Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 30)

— Вы кто такая, чтобы командовать моей дочерью?

— Я… я… — я так растерялась. Мой мир рушился, всё, что я успела построить здесь, в мгновение ока оказалось на грани краха. Я хотела быть для Мари не просто наставницей в учёбе, я хотела сама однажды назвать её своей дочерью… — Я гувернантка.

— То есть — прислуга, — холодно заключила графиня. — Вот и знайте своё место. Если я говорю, что мы с дочерью идём смотреть подарки, значит, так тому и быть.

— Ольга?.. — в гостиной появился Скавронский. Его прихода никто не заметил. И неудивительно, что сейчас он пребывал в не меньшем шоке, что и все здесь пару минут назад.

— О, мон шер, — графиня вновь натянула сладостную улыбку. — Как приятно, что ты встречаешь любимую супругу при полном параде, — заметила она, осмотрев наряд графа.

— Я даже не знал о твоём приезде.

— Ну, разумеется, — Ольга Михайловна прошла мимо дочери и приблизилась к Алексею Дмитриевичу, фривольно закинула ему руку на плечо и потянулась за поцелуем. — Именно поэтому ты не встретил меня с поезда и не прислал экипаж. Но я тебя прощаю.

Она привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до графа, однако он отстранил её и сам шагнул назад.

— Что ты тут делаешь, Ольга?

— Как «что»? — удивлённо приподняла брови графиня. — Я приехала к себе домой. И рада, что в моё временное отсутствие здесь почти ничего не изменилось. Даже мой любимый рояль уцелел.

— Маман, я теперь умею играть на рояле! — нетерпеливо похвасталась Мари. — Анна Сергеевна меня научила! Хочешь, я сыграю тебе?!

— Ну, конечно, дорогая, — снова изобразила приветливую улыбку Ольга Михайловна. — Как-нибудь потом обязательно покажешь мне, какие ноты успела выучить.

— Я выучила целую пьесу!

— Да-да, — графиня похлопала девочку по голове. — Не сомневаюсь, что ты у меня умница. Вся в меня. А сейчас идём смотреть подарки. Ты хочешь увидеть, что я тебе привезла?

Мари послушно закивала, и мать потянула её прочь из гостиной. А я так и осталась стоять на месте, пока ко мне не подошёл Скавронский.

— Анна Сергеевна… — начал он.

Но я не дала ему продолжить:

— Всё в порядке, Алексей Дмитриевич.

— Я не знал… — упорствовал граф.

Однако сейчас я была не в силах слушать какие-либо оправдания.

— Я всё прекрасно понимаю. Вам не за чем что-либо объяснять мне.

— Анна…

— Я пойду прослежу, чтобы с Мари не случились какие-нибудь неприятности, — с этими словами я, не взглянув на Скавронского, вышла из гостиной вслед за графиней.

В висках стучал пульс, сердце болезненно сжималось. К горлу подступала паника, но я взяла себя в руки. Что бы ни случилось, моя задача — защитить Мари. Невзирая на всю её дерзость и строптивость, эта девочка была хрупким и впечатлительным созданием, и она доверилась мне всей душой. Пусть даже сейчас всё её внимание переключилось на блудную мать. Это не отменяло того, что Мари всё равно нуждается в присмотре и заботе.

Я нашла Ольгу Михайловну и маленькую графиню в будуаре, куда редко кто-либо заходил. Думаю, как раз оттого, что данное помещение являлось территорией супруги Скавронского, и в её отсутствие, с которым уже все давно смирились, никто не хотел дополнительно вспоминать о том, что некогда здесь обитала пропащая хозяйка.

— Вот, гляди, дорогая! По последней парижской моде! — Ольга Михайловна продемонстрировала дочери платье насыщенно-малинового цвета. От него аж в глазах защипало. — Тебе нравится?

— Да, мама… — ответила Мари, разглядывая наряд с изумлением.

— Стоит немедленно примерить, — решила Скавронская. — Пусть твоя служанка тебе поможет, а я подожду.

— Боюсь, это платье не в пору Мари, — сказала я. — Оно слишком маленького размера.

— Чушь! — выпалила графиня. — Тебе слова не давали! Исполняй, что говорят!

— Но, мама… — осторожно произнесла девочка. — Анна Сергеевна права. Я уже выросла из такой длины.

Ольга Михайловна посверкала глазами, затем отобрала у девочки только что врученный подарок и критически оглядела:

— Возможно, стоит немного расшить, — заключила она и тут же швырнула платье мне. — Это не проблема. Отдайте Марфуше, и чтобы к завтра платье перешили по размеру.

— До завтра у нас ещё немало хлопот, в том числе у Марфы Васильевны, — тактично заметила я.

— И что же будет завтра?

— У нас бал! — выпалила Мари. — Рождественский бал! Я буду выступать за роялем!

