Рейн Карвик – Последняя петля (страница 23)

– Это не я, – сказала совсем другая Лея.

Он поднял взгляд.

На парапете, в двух шагах от него, сидела девушка.

Без мемориала, без глянцевого портрета. Живая. Может быть, чуть моложе, чем в тот день запуска. Волосы собраны в хвост, ноги свисают над водой.

Она смотрела прямо на него.

И одновременно – не на него.

– Ты, похоже, собрание зачитал, – сказала она, кивнув куда-то в сторону воды, где по-прежнему шуршали чужие фразы. – Все твои мёртвые вернулись жаловаться.

Он моргнул.

– Ты…

– Привет, – сказала она. – Я – та, которая не умерла.

Он почти физически ощутил, как внутри что-то срывается в пропасть.

– В какой линии? – спросил он.

– В той, – она кивнула куда-то вправо, – где мы даже не дошли до тоннеля.

Картинка всплыла сама: кабинет, спор, отчёт наверху, решение «проект закрывается». Они с ней сидят на ступеньках у технологического корпуса, пьют дешёвый кофе из автомата и обсуждают, куда теперь деваться.

Она там оживлена, он – обижен на мир.

Синхрон в той линии так и остался пилотным экспериментом, который признали «слишком опасным для внедрения».

– Живём, как живётся, – сказала эта Лея. – Время по-прежнему воруют, но не ты.

В её голосе не было облегчения.

– Ты счастлив? – спросила она.

– Я не там, – сухо ответил Мартин. – Я – здесь.

– Здесь ты тоже не очень счастлив, – заметила она.

«Она права», – сказал внутри один из его собственных голосов, самый занудный.

Он проигнорировал.

– Это ты? – спросил он у Хронофага.

«Нет», – ответил тот. – «Это одна из твоих линий. Я всего лишь не препятствую».

– Вежливо с твоей стороны, – фыркнул Мартин.

Лея на парапете улыбнулась так, как улыбалась тогда, в первой книге его жизни, когда ещё умела верить, что любые системы можно сделать честными, если достаточно старательно их проектировать.

– Ты всё равно думаешь о башне, да? – спросила она.

Он приподнял бровь.

– С чего ты взяла?

– С того, как у тебя напрягается плечо, когда ты слышишь слово «петля», – спокойно ответила она. – Ты всегда весь сжимаешься, когда делаешь вид, что тебя это не касается.

Он хотел возразить – привычно, рефлекторно.

Но при слове «петля» плечо действительно дрогнуло.

– Ты должен закончить петлю, – сказала Лея.

Не как Хронофаг – без инородного эха, без сетевого фона. Просто она.

Точно тем же тоном, каким когда-то сказала: «Ты должен решить, на чьей стороне».

– Опять началось, – прошептал он. – Не хватало, чтобы и ты хором с ним…

– Я не с ним, – перебила Лея. – Я с тобой.

Она выглядела одновременно настоящей и невозможной, как точка пересечения диаграмм, которой в школьной тетради быть не должно, но она всё равно там.

– В моей линии, – продолжала она, – всё пошло иначе.

За её спиной город был другим: башня «Хронос Индастриз» отсутствовала из горизонта. На её месте – недостроенный каркас, ржавеющий на ветру, с оборванными плакатами: «СКОРО ЗДЕСЬ БУДЕТ…»

– Но знаешь что? – Лея сжала ладони, опираясь о камень. – Голоса всё равно есть.

Он повернул голову.

В её версии реки дети так же играли у воды, старики так же сидели на лавочках, кто-то так же ругался по телефону. И над всем этим – тонкий, еле слышный шум.

– Даже когда вы не включили сеть, – сказала она, – время всё равно умоляло.

– О чём?

– О том же, – вмешался Хронофаг. – «Закончите уже, сколько можно тянуть».

Он впервые услышал в его голосе что-то вроде усталой жалости.

– Мы думали, – тихо продолжила Лея, – что вы со своей петлёй – это решение.

«Мы», – отозвались в голове десятки голосов: инженеры, операторы, пациенты, тестовые группы.

– А оказалось, – она пожала плечами, – что вы просто сделали петлю видимой.

Он сжал пальцы в кулак.

– То есть всё это… – он мотнул подбородком в сторону своего города, где башня по-прежнему торчала, как стеклянный шип, – было неизбежно?

– Нет, – сказала Лея.

И тут же, почти в ту же секунду, другой голос – его собственный, из одной из погибших линий – сказал:

– Да.

«И да, и нет», – уточнил Хронофаг, как будто подводя итог заседанию.

– Прекрасно, – хрипло сказал Мартин. – Многоголосый «может быть».

– У тебя всегда было две беды, – сказала Лея. – Ты слишком любил факты и слишком ненавидел неопределённость.

Она посмотрела на него пристально.

– Сейчас у тебя будут только факты, – добавила она. – Все.

Река между версиями города на секунду стала зеркалом.

В его отражении Мартин увидел сразу нескольких себя.

Следователь в мятой рубашке.

Мужчина в костюме с логотипом «Хронос».