Ри Даль – Аптекарский огород попаданки (страница 11)

У извозчика удалось разузнать, где торгуют свежей готовой едой. Он свернул к Обжорному ряду и подождал, пока мы с Груней накупим саек и печёной ветчины. Заметив, как служанка облизывается на клюкву в сахаре и мочёные яблоки, я прикупила и их. В конце концов, обещала же ей знатную трапезу и обещание своё намеревалась сдержать. После этого мы покатили напрямую к постоялому двору.

Каллистрат Андреевич, тихий приземистый мужчина лет пятидесяти, встретил нас с Груней при входе в здание. Я попросила выделить нам комнату на неделю.

— Приличную комнату, — уточнила на всякий случай.

— Ну, разумеется, сударыня, — быстро потеплел Минин и тут же протянул ключ. — Надеюсь, вы понимаете, что гостей не жалуем-с.

Я хотела забрать ключ, однако Каллистрат Андреевич нарочно придержал его в своих руках.

— Разумеется, — вкрадчиво ответила я и всё-таки вытянула из его пальцем кусок металла.

Комната располагалась на третьем этаже, куда вела узкая и ужасно скрипучая лестница. Подниматься по такой даже в моём достаточно удобном платье было не так-то просто. Честно скажу, до сих пор каждый мой самостоятельный шаг воспринимался почти чудом. Но это чудо было радостным, трепетным. Иногда ловила себя на мысли, что вот-вот упаду. Например, на той самой лестнице у меня вполне был такой замечательный шанс, но я решила им не воспользоваться.

С трудом открыв хлипкую деревянную дверь, я первой заглянула внутрь и слегка, кхм, ужаснулась. Когда я просила выделить жильё «поприличнее», имела в виду что-то немного другое. И когда Минин взял за неделю проживания аж три рубля, ещё подумала, что мне здорово повезло. Денег-то я взяла с собой не так много. У папеньки и так были серьёзные проблемы с финансами, а мне ещё и забрать у него пришлось небольшую сумму. Так что экономия совсем не вредила.

Однако теперь убедилась, что арендодатель явно себя не обидел. Комната была серой, невзрачной, маленькой и ужасно тёмной. Одна кровать, стол, три стула, громоздкий шкаф в углу. Удобства на этаже, но о том, как этим пользоваться, сейчас лучше было не думать.

— Ну, вот, Груня, — с наигранным энтузиазмом начала я, пропуская мою спутницу в жилище, — пока тут перебьёмся недолго, а там уж можно будет подумать о том, чтобы меблированную комнату снять. Со всеми удобствами.

Вопреки моим опасениям, Груня не упала в обморок и не забилась в истерике. Её реакция, пусть и не была восторженной, но и на ужасающую не тянула.

— Давай располагаться и садиться обедать?

— Как скажете, Саша, — смиренно ответила девушка, оглядываясь по сторонам.

Наверное, хотела ещё-то добавить, но смолчала.

Историческая справка

Дорогие друзья, продолжаю вас знакомить с бытом 19 века, и хочу вам немного рассказать о том, что упомянуто в прядыдущей главе.

Постоялый двор того времени мог сильно отличаться от того, как мы это представляем сейчас. Например, понятие "гостиница" скорее относилось к элитному съёмному жилью. Более бюджетным вариантом для краткосрочной аренды были трактиры с покоями в наём, а ещё так называемые герберги, как их прозвал на немецкий манер Пётр I.

Иван Кокорев, фрагмент картины “В столовой” (середина 19 века)

В таких заведениях часто организовывалист столовые, где можно было недорого поесть. Но в случае с постоялым двором Минина наши героини правильно запаслись едой заранее.

А меблированные комнаты (они же - меблирашки) - уже другой тип жилья, который сдавался, как правило, на несколько месяцев. Иногда в цену входила уборка комнат. И чаще всего такие комнаты были уже с отдельными удобствами внутри.

Что же касается готовой еды, в Москве было предостаточно точек, где торговали всякими снедями. Обжорный ряд - одно из самых знаменитых мест. Там же неподалёку был рынок "Толкучка", где можно было купить практически что угодно.

Борис Михайлович Кустодиев , “Трактирщик”, 1920 г.

Глава 19.

Мои первые сутки в новом мире и в новом теле подходили к концу. Казалось, уже за один этот день я прожила целую эпоху, хотя это было лишь самое начало пути.

Несмотря на усталость, ночью я еле смогла уснуть. Мы разместились с Груней на одной кровати, хотя она и сопротивлялась, как могла. Всё норовила лечь на полу, дабы освободить мне кровать целиком. Однако я настояла, чтобы она прекратила выдумывать. Полы в постоялом дворе, разумеется, были без подогрева, да и вообще в здании поддерживалась весьма бодрая температура.

Груня заснула первой, а я лежала и смотрела в потолок. Вспоминала, что мне известно о текущем времени и какие варианты самостоятельной жизни у меня есть. А вариантов тех было немного.

