Ри Мацурова – Не отвечай мертвецам (страница 1)
Ри Мацурова
Не отвечай мертвецам
Предупреждение
«Не отвечай мертвецам» – новелла в жанре хоррор-слэшера с элементами dark romance. История содержит сцены и темы, которые могут оказаться триггерными для некоторых читателей: посттравматическое стрессовое расстройство, смерть близких, преследование, сталкинг, жестокость и элементы сомнительного согласия. Пожалуйста, позаботьтесь о своём эмоциональном состоянии.
Но если вы готовы, добро пожаловать в Тсуговую лощину.
Нэнси
Одиннадцать лет подряд мне снится один и тот же сон.
Ночь. Хвойный лес. Машина сворачивает с шоссе на просёлок, ведущий к одинокому дому. Четыре часа назад мы выехали из Нью-Йорка, и с тех пор за окнами не осталось ничего, кроме тёмных гор, озёр и бесконечных сосен.
Я говорю сидящим спереди родителям:
– У меня разрядился телефон. Дайте мне кто-нибудь зарядку.
– Посмотри в багажнике, – отвечает мама, зевая. – Но можешь и потерпеть, мы скоро приедем.
У нас старенький «Форд Эксплорер», поэтому в багажник можно пролезть прямо из салона, если немного отодвинуть спинку заднего сиденья. Я так и делаю. Затем на ощупь отыскиваю дорожную сумку. Белый провод лежит прямо сверху. Как только мы доберёмся до летнего домика, который родители сняли на День независимости, я смогу подзарядиться. Надеюсь, там есть электричество и хотя бы одна нормальная розетка.
Когда я выныриваю из багажника, вдалеке уже виднеется белое крыльцо, освещённое подвесным фонарём. Мы подъезжаем, и дверь резко открывается. К нам выходит мужик с усами в форме подковы и машет рукой. На нём идиотская соломенная шляпа, какие обычно надевают на пугала.
– Семья Халлиуэл? Вы прямо по секундомеру. Добро пожаловать в парк «Тсуговая лощина».
Папа выходит из машины, хлопает дверцей и пожимает ему руку.
– Комаров тут у вас много?
Он пытается отогнать жужжащую над ухом тварь.
– Как и везде у воды.
– Ясно. У нас с собой есть аэрозоль от насекомых. И пара ловушек для крыс.
– Насчёт крыс не беспокойтесь. Мы их потравили ещё прошлым летом. Больше они нас не беспокоили.
– Да? Вы бы сказали, и мы бы привезли своих из Нью-Йоркского метро.
Они смеются. Громко. Будто это самая смешная шутка, какую им доводилось слышать. Мама тоже здоровается с хозяином, премило ему улыбнувшись. Затем он наклоняется ко мне и принимается идиотским писклявым голоском спрашивать: «А кто тут у нас?». Я хмурюсь. Мне давно не пять лет. И даже не восемь. Целых девять, между прочим. За свои годы я уже успела научиться нырять с бортика и умножать столбиком, отчего ребёнком себя больше не считаю.
Мы отправляемся в дом. Я наконец нахожу, где зарядить телефон. К сожалению, связь здесь ни черта не ловит, но это не так уж страшно. Мы специально приехали отдохнуть вдали от цивилизации, чтобы побыть наедине с природой. Купаться в озере, собирать чернику, гулять по лесным тропам и смотреть фейерверки с деревянного причала.
Машина хозяина коттеджа припаркована сбоку. Он не хочет нам мешать и после небольшого инструктажа, как правильно запускать запасной генератор и включать насос, подающий воду из скважины, услужливо отчаливает восвояси. Поездка выдалась утомительной, и мы втроём разбредаемся по комнатам на втором этаже, где нам уже застелили постели – очень мило со стороны этого деревенского чудака. Практически как в пятизвёздочном отеле.
А затем я просыпаюсь. Грудь сдавливает так, будто на неё сел великан. Мне совершенно нечем дышать. Прямо перед моей кроватью висит белый плакат, на котором крупными чёрными буквами написано:
Я никогда не сплю в полной темноте, чтобы, проснувшись, сразу его увидеть. Делаю всё, как велел психолог. Называю пять вещей, которые вижу. Четыре, которых могу коснуться. Три звука, которые слышу. А затем чуть приоткрываю окно, и в затхлую комнату врывается запах дождя.
Начинает отпускать.
На часах три пятнадцать. К счастью, утром мне не придётся бежать на пары – сейчас лето. Можно попробовать чем-нибудь отвлечься. Ха. Как будто после такого я вообще способна уснуть. На первый взгляд мой сон может показаться не таким уж страшным. Обычная семейная поездка, старый дом посреди леса, ничего особенного. Наверняка большинство решило бы, что я драматизирую, – по крайней мере, именно это было написано на лице моего школьного психолога, когда я впервые рассказала ему о кошмаре. Но на свете не существует чудовища, которое пугало бы меня сильнее, чем эта чёртова дорога.