— Ну, тогда тем более, — подчеркнула графиня. — Завтра на балу и предстанешь в этом платье. Конечно, вы обязаны были меня предупредить о таком событии. Но, к счастью, я и сама обладаю прекрасной интуицией.

— Вы не предупреждали о своём визите, — вставила я.

— Я не обязана предупреждать, когда возвращаюсь в собственный дом, — огрызнулась Скавронская. — И, если вы ещё раз откроете рот без моего разрешения, будете немедленно уволены.

— При всём уважении, Ольга Михайловна, боюсь, это не в вашей юрисдикции. Меня нанимал на работу Алексей Дмитриевич. Ему и решать.

— Да как вы смеете?! — графиня резко поднялась.

— Мама! — схватила её за руку Мари. — Ты сказала, что у тебя много подарков для меня!

— Потом, Мари.

— Я хочу сейчас посмотреть! Пожалуйста, покажи!

— Ну, хорошо, — всё-таки смягчилась Скавронская и села обратно на кушетку. — Ради тебя, мой ангел, что угодно. Вот, погляди, — она вытащила из дорожной сумки какую-то коробку. — Это музыкальная шкатулка. Она играет «Ноктюрн о любви» Шопена. Давай послушаем.

Графиня подняла крышку, из-под которой показалась миниатюрная фигурка балерины. Зазвучала мелодия, а балерина стала медленно вращаться. Мари смотрела на подарок с какой-то грустью.

— Помнишь, как я тебе играла эту композицию на рояле? — спросила Скавронская.

— Помню, — сдавленно отозвалась девочка и подняла на мать глаза: — А ты ещё мне сыграешь?

— Ну, конечно, дорогая. Непременно сыграю. Завтра же выступим вместе. Это ведь семейный бал. Мать и дочь обязаны стать украшением такого вечера.

Мари кивнула. Ольга Михайловна притянула её к себе и прошептала:

— Ах, мой ангел, как же я соскучилась по тебе. Нам так о многом надо поговорить, столько наверстать… Но мы непременно всё успеем. Правда?

— Правда, мама.

После этих слов я больше не смогла находиться в будуаре и покинула это место, не оглянувшись.

Глава 44

Уже пробил десятый час вечера, когда в дверь моей комнаты постучали. Я никого не ждала и намеревалась хотя бы сейчас отдаться на волю бурлившим весь день чувствам.

Лишь чудом мне удалось продержаться несколько часов. Я отвлекалась на приготовления, старалась выбросить из головы всё лишнее и не обращать внимание на то, что в доме отныне появился новый жилец. Законный жилец. Выгнать которого не в силах даже хозяин этого места, не то что я — обычная прислуга…

Не скрою, хлёсткие слова графини больно ударили по мне. Впервые за несколько месяцев в этом доме я едва не разрыдалась. Это было грубо, унизительно и… правдиво.

Да, я — прислуга. Гувернантка. И в данный момент у меня в этом доме фактически не имелось никаких прав. Но всё же я надеялась. Я верила. Лелеяла свою мечту, которая, казалось, вот-вот сбудется. Счастье было уже близко, осязаемо и обозримо.

Но всё полетело под откос. Всё обратилось прахом. Ведь единственным аргументом для духовной консистории для одобрения развода являлось долгое отсутствие Ольги Михайловны. А теперь она была здесь. Материализовалась, как кошмар наяву. Явилась и начисто снесла всё то хрупкое равновесие, которое каждый в Лебяжьей Слободе выстраивал буквально по кусочкам.

Сейчас, оставшись наедине со своим горем, я была уже близка к отчаянию и даже подумала проигнорировать стук, сделав вид, что уснула. Однако незваный гость постучал снова.

— Анна Сергеевна, — позвал до боли знакомый голос по ту сторону двери.

— Алексей Дмитриевич, — констатировала я, открывая вход, но не торопясь впускать Скавронского в свою спальню, — что вы здесь делаете? Вам сюда нельзя…

— Мне хотелось поговорить с вами. Могу я войти?

Как бы мне не хотелось оттолкнуть его, прогнать и моментально вычеркнуть из сердца, я всё же сдалась и отступила в сторону. Граф вошёл медленными чеканными шагами. Я затворила за ним дверь, предварительно глянув в коридор — очень не хотелось именно сегодня давать поводы для сплетен, пусть у меня и сложились добрые отношения со всей прислугой, да и никто из обслуживающего персонала усадьбы не возликовал при появлении Ольги Михайловны. Всё равно именно она являлась тут законной хозяйкой, я же, по сути, жила на договорных, устных правах.

— Анна Сергеевна, — начал Скавронский, — в первую очередь мне бы хотелось выразить свои искренние сожаления из-за случившегося. Я не мог такого предвидеть.