Рейдер – Крестраж # 1 (страница 72)

— Что с тобой, Северус? — непонимающе спросил его Люпин.

Взмахнув полами своей чуть ли не дымившийся мантии, Снейп с перекошенной и позеленевшей рожей молча вылетел из класса, напоследок с ненавистью посмотрев на меня. А ты что думал? Всегда сможешь безнаказанно ковыряться в мозгах и оскорблять кого угодно? Если применять аналогию, то я сейчас практически кувалдой грубо вколотил в его разум свои чувства. И пусть без палочки, но сил я не пожалел, так что у него мои наведённые ощущения будут маячить в мыслях ещё очень даже долгое время. Если только Снейп перед сном при помощи окклюменции не очистит своё сознание, а спать на уроках ему как бы и не положено, и до вечера ещё целый день.

— Ну что ж… продолжим урок, — задумчиво смотря на мою змеиную и победную улыбку сказал Люпин.

Надо будет что–то другое «антиснейповое» придумать. Повторяться — значит совершать ошибки.

Я было хотел неприметными манёврами оттащить Гермиону в конец очереди перед подрагивающим на ножках шкафчиком с ментальным паразитом внутри, но гадский оборотень начал урок с опроса, что мы знаем о боггартах, и Грейнджер, не сдержавшись, начала по привычке умничать. Честное слово! Чуть уши её не надрал при всех. А так как остальные до сих пор сторонились нашу парочку, то мы выставились на передний план.

За себя я не боялся, вытащить из–под моих щитов мои страхи не получится, в этом не сомневаюсь, а вот насчет Гермионы совсем не уверен. Мы даже не начали тренироваться в ментальных атаках, и остаётся лишь надежда на её защиту. Только вот одна проблема: блок срабатывает не сразу, она просто не может его контролировать, потому как не умеет, но то, что защита сработает, и боггарту не поздоровится — это точно.

— Очень хорошо, мисс Грейнджер, пять баллов Гриффиндору. Сначала попробуем заклинание без палочек. Повторяйте за мной… Риддикулус! — начал вещать этот клоун.

— Риддикулус! — нестройным хором ответила толпа гриффиндорцев.

— Хорошо! — воскликнул обрадованный оборотень. — Очень хорошо. Но, боюсь, это была легкая часть. Одного слова недостаточно. И здесь появляетесь вы, мисс Грейнджер.

Шкафчик с боггартом задрожал, а Гермиона заволновалась. Люпин стал объяснять ей, как бороться со своими страхами путём представления их в смешном виде, и ненавязчиво стал расспрашивать, чего она очень сильно боится, на что Гермиона сама затруднилась ответить. Как, например, представить осуществлённый страх её отчисления из школы, который я подсмотрел в её мыслях, когда в первый раз залез к ней в голову, совершенно не представляю, а других её страхов я и не знаю.

Тем временем Люпин открыл заклинанием дверцу шкафа, из которой перед замершей девчонкой стремительно вылетел боггарт в виде тёмной дымки и на глазах начал формироваться в невысокую человеческую фигуру.

Наверное, это могло быть и моим страхом…

На замершую Гермиону смотрел я, только не совсем я, нынешний, а тот, другой, до ритуала. Смертельно бледное лицо мертвеца с застывшей на нём грустной улыбкой и бушующим в глазах зелёным пламенем. От тщедушной лохматой фигурки мальчишки веяло… даже скорее смердело смертью, болью и безграничной усталостью. Что сейчас чувствует Гермиона, я даже представить боюсь, если даже меня сквозь все щиты до кишок пробрало. А ведь это то, что она чувствовала при общении с прошлым мной, да ещё это и усилилось от способностей боггарта и всякого–такого напридуманного у неё в голове.

— Ну здравствуй ещё раз, Ханешь, — прошипел я сердито, отодвигая впавшую в ступор Гермиону в сторону, чтобы прервать зрительный контакт с моей подделкой.

Глава 41 Тесные контакты третьего рода

— Поттер… Гарри! Скажи, почему она… это… ну… тебя таким увидела? — спросила меня зябко кутающаяся в плед Браун.

— Не знаю, Лаванда, наверное, она боится, что я таким стану, — ответил я и вымученно улыбнулся, точь–в–точь как улыбался мой двойник, слепленный из боггарта и тараканов из головы Гермионы Грейнджер, отчего Браун и сидящая рядом с ней Парвати Патил синхронно передернулись и отвели взгляды.

Мда… Гермиона зажгла, что называется, не по–детски, в прямом смысле зажгла. Наведённый блок ментальной защиты на основе её стихии воспламенил агрессора и спалил паразита дотла. Я не успел вовремя прервать визуальный контакт, и матрица её огненного океана отреагировала, как и задумывалось. Будь на его месте обычный живой легиллимент, тот бы отделался лишь небольшой головной болью с незначительным повышением температуры тела, но боггарт — не материальный объект, а примитивный, в сущности, дух, и ему хватило «с головой».

Самое препоганое началось позже. После