Ри Мацурова – Не отвечай мертвецам (страница 5)
Как только ноги Молли касаются земли, они подкашиваются. Мы с Брукс успеваем подхватить её под руки и отводим от стены. Молли опускается прямо на влажное покрытие, не обращая внимания на грязь, и пытается расстегнуть страховочную систему дрожащими пальцами.
– Сними её, – просит она. – Пожалуйста, сними с меня это.
Я опускаюсь перед ней на колени и помогаю открыть пряжку. Брукс придерживает Молли за плечо, пока та всё ещё смотрит вверх, на неподвижно висящую верёвку.
– Она же правда застряла, – шепчет Молли. – Я не придумала.
– Правда, – отвечаю я. – Но она не порвалась.
Молли переводит взгляд на меня.
– А могла?
Я хочу сказать, что нет. Что такое невозможно. Что оборудование проверяют каждый день, а серьёзные несчастные случаи случаются крайне редко. Но перед глазами возникает темная дорога, залитый кровью салон и дерево, которое тоже не должно было упасть.
– Нет, – говорю я после короткой паузы. – Не могла.
После неудачной попытки полазать на скалодроме, Молли ни в какую не хочет здесь оставаться. Она уговаривает нас пойти в новую кафешку недалеко от парка, где подают какие-то сногсшибательные невероятные тако. Конечно, Молли сейчас нам что только не прорекламирует лишь бы не оказаться вновь на этой скале смерти. Брукс надувает щеки, матерится, но всё же соглашается с подругой, несмотря на то, что до конца проката у нас остается целый час.
Через пятнадцать минут мы уже сидим за столиком на веранде. И автоматические пульверизаторы брызгают капли на наши плечи.
– Такие же тако продает у нас индус на заправке. В десять раз дешевле, – говорит Брукс, сделав малюсенький укус.
Увидев раздосадованную Молли, я говорю:
– Зато здесь красиво.
Кафе внутри выполнено в стиле современной мексиканской асьенды: на стенах – светлый известняк, на полу – терракотовая плитка ручной работы. Отсюда и такие цены.
– Простите меня, девочки, если правда так не нравится, я могу оплатить. А заодно и верну вам деньги за прокат снаряжения.
– Брось, – Брукс машет рукой. – Я всё равно хотела с вами кое-что обсудить, поэтому хорошо, что мы здесь.
Она игриво выгибает бровь. И у меня от её загадочного взгляда сосет под ложечкой.
– Я передумала праздновать день рождения в «Черном кролике». И вообще, в Сити.
Молли давится матчей-тоником, который чуть не выливается у неё из носа.
– Что? Ты нас бросаешь?
– Нет, конечно! Я хочу, чтобы мы с вами отправились загород все вместе. Сняли дом…
Спина покрывается ледяным потом. Мне кажется, что моё тело поместили в прозрачный аквариум, налили воды, а Брукс и Молли остались снаружи. Я их не слышу, будто между нами тонна стекла. Я не хочу, чтобы всё повторилось. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу.
– Нэнси, а-у-у, – Брукс щелкает пальцами перед моими глазами. – Ты не рада?
Встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями.
– Прости, я ничего не понимаю. Мы собирались праздновать через неделю. Почему… почему не «Черный кролик»? Ты разве не забронировала столик?
– Уже отменила. Я подумала, что просто не переживу, если случайно встречу там Коннора. Это испортит мне день.
Если скажу Брукс о том, что вероятность в городе на почти девять миллионов человек встретить придурка-бывшего ничтожна мала, она кинет в меня тако. Коннор и правда периодически зависает в «Черном кролике» со своими приятелями. Так она и узнала об этом месте.
– Но как ты собираешься искать дом за неделю? Сейчас лето. Наверняка что-то приличное люди бронируют за год.
– Друзья родителей Джейка уехали на лето в Европу. У них теперь пустует дом на Файер-Айленде. Они вообще не собирались сдавать его в аренду, но ради Джейка сделали исключение. Не зря мы с ним подружились на первом курсе. Конечно, в таком случае придется его позвать. И друга, как его там?
– Майло, – подсказывает Полли.
Я упираюсь в неё ошарашенным взглядом.
– И ты собралась звать на свой день рождения человека, чье имя не помнишь? Ещё и ночевать с ним под одной крышей в какой-то глуши.
– Я просто забыла, – Брукс стонет, как раненый тюлень. – Почему ты так сопротивляешься?
Слова застревают в горле. Мы знакомы с Полли и Брукс по колледжу, и никогда особо не делились друг с другом глубокими личными переживаниями. Сейчас не время посвящать их в то, что произошло со мной.
– Не знаю. Я… – судорожно подбираю слова, – боюсь диких животных.
– Дикие животные на Файер-Айленде? Ты совсем сдурела? Это, может, у вас в Луизиане на каждом шагу можно встретить крокодила, здесь их нет.
Тут зато на каждом шагу водятся мерзкие бывшие.
