Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Часть 2 (страница 31)

Фанд вышла. От воспоминаний от подарков магистра Элинор бросило в дрожь, опять видеть, прикасаться... Она не понимала, отчего это так действует на нее?

— Бессмертные Боги, как жутко... — прошептала Элли.

— Мне тоже, — откликнулась Брианна.

Элли взглянула на соседку и едва удержалась от едкого высказывания. Полчаса и ей было страшновато перед первой игрой, но вот теперь... ноги буквально не шли.

«Тебе-то чего бояться? — хотелось спросить. — Тебя и пальцем не тронут».

Но все же это была милая, уже родная Брианна, которую не хотелось обижать, и Элли промолчала.

— Может быть, наденешь то платье... симпатичное? — с улыбкой спросила Бри.

Элли раскрыла было рот, чтобы все-таки разразиться гневной речью, но ответила по обыкновению вежливо:

— Не стоит. Игровой персонаж у меня будет красивый, я надеюсь, а в каком платье я сижу за столом... кому какая разница?

«Только не это платье. Хоть в ночной рубашке, лишь бы не в нем!» — платье все еще вызывало ужас, будто и не прошел почти год с ее поездки в Магистериум. Наряд казался враждебным и разумным существом.

Подруги вышли из комнаты и направились из общежития к стадиону. За окном их комнаты, помахивая крыльями и ногами, сидела на лепнине нахальная пикси и доедала второй леденец.

Элли и Брианна действительно пришли на стадион одними из последних — трибуны клубов были полностью заполнены студентами всех пяти курсов. Девушки нашли свободные места и сели, погружаясь в атмосферу праздника.

Первых за игровые столы вызывали более опытных старшекурсников. Элинор уже поняла, что будет сидеть здесь до вечера. Но вскоре, заглядевшись на красочное представление, она почти потеряла счет времени.

По сторонам девушка почти не смотрела, только перед собой и чуть наверх, туда, где персонажи в замысловатых нарядах скрещивали мечи, пускали стрелы, швыряли в противников огонь и взрывающиеся от соприкосновения с голограммами заклинания. Почти каждый персонаж карты, оживленный магией, произносил какую-нибудь фразу: угрожающую или забавную, гибель тоже сопровождалась разнообразными звуковыми эффектами.

Иногда персонажи карт били в голографический образ самого игрока, тогда его шкала жизни уменьшалась. Именно ее обнуление и считалась окончательной победой, и существовало несколько способов этого достичь максимально быстро — заставить противника выбросить все карты или, загородившись своими Командорами, бить по игроку.

В среднем одна битва длилась полчаса, и Элли выныривала из своих мыслей, только слыша голос мастера Баркли, объявлявшего имя очередного победителя. Тогда она мельком бросала взгляд на преподавательскую трибуну, в очередной раз с радостью убеждаясь, что почти не может разобрать лиц, и надеясь, что оттуда так же никто не видит ее саму.

Но время шло, и вот за игровые столы начали приглашать первокурсников. Элли опять ощутила, что ее внутренности скрутил страх — она только сейчас осознала, что совсем не знает свою колоду, ее возможностей, сочетаний карт, ведь весь этот год она училась на простой колоде Фанд. Теперь желание сбежать стало мучительно сильным, но отчего-то она все тянула с решением встать и уйти, ограничиваясь мечтами о том, чтобы оказаться в безопасных стенах своей комнаты. Может быть, она все же на что-то надеялась?

Она увидела, как Грэм уходит со стадиона, победив своей колодой лучника Дениз Баркли. Элинор почти привстала, готовясь пойти за ним следом, но тут услышала собственное имя.

— Иди, покажи всем, как сражается «Единорог», — услышала Элли рядом полный довольства голос Фанд и медленно пошла по ступеням вниз, в центр стадиона, за игровой стол.

Уже садясь на место, она увидела, что по жребию ей в противники досталась Констанс Райли, и окончательно потеряла боевой дух. Мало что младшая племянница директора постоянно выводила окружающих на эмоции откровенной неприязнью, словно полностью уверенная, что ее не накажут, так еще она из «Мантикоры». Тактика этого клуба казалась Элли самой опасной — быстрая, яростная, с ударами в основном по герою.

Элли все медлила, а Констанс уже активировала своего героя, создав в воздухе голограмму, и предстала перед зрителями в виде валькирии в лебедином шлеме и с огромным, совсем не похожим на историческое оружие мечом.

«А я-то сама кто? — растерянно подумала Элли. — Маг?»

Она совсем не ощущала свою колоду «светлой», скорее лукавой и сумеречной, способной создавать иллюзии. Сейчас Элли уже откровенно сожалела о том, что пошла на поводу у Фанд и согласилась скрыть свой Миракль от других. Возможности у карт были многогранны и разнообразны, пока девушка могла только догадываться о ее возможностях. Ее неопытность давала фору противнице.