Когда-то я уже по ней ехала. Одиннадцать лет назад. Мы с родителями сняли летний домик в глуши Адирондакских гор, чтобы провести День независимости всей семьёй. Я тогда хотела остаться в Нью-Йорке, потому что в кинотеатрах шла «Головоломка», а я обещала Сью посмотреть её вместе. Мне совсем не хотелось несколько дней торчать в скрипучем доме посреди леса, наверняка полного привидений. И, как оказалось, зря родители меня не послушали.
В тот день на нашу машину рухнула сосна – старая, высохшая изнутри, с корнями, размытыми недавними ливнями. Ствол проломил крышу прямо над передними сиденьями. Тело моей матери размозжило в лепёшку. Её рука торчала из-под искореженной двери, бледная и неподвижная, как от сломанной пластмассовой куклы. Отец всё ещё мог дышать, хотя сухая ветка пробила ему живот насквозь. Крови было так много, что она стекала между сиденьями и собиралась у моих ног тёплой липкой лужей. А я осталась невредима, потому что именно в этот момент полезла в багажник за проводом от зарядки. Не знаю, кто меня спас – ангел-хранитель или сам дьявол, – но с тех пор я не была ему благодарна ни единой секунды.
В газетах происшествие прозвали «Пункт назначения в Тсуговой лощине». Пункт назначения в, мать его, Тсуговой лощине. Как будто это не трагедия, уничтожившая во мне всё живое под корень, а название какого-то низкопробного ужастика, который крутят в кинотеатрах за полцены на ночных сеансах. Я до сих пор не могу в это поверить. Ни в газетные заголовки, ни в то, что моя жизнь реальна и однажды я не проснусь от этого затянувшегося кошмара.
Завариваю себе успокаивающий чай с мелиссой и достаю ноутбук, чтобы поскролить ленту в социальных сетях и больше не думать о сне. Обычно состояние полного опустошения длится первые полчаса, а потом, когда я возвращаюсь к привычной рутине, мысли заполняются посторонними вещами и я перестаю заниматься самобичеванием.
На страницах друзей не появилось ничего нового. Печально. Значит, придётся снова зависнуть на «Дружеском плече» – сайте психологической поддержки. За семь долларов в неделю там можно в любое время связаться с одним из волонтёров-консультантов, готовых помочь человеку пережить кризис. Со мной такие кризисы случаются чуть ли не каждую ночь, поэтому подписка давно себя окупила.
Я не привыкла искать утешения в разговорах с близкими. Так повелось с самого детства. После смерти родителей я переехала из Нью-Йорка в колониальный особняк бабушки и дедушки неподалёку от Нового Орлеана, и всё оставшееся детство провела в атмосфере благополучного удушья. В их доме время словно остановилось: тяжёлые шторы не раздвигали даже днём, серебро начищали по субботам, а за ужином нельзя было класть локти на стол и упоминать ничего, что могло испортить аппетит. Мои ночные кошмары, судя по всему, относились именно к этой категории.
Закончив школу, я поняла, что больше не выдержу ни Луизиану, ни этот дом, ни заботу, которая затягивалась на шее туже с каждым годом, и вернулась в Нью-Йорк. Здесь никто не помнит о том, что произошло со мной одиннадцать лет назад. Почти никто. Но люди, которым я всё-таки решалась рассказать, почему-то вскоре исчезали из моей жизни, растворяясь в безымянной толпе мегаполиса.
Я снова захожу на «Дружеское плечо» и жду, когда система подберёт мне свободного консультанта. На экране пляшут милые зайчата, которые, скорее всего, должны меня успокоить, но вместо этого у меня, кажется, поднимается давление. Я стучу пальцами по столу и бесцельно оглядываю комнату.
Она такая маленькая, что, сидя на кровати, можно одновременно дотянуться до письменного стола, шкафа и двери. Подоконник заставлен учебниками по анатомии и коробками с добром из Луизианы – в комнате для них просто не нашлось другого места. На стенах висят старые киноплакаты, которые мне бесплатно отдали в одном кинотеатре перед закрытием. Среди комедий и мелодрам затесались фильмы ужасов: огромная муха со светящимися глазами, окровавленная хоккейная маска и черноволосая девушка, зажимающая себе рот.
Мне нравятся хорроры. В них зло почти всегда имеет форму. Маску. Лицо. Тело, в которое можно выстрелить и вонзить нож. С ним можно бороться. Иногда его даже удаётся победить. В жизни всё устроено иначе. Зло просто забирает всё, что хочет, и продолжает безраздельно властвовать.
Я снимаю комнату у милой женщины по имени Дороти, которая прямо сейчас сладко спит за стенкой. У неё никогда не было ни мужа, ни детей, ни даже кошки или собаки. После шестидесяти Дороти решила, что ей стало слишком одиноко в огромной квартире, и нашла квартирантку. За аренду я плачу сущие гроши, но в обмен должна смотреть с ней «Сахарную бойню» каждую пятницу и иногда есть домашнее печенье. «Должна» – не совсем правильное слово. Меня всё устраивает. Я бы так всю жизнь и прожила. Хотя первое время мне до одури хотелось найти парня, съехаться с ним и наконец обзавестись чем-то похожим на нормальную жизнь.