расширенными от страха глазами.

— Подумать только, — Ренар прошелся по комнате, не приближаясь пока к девушке, — вы были совершенно недоступны для меня целых девять месяцев! Символичный, надо сказать срок. Как вы думаете, насколько далеко я бы продвинулся в вашем воспитании, если бы имел такую возможность?

Вопрос был явно риторический. Ренар продолжил осматриваться.

— Какая убогая обстановка... Значит, вот на этой узкой кроватке вы метались в своих жарких сновидениях, в то время, когда я не мог утолить и толики ваших желаний?

Элинор промолчала, хотя и яростно желала бы защитить себя. Но, как обычно гнев остался внутри, она не умела и боялась выражать его. Ренар немного помолчал, продолжая рассматривать комнату и, словно собираясь с мыслями, вертел на пальце перстень.

— Мистрис Элинор, вам нравится красный цвет?

Вопрос был такой дурацкий и неожиданный, что Элли невольно на него ответила:

— Совсем нет. От него у меня болит голова.

— А натуральную шерсть вы любите? — продолжал безумный диалог Ренар.

— Она колючая.

— Так я и думал.

В пальцах магистра появился небольшой витой шнурок чистого алого цвета. Элли не уследила глазами, в какую секунду и откуда Ренар достал его. Память услужливо подкинула образ из детства — вот мать заматывает шею Элли мерзким шарфом кровавого оттенка. Хочется упасть и кататься, сбросить его с себя, точно змею, но она стоит смирно-смирно...

Ренар предвкушающе растянул губы в улыбке.

— А вы когда-нибудь задумывались, чем люди всегда отгоняли от своих земель фэйри? Вы же любите читать старые легенды, я в вас не ошибаюсь? Что делает с волшебным народцем хладное железо?

— Обжигает, — пробормотала девушка.

Ренар с явным удовлетворением посмотрел ей в лицо.

— Еще фэйри ненавидят рябину и не могут перейти проточную воду. Вы умеете плавать?

— Нет, — тихо ответила Элли, не вполне понимая, куда клонит магистр

— Готов поспорить, вы боитесь большой воды и течения? Не так, чтобы до паники, но неприятно?

Девушка промолчала, не желая давать этому и без того могущественному человеку дополнительного оружия против себя.

— И еще жители холмов просто не выносят шерстяные красные вещи, — с каждым словом Ренар делал шаг в сторону Элли. — Такие нити алой шерсти тоже служат людям оберегом.

Девушка прижалась спиной к подоконнику, затравленно глядя в лицо магистра Ордена.

— Вот я и хочу узнать, каким образом это подействует именно на вас, — Ренар резко перехватил руку девушку за запястье, это было подобно мгновенному броску кобры.

Элли вскрикнула от неожиданности и почувствовала, что ей что-то надели на руку. Магистр отпустил ее и отошел в сторону.

— Сейчас я, как никогда, близок к абсолютному превышению должностных полномочий. Вы делаете меня безумным... Что вы чувствуете нового, моя девочка?

Элли хотела промолчать, но в этот раз не смогла себя сдержать:

— Я не вполне понимаю... Мне странно...

Ренар продолжал смотреть на Элинор с интересом, словно ощущая ее внутреннюю борьбу.

— Значит, давайте поэкспериментируем. Теряете слух? Вам холодно? Хотите спать?

Глаза Элли метались, словно она и сама покорно искала ответ, но не знала, что ей говорить. Ренар протянул к ней обе руки.

— Подойдите ко мне.

Элли вяло подчинилась, приблизившись к магистру почти вплотную и опустив голову.

Мужчина ласково взял ее за подбородок.

— Посмотрите на меня.

Девушка медленно и нехотя подняла голову и встретилась глазами с магистром. В них читалось зарождающееся ликование.

— И последний, контрольный вопрос. Вы согласны сейчас уехать со мной?

Элли покусала губы, словно пытаясь отсрочить ответ.