Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 36)

Я только сейчас заметила, что оба они одеты в дорожные наряды. Граф натягивал перчатки, и я в который раз невольно залюбовалась его руками.

— Вы куда-то уезжаете? — осведомилась я, отчего-то ощутив грусть, что Скавронский покидает имение.

— Ненадолго, — он подошёл к дочери, обнял и поцеловал Мари на прощание. Графиня так и осталась стоять в стороне. Кажется, её до сих пор немного «штормило». Наконец Алексей Дмитриевич выпрямился и сообщил: — Будем к обеду.

— К обеду подадут французские пирожные! — похвасталась Мари. — Если я выиграю в прятки. Анна Сергеевна пообещала.

Он улыбнулся сдержанно:

— Ну, что ж, тогда постарайся к моему возвращению выиграть не все пирожные. Я ведь их тоже люблю.

Скавронские ушли, а мы с Мари продолжили игру.

Во втором раунде ей также не удалось как следует спрятаться. Но уже начиная с третьего девочка поняла логику этой бесхитростной игры. И мне пришлось здорово поднапрячься, чтобы её отыскать. И, конечно, Мари осталась недовольна результатом — пирожных-то очень хотелось. Так что мы сыграли ещё, а потом ещё.

Где-то на пятом или даже седьмом подходе она умудрилась скрыться довольно далеко. Прежде пряталась в соседних помещениях, но не дальше. А теперь, видимо, осмелела и сообразила, что в имении предостаточно места для таких забав.

— Мари! Мари-и-и!.. — звала я, обходя комнату за комнатой.

Прошла минута, другая, третья… Уже, наверное, с четверть часа я бродила по дому, но никак не могла отыскать проказницу. Кажется, всё обсмотрела вдоль и поперёк.

— Мари, ты где? — хотела я схитрить.

Но моя маленькая воспитанница не поддалась на провокацию. Она даже звука не издавала, чтобы не выдать себя.

— Мари?.. Ау!..

Я обошла весь второй этаж, спустилась на первый, затем снова вернулась на второй. Пришлось подняться на третий. Исследовала пространство со всей тщательностью, но пыталась не упустить момент, когда Мари ринется в гостиную, к камину — ведь только так победа засчитывалась.

— Мари, я скоро совсем сдамся! — объявила я, но и это было тоже провокацией.

Но когда малышка и на эту уловку не поддалась, я забеспокоилась. Хотя постаралась сохранить спокойствие.

Где же она может быть?..

Одна нехорошая мысль стрельнула в голове, но я отринула её, как невозможную. Нет, Мари точно в доме…

— Мари, ты здесь? — я открыла дверь будуара.

Пусто.

Что я ещё не смотрела? Вроде бы всюду прошлась, везде побывала.

И вдруг поняла! Единственное место, куда я не заходила, — кабинет Скавронского. Но разве Мари могла пойти туда? Как?.. А с другой стороны — почему нет? Алексей Дмитриевич кабинет свой держал открытым, расположение у него было довольно близко к гостиной. Туда девочка вполне могла добраться.

— Мари! — крикнула я, входя в кабинет. — Я знаю, ты здесь.

Тишина.

— Мари… — протянула я немного растеряно, и сердце застучало в грудной клетке чуть быстрее, чем нужно.

Но тут на глаза мне попался уже знакомый кусочек платья — он торчал аккурат между двух полотнищ тяжёлых портьер из тёмного-зелёного дамаса. Платьишко у Мари было голубы, и на фоне насыщенной изумрудной зелени был заметен идеально.

Теперь-то уж душа моя успокоилась, и я выдохнула. Тихонько подошла, стараясь сделать это неслышно. Хотелось немного «отомстить» Мари за то, что пришлось её так долго искать, а потом похвалить за смекалку и всё-таки наградить пирожными. Я уже подкралась и собиралась распахнуть шторы, как дверь кабинета неожиданно открылась.

Первым рефлексом оказалось юркнуть самой за толстую ткань. Потому что застукай нас тут Марфа Васильевна мы с Мари обе были бы отчитаны по полной программе. Так что лучше было остаться незамеченными, а потом уж потихоньку покинуть наше укрытие.

Мари, конечно, вздрогнула с испугу, а потом едва не взвизгнула от восторга. Но я тотчас приложила палец к губам, безмолвно приказывая молчать. Она накрыла себе лицо ладошка и уставилась на меня блестящими от озорства глазёнками. Всё-таки затея с прятками очень уж пришлась ей по душе.

Но я не успела порадоваться, а игривое настроение моё вмиг улетучилось, когда в кабинете заслышался визгливый голос:

— Это возмутительно! Я такого не потерплю!

Глава 53

Мы с Мари уставились друг на друга с ошарашенными лицами. Я не знала, что делать, а малышка — и подавно. Что нам оставалось? Мы не могли раскрыть своё присутствие, иначе бы скандала было не избежать, а ныне и так, кажется, назревать серьёзный скандал.

— Закрой дверь, Ольга, — отчеканил Алексей Дмитриевич ледяным тоном. Я даже не узнала поначалу его голос — настолько это было не похоже на всегда спокойного и тактичного графа. Послышался хлопок двери. Скавронский продолжил: — Ты сделаешь так, как я велю. У тебя нет выбора.

— Ты не смеешь мне приказывать! — снова завопила графиня. — Алексей, что на тебя нашло?! Ты разве сам не просил меня вернуться?!