– Нэнси, посмотри фотки, если хочешь, – Молли пожимает плечами. – Там правда классно. Есть много баров.
Я достаю телефон, вбиваю «Файер-Айленд» и первым делом мне открывается зеленый заповедник, полный деревьев. Наверное, по моему лицу подруги понимают, что я не в восторге.
– Лучше посмотри, какой там пляж. Ты давно ездила на пляж? – Молли поворачивается к Брукс. – На чем мы, кстати, поедем? Там же вроде запрещены машины.
От этой новости напряжение меня внезапно отпускает.
– Ты без машины, наверное, даже мусор не выносишь. Поедем на пароме.
– Паром? – с улыбкой спрашиваю я. – Паром – это круто. Что же вы раньше не сказали?
– Будто бы у тебя был выбор, идти или не идти на мой день рождения!
– Прости, просто у меня были некоторые сомнения насчет этой идеи… но да ладно, мне пора бежать. Я обещала Дороти успеть к «Сахарной бойне».
Брукс церемонно закатывает глаза.
– Скинь мне, кстати, номер Сью, твоей подружки. Я хотела добавить её в наш общий чат.
Я киваю. Хотя мне не совсем нравится, что Брукс и Сью подружились. Я зачем-то наврала моим друзьям по колледжу, что прежде никогда не жила в Нью-Йорке. Заодно я соврала им и о нашем знакомстве со Сью. Просто вырвалось. Теперь из-за этого будет столько сложностей. Сьюзанн не любит лгать. А кто любит? Только разве психи вроде меня, да и то я сама этому не рада.
Пирс
Квартира доктора психологических наук находится в Бруклине. Совсем недалеко от жилища Нэнси и от места моего следующего убийства.
Я никогда не выбираю сам, кого убивать. Выбирает начальство, а я лишь исполняю его приказы. Почитает ли система правосудия Соединённых Штатов меня невиновным? Вряд ли. Хотя до сей поры у них никогда не было ко мне претензий. Даже родственники жертв напрямую меня не бранили, они всегда находили ответственных: правительство, профсоюзы, наплыв беженцев. Это их право. Человеку проще что-то принять, когда он видит четкие взаимосвязи между действиями и последствиями. Несколько сотен бездомных умерли от жары? Дело в капитализме. Школьник покончил с собой? Причина в новой реформе образования. Если обрезать эти ниточки, человечество сойдет с ума.
Кого, интересно, будут винить в смерти Али Юсуфзая?
На Флэтбуш-авеню демонтируют знаменитый кинотеатр «Коронет». Точнее знаменитый для тех, чья молодость пришлась на девяностые и кто застал плёночные проекторы. Для всех остальных – это просто несуразное нечто посреди улицы. После закрытия кинотеатра в вестибюле какое-то время работал магазин дешёвой мебели, а бывший зрительный зал использовали как склад. Когда внутри обнаружили асбест, здание признали аварийным. Теперь на его месте застройщик собирается возвести восьмиэтажный жилой дом.
Пять минут до станции «Черч-авеню», улыбчивый консьерж, личное место на парковке – всё как по инструкции. Денег срубят немерено. Когда-нибудь. Но а сейчас здесь просто пыль и строительный мусор, мешающий на проезжей части.
Я прибываю заранее, чтобы тщательно всё осмотреть. Сегодня мне стоит быть особенно осторожным, потому что время играет важную роль. Если не успеть, то от этого парня не будет толка даже после смерти.
Фасад кинотеатра уже почти исчез за строительными лесами и защитной сеткой. Вертикальная вывеска, на которой когда-то светились буквы, снята наполовину. Верхние секции лежат во дворе среди погнутых металлических рам, а нижняя часть по-прежнему держится на стене, оставляя на выцветшем кирпиче длинный ржавый след. Она прикрыта фанерными щитами, образующими над тротуаром узкий проход.
Рабочие разбирают фасад сверху вниз.
Али работает на среднем ярусе, примерно на высоте четвёртого этажа. Вместе с напарником он демонтирует наружную часть козырька и прилегающие к ней декоративные панели.
На нём каска, защитные очки и страховочная привязь. От спины тянется страховочная линия, соединённая с временной системой креплений, установленной вдоль стены. Когда Али перемещается по настилу, карабин скользит вместе с ним.
Я наблюдаю за работой из-за ограждения, пока Али заканчивает очередной участок. Он дважды проверяет трос на панели, поднимает руку и подаёт знак рабочему внизу. Металл медленно отходит от стены и повисает в воздухе.
Али говорит что-то напарнику, указывает на часы и начинает спускаться. Обеденный перерыв.
Я жду, пока последний рабочий покинет леса.
Шум не прекращается полностью. На другой стороне здания продолжает работать погрузчик. По Флэтбуш-авеню идут автобусы. Защитная сетка шелестит, ударяясь о стойки. Но на среднем ярусе никого не остаётся.
Я прохожу вдоль ограждения и нахожу служебный вход.