Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 38)

Я не успела её задержать. Девочка бросилась вперёд, вылетела из-за занавесок и за мгновение ока очутилась перед отцовским столом, прямо напротив матери. Скавронская глядела на дочь с открытым ртом. Глаза у графини расширились до предела.

А девочка меж тем продолжала кричать прямо ей в лицо:

— Ты негодяйка! Ты гнусная женщина! Правду о тебе говорят! Правду, что ты недостойная и… падшая!

— Мари… — выдохнула поражённая графиня.

— Мари! — граф бросился к дочери. На его лице отразился шок и неприкрытый испуг. Он мельком заметил меня, когда я также выскочила из своего укрытия. — Мари, как ты оказалась здесь?! Анна Сергеевна?!..

— Алексей Дмитриевич, простите, я всё объясню!

Мы выпаливали слова, перебивая друг друга. Но Мари ничего не слышала, ни на кого не обращала внимания. Она безжалостно приколачивала словами женщину, растерянно глядящую на неё. Графиня пребывала в ужасе, но, полагаю, не ошибусь, если скажу, что в этом ужасе не было главного — чувства вины.

— Ты злая! Жестокая! Бездушная! — вопила Мари отчаянно.

— Мари, как ты разговариваешь с матерью?! — взревела Ольга Михайловна.

— Ты мне больше не мать!!! — оглушительно закричала девочка и бросилась вон из кабинета.

— Мари! Мари! Мари!.. — мы окликали её один за другим.

Я понимала, что звать бесполезно, нужно немедля догнать несчастного покалеченного ангела, иначе быть беде. Я понеслась к двери, за которой секунду назад скрылась Мари, но меня перехватила за рукав платья графиня.

— Я требую объяснений! — зарычала Скавронская. — Ты, потаскуха, решила натравить на меня дочь?!

— Вы только что самолично продали собственную дочь!

— Ольга, уймись! — к нам подлетел граф и попытался оттащить от меня свою пока ещё жену. — Немедленно убирайся отсюда!

Однако Ольга Михайловна так просто не сдалась. Он буквально вонзилась когтями мне в запястье, чуть не порвала ткань. Я билась изо всех сил, но хотела только одного — отделать от грязных лап графини и скорее догнать Мари.

— Прикажи лучше убраться отсюда своей потаскухе! — закричала Скавронская. — Ты разве не видишь, что это она настроила и тебя, и Мари против меня?!

— Да пустите же! — я брыкалась и пыталась её отвадить, но в графиню реально словно бес вселился — он будто боролась за собственную жизнь, а на деле просто не выпускала меня из своих когтей. — Ольга Михайловна, успокойтесь! Мне надо найти Мари! Сейчас же!

— Мари — моя дочь! Ты ей не мать! Ты наговорила бедной девочке низостей обо мне!

— Довольно того, как вы сами себя унизили в её глазах!

— Что ты сказала?!

В следующую секунду хватка графини ненадолго ослабла, но лишь для того, чтобы нанести мне сокрушительный удар — Скавронская отвесила мне такую пощёчину, что у меня звёзды замерцали перед глазами.

— Дрянь! — выругалась она попутно.

— Ольга! — взревел Алексей Дмитриевич и, не жалея сил отшвырнул жену прочь.

Она не удержалась на ногах, упала на пол и тотчас завыла, скорее от обиды, нежели от боли. Скавронский не глянул в её сторону, подбежал ко мне, схватил за плечи.

— Анна Сергеевна, как вы? Простите меня, простите ради бога, Анна…

— Всё… в порядке, — пробормотала я, ещё не до конца придя в себя и ощущая во рту солоноватый привкус крови — кажется, графиня разбила мне губу.

— Анна, заклинаю вас, простите, — шептал граф.

— Надо… найти Мари… — выдохнула я слабым голосом. — Немедленно надо найти Мари.

— Да, да, вы правы. Идёмте же.

Граф взял меня под руку, и мы направились на выход из кабинета. Я в последний раз глянула на графиню — она лежала, как и прежде, скрючившись на полу и билась в безутешных рыданиях. Больше я не испытывала к ней жалости. Эта женщина, несомненно, больна — больна и душой, и телом. Бесполезно как-либо объясняться с ней. У неё своя, только ей подвластная логика, и я не уверена, что хотела бы её понимать.