Она провела рукой по кристаллу слева, слегка нажимая на него, и активировала свою голограмму. В воздухе перед валькирией появилась тонкая девушка с посохом, увенчанным драгоценным камнем. Все-таки жрица: в длинном прозрачном платье с вырезами и рукавами до самой земли. Голограмма развернулась в воздухе и замерла, направив на противницу длинный посох. Валькирия ответила гортанным приветствием, оставаясь почти недвижимой.

Первый ход выпал Констанс, и она сразу выбросила карту, пусть слабую, всего за один кристалл маны, но все же... Элли оглядела свою «руку» из шести карт, которые достались ей на начало игры. Первый ход она могла бы сделать только за три кристалла, значит, Констанс скоро ударит по ней. По той хрупкой жрице, которая кружит сейчас в воздухе, создавая радужные переливы движениями посоха.

Второй ход Элли действительно пропустила — просто не было настолько дешевых карт — но на третьем выложила Командора, временно заслонившего ее жрицу от нападок мечницы. К счастью, карты Цитадели и Покрывал Владений можно было выставлять, не обращая внимания на количество кристаллов маны, а значит была надежда получить хотя бы одну годную Стихию, которую можно использовать позже.

На следующем ходу ей удалось выложить на поле Герольда — юношу-менестреля, появление которого сопроводила лютневая музыка. Еще через мгновение ее уже почти погибший Командор получил от него полное восстановление здоровья. Элли выдохнула и села поудобней.

«Может быть, проиграю не совсем позорно», — подумала она с воодушевлением.

Теперь она расходовала на каждом ходу уже по одной-две карты, стараясь хотя бы догадываться, как они будут взаимодействовать. Иногда пара карт начинали светиться нежным сиреневым ореолом, но что это могло значить, Элли пока не понимала. В других колодах такого эффекта не наблюдала, а попробовать выложить карты вместе пока не хватало кристаллов маны.

В «руке» постепенно скапливались сильные карты. И, хоть шкала жизни жрицы постепенно уменьшалась, Элинор наконец-то ощутила азарт. Констанс сражалась в лучших традициях стратегии «Мантикоры» — выбрасывала на поле карты, ориентируясь на их силу и не заботясь о том, какие эффекты они производят совместно. У нее была темная, даже мрачная колода, с троллями и иными чудовищами, и тем зрелищнее казалась ее битва с романтично-прекрасной колодой «Лилий и Роз».

Наконец-то Элли получила десять кристаллов маны и смогла выставить на поле Артефакт, сильную карту, дающую заклинания. Это была та самая карта, про которую Брианна как-то сказала, что она похожа на саму Элинор. Но ни тогда, ни сейчас девушка не видела особого сходства, кроме темно-рыжих волос.

Персонаж появился в воздухе в ореоле лилового света, с боевым кличем, и перед Элли на столе возникла новая карта заклинания — огненный шар, отнимающий десять очков жизни у персонажа противника.

Девушка покосилась на величественную валькирию Констанс. У той оставалось тридцать очков жизни из пятидесяти, а у жрицы Элинор всего четырнадцать.

«Если я проживу еще два хода, то выиграю», — подумала Элли, но не менее ясно она понимала, что ей этого не дадут.

Констанс заслонилась несколькими Командорами и двумя собственными Артефактами — огром и темным магом, которые каждый ход давали валькирии новое оружие. Элинор поняла, что ее спасет только массированная очистка стола и склонилась над своей «рукой», изучая: что может ей помочь?

Подходящее заклинание нашлось, пусть и не идеально чисто убирающее персонажей противника — два Командора все равно оставались, ослабевшие, но живые и непробиваемые. Может быть, один из Герольдов мог увеличить урон, но времени подбирать подходящее уже не оставалось. Элли почти на удачу отправила на поле очищающее заклятие, которое словно напалмом вычистило мрачных подручных мечницы. Два Командора действительно остались на поле и ударили — один в Артефакт, другой в персонажа-жрицу.

Элли получила еще одно заклинание взрыва, но на третье у нее надежды не оставалось

— Артефакт просто не доживала до конца следующего хода. Командоры Констанс скорее всего ударят по ней. У самой рыжеволосой девы, при всей ее силе, не доставало сил убить обоих.

Общими усилиями своих карт Элли удалось уничтожить одного из персонажей — темного мага, который исчез с поля с душераздирающим воплем, и обреченно посмотрела на имеющиеся в «руке» карты.

Она поняла, что ей совсем не выпадали карты Магистров, персонажей, имеющих собственное оружие. В руке такой был только один, но чем он мог помочь, если атаковать будет лишь через ход? Элли почти застонала, проигрывать на последней минуте, когда уже почти все получилось, было мучительно. И тут карта Магистра засветилась розовато-сиреневым сиянием, и вместе с ней карта Герольда. Элли посмотрела внимательнее, действительно ли поняла все правильно... хватает ли кристаллов маны... Маны на обе карты хватало.