Без дозволения папеньки или мужа я практически не имела права ступить ни шагу в этой реальности. На то, чтобы устроиться снова преподавателем в МГУ, не могло быть и речи. Для этого я должна получить образование, хоть бы какую-то «корочку», хотя моих практических знаний хватило бы не только на то, чтобы преподавать, но и на практическую работу, к которой я так мечтала вернуться.

Невзирая на сложности работы врача, мне всегда нравилось то, чем я занималась. Медицина была моим истинным призванием, которое я не променяла бы ни на что. Но что в прошлой жизни, что в нынешней, нужно было искать компромиссы и придумывать альтернативные решения.

Женщина-врач в 1877 году в царской России? Весьма сомнительно. Однако я могла бы стать хотя бы ассистенткой или медсестрой при каком-нибудь профессоре. Да, это очень самонадеянно, но не невозможно. В конце концов, уже началась война на Балканах, и медицинский персонал будет крайне необходим. А если В.Б. тоже уехал на фронт, то, может, именно там нам и суждено встретиться…

При мысли об этом моё сердце непроизвольно сжалось. Это лишь в любовных романах звучит высокопарно и романтично — встреча под артиллерийским огнём. В реальности же всё куда суровее и прозаичнее: моя младший братик Николаша пал на поле боя где-то под Самаркандом, и мы даже не смогли попрощаться с ним, поскольку тело так и не было найдено. Семье было вручено лишь свидетельство о смерти, в котором сухо сообщалось, что Николай Иванович Демидов героически погиб, защищая Родину от Какандского ханства. И как бы горько и жестоко это ни звучало, именно такой и была реальная жизнь во все времена.

Нужно было действовать решительно и при этом осторожно, стучаться во все возможные двери, но не витать в облаках. Особенно в части личного знакомства с В. Б. Не исключено, что этот человек вполне мог помочь мне исполнить мечту. Однако для этого его необходимо хотя бы найти, а начать стоит, конечно же, с МГУ, ну, то есть с Императорского Московского Университета, до которого от нашего Кривого переулка было рукой подать. Стало быть, именно туда и лежал мой путь с раннего утра следующего дня.

Встав спозаранку и умывшись холодной водой, я начала сборы, покуда Груня ещё отлёживалась в кровати. Бедняжка так устала и нанервничалась, что кажется, готова была спать ещё сутки напролёт без задних ног. Она проснулась, когда я уже готова была отправиться на Моховую.

— Куда же это вы, барышня? — подскочила Груня с постели.

— Спи давай, — сказала я. — Отдыхай и ни о чём не беспокойся. Я схожу по делам. Обещаю вернуться поскорее.

— Так куда ж вы идёте?

— В Университет, — всё-таки созналась, в последний раз оглядывая себя в зеркале. Выглядела я и благонравно, и привлекательно — достаточно, чтобы вызвать доверие, но не привлечь лишнего внимания и подозрений. — Постараюсь встретиться с кем-нибудь из профессорского состава.

— Как же это? — Груня схватилась за сердце. — С профессорами-то? Как же вы свидитесь?

Улыбнувшись своему отражению, я повернулась к Груне:

— Включу всё своё обаяние. И, возможно, сумею получить какую-нибудь работу.

— Работу… — служанка сморщилась, будто намереваясь зарыдать. — Сашенька, да бог с вами! Какая ж работа вам? Я сама часом устроюсь. Подёнщицей пойду, копеечку какую сыщу…

— Груня, — я подошла к ней и обняла за плечи, — теперь мы вместе, и будем заботиться друг о друге. Но сначала я должна попытать удачу, потому что хочу получить достойную должность. У меня есть знания. И я хочу, чтобы они послужили на благо людям. Понимаешь? Нам так Христос завещал — любить ближнего, приносить пользу. Так ведь?

Груня неуверенно кивнула:

— Да поможет вам бог, Сашенька, — она чуть не всхлипнула, но сдержалась.

На прощание перекрестила меня. Я благодарно поцеловала её в щёку и ушла, уповая не только на божий промысел, но и на свои собственные навыки. Ведь стучащемуся да откроется, а ищущий да обрящет…

Историческая справка

Дорогие читатели!

Продолжаю вас знакомить с историческими фактами из эпохи, о которой в данный момент пишу. Вижу, что мои исторические справки вам также любопытны, и мне это греет сердце. Ведь берясь за это произведение, я не был до конца уверен, что столь серьёзный подход к истории государства Российского может быть интересен. А меж тем история — одна из важнейших наук, по моему разумению.

Саша упоминает в романе Кокандское ханство. Это было государство, существовавшее с 1709 по 1876 годы на территории современного Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана и южного Казахстана.

То есть Николаша погиб во время войны в Средней Азии (с 1865 по 1876 гг.).

Василий Верещагин, “У крепостной стены. Пусть войдут” (1871 г.)