Вместе со Скавронским мы вышли в коридор, стали прочёсывать комнату за комнатой. При каждой неудачной попытке мы всё ускоряли шаг, начинали всё больше торопиться.

— Мари! — звал Алексей Дмитриевич. — Мари, где ты?!

— Мари, милая! — кричала я, снова и снова безуспешно бродя от одного помещения к другому. — Мари, пожалуйста, покажись!

Она не отзывалась. Вскоре к нашим поискам присоединились Марфа Васильевна, Иван Петрович и Степан Михайлович. Все, кто находился сейчас в доме, за исключением графини, суетились и обыскивали всё, что только можно обыскать.

Прошёл уже час, но Мари так и не нашлась.

Глава 56

— Мари! Мари! — раздавалось отовсюду.

Я уже сбилась с ног, сорвала голос до хрипоты, но не прекращала поиски. Однако время шло, а результата не было. В груди сгущалось вязкое отчаяние.

— Да где же она?.. — я едва сдерживала панические слёзы.

— В доме её нет, — заключил Алексей Дмитриевич.

— Я кругом пробежался, — доложил наш повар, Степан Михайлович.

— Пресвятая Богоматерь, куда ж ей было податься?! — причитала Марфа Васильевна.

— Может, прячется где-то?.. — предположил Иван Петрович.

Прячется…

Господи, Мари, сейчас не время для пряток!

В самом деле, что она могла учудить? Я знала, что порой моя воспитанница могла выкинуть какой-нибудь финт, но в последнее время она вела себя прилежно, очень старалась и не устраивала скандалов попусту.

Нет, сейчас она не напоказ бунтовала. Она действительно желала скрыться, по-настоящему. Раствориться, стать невидимкой. И я понимала её чувства — и взрослому было бы трудно снести такой удар, а уж десятилетней девочке…

Боже, подскажи мне! Дай знак!

Никогда прежде я не готова была настолько уверовать, как сейчас! Сейчас я способна была поверить во что угодно! Лишь бы только найти мою девочку!

Мою?.. Да, мою. Мою родную. Не по крови, но по сердцу, по душе. Пусть я никогда не стану Мари матерью, всё, что мне нужно, это знать, что с ней всё хорошо, что она в порядке, что ей ничего не грозит. А сейчас ей грозило буквально всё, что угодно. Кто знает, как отреагирует хрупкая психика Мари на предательство матери? Что, если прямо сейчас её где-то бьёт жестокий приступ, а она даже не в состоянии позвать на помощь? Что, если приступ будет стоить ей жизни?..

Я запретила себе думать о подобном, запретила страдать, паниковать и отчаиваться.

В этот момент почувствовала, как что-то тёплое коснулось моей руки.

— Анна, — произнёс Алексей Дмитриевич, взволнованный не меньше моего, — вы лучше всех знаете, как могла поступить Мари. Давайте подумаем вместе — куда она могла убежать?..

Я покачала головой. Увы, экстрасенсорными способностями я не обладала. Хотя сейчас не отказалась бы от дара телепатии или предвидения.

— Нужно прочесать сад, — решил граф.

Я кивнула. Все двинулись на новое место поисков, и это снова отняло немало сил и времени. Уже темнело, солнце опускалось за горизонт. Дни были ещё слишком короткими, и к пяти часам устанавливалась кромешная тьма. А меж тем поиски ни к чему не приводили.

И вдруг меня осенило…

— Конюшня… — пробормотала, как во сне, пробираясь через кусты.

Мой голос услышал Алексей Дмитриевич. Он посмотрел на меня вопросительно, и я повторила уже твёрже:

— Конюшня.

— Господи, — обронил Скавронский и кинулся в сторону пристроек рядом с домом.

Я помчалась вместе с ним. Степан Михайлович и Иван Петрович побежали следом. И как только мы ворвались в конюшню, подтвердились наши худшие опасения.

Конюх Василий Петрович преспокойно спал в углу. Скорее всего, он просто устал за весь день и решил отдохнуть, пока никому не требуется никуда ехать. Я подлетела к нему первой и стала трясти.

— Василий! Василий, проснитесь же!