— Просил, — глухо отозвался граф.

— Так вот же я! Приехала! А ты устраиваешь комедию с этим священником! Да чтобы я самолично отреклась от священной клятвы?! Да ни за что! Никогда! Слышишь, Алексей?! Никогда! Ты поступаешь гнусно! Гнусно! А я ведь люблю тебя! Люблю отчаянно и запредельно! За что мне такие муки?.. — она стала всхлипывать, и некоторые время мы с Мари слушали лишь эти громкие, надрывные всхлипы.

Граф молчал. Я чуть отодвинула занавеску, чтобы разглядеть, где они находятся. Конечно, я очень рисковала, но мне хотелось удостовериться, что… Что Алексей Дмитриевич сейчас не утешает жену?.. Да, пожалуй. Именно это я хотела знать — как он реагирует, как себя ведёт. Принял он её правила игры? Поддался на её уловки? И… испытывает ли к ней чувства, которые, по идее, должен испытывать муж к своей избраннице…

Скавронский сидел за столом. Неподвижно. Я видела его прямую спину, сложенные в замок руки на столе. Графиня стояла напротив, накрыв лицо руками и жалобно всхлипывала. Граф терпеливо ждал.

— Ты закончила, Ольга? — вопросил он через пару минут. — А теперь выслушай меня. И не перебивай.

Графиня отозвала ладони от глаз, и я тотчас отпустила край занавески, чтобы Ольга Михайловна меня не заметила.

— Я давал тебе шанс покаяться, — проговорил Алексей Дмитриевич. — Сегодня ты могла завершить наш нелепый брак с наименьшими потерями для себя.

— Что? — не выдержала Скавронская. — Какими потерями? Я — твоя жена! Я не хочу тебя терять!

— Я сказал, не перебивай, — осёк её граф. — Теперь ты потеряешь не только меня, но и Мари.

— Ты бредишь?! — снова сорвалась Ольга Михайловна. — Ты задумал отнять у меня дочь?! Что с тобой, Алексей! Я тебя не узнаю!

— Зато я узнаю тебя, — холодно резюмировал Скавронский. — Ты осталась прежней, даже ещё хуже прежнего. А ведь я ждал много лет, пока излечишь свой недуг.

— Но я стараюсь! — взмолилась она.

Послышалось шелестение платья, кажется, графиня подлетела к мужу. Но тут раздался резкий стук — граф ударил ладонью по столу. Все звуки разом затихли.

— Довольно, — обрубил Алексей Дмитриевич. — Мне надоел твой театр. Ты переигрываешь, Ольга. Я вижу тебя насквозь. Может, и не хотел бы видеть, но принимаю как необходимое зло.

— Алексей, я не понимаю, — едва слышно проговорила Скавронская. — Откуда в тебе столько жестокости? Я молилась за вас с Мари каждый день. И каждый день не находила себе покоя. Моя душа рвалась к вам, но я не могла возвратиться. Здоровье не позволяло. Ты ведь знаешь, как я слаба здоровьем. Быть может, и недуг Мари отчасти — моя вина. И я корю себя, корю безмерно… Но, бог свидетель, без вас мне было плохо. А сейчас я тут, приехала, как ты просил, ты умолял меня, Алексей. И я бросила всё, не думала о себе, хотя здоровье моё так и не восстановилось до конца. Прилетела в родной дом… И что я слышу? Ты отрекаешься от меня? От родной жены, сочетавшейся с тобой священным браком пред ликами святых?.. Как ты можешь всё разрушить?

— Не я всё разрушил, — ответил граф ровно, без эмоций и надрыва. — А ты, Ольга. Ты единственная, кто повинен в нашем разрыве.

— Нет никакого разрыва! — вновь вскричала она. — Я не допущу! Не допущу!

— Всё уже решено. Закон на моей стороне…

— Чушь! Никакой закон не указ закону божьему!

Послышался смешок — и я снова не узнала графа. Даже я содрогнулась от этого звука, хотя направлен он был не ко мне.

— Прекрати жонглировать святыми обетами. Нет у тебя ничего святого, Ольга.

— Ты причиняешь мне боль… — зашептала графиня едва слышно. — Отчего ты так жесток?..

— Не тебе рассуждать о жестокости. Я уже обо всём договорился и получил распоряжение священной консистории. Ты могла упростить нам обоим жизнь…

— И отказаться от замужества?! Ты в своём уме?! — взвизгнула графиня. — Под страхом смерти я не пойду на этой! Я не подвергну позору свою семью!

— Отец Феофан одобрил моё решение…

— Отец Феофан засвидетельствовал наш нерушимый союз! — опять перебила она. — Он крестил Мари! Он не позволит осиротеть невинной душе при живой матери!

— Мари не сирота. У неё есть я. Кроме того, мать — не та, что родила. А та, что дала любовь и заботу.

— Что?.. — выронила графиня. — Значит, все слухи правда? Так, Алексей? Ты спутался со своей служанкой? Как ты мог?! В нашем семейном доме!..

Мне захотелось заткнуть уши Мари. Да и вообще, лучше всего было унести её отсюда как можно скорее. Но я застыла без движения. Малышка тоже замерла. Она всё слышала. И я боюсь представить, как это разрывало ей сердце, и что она теперь думает обо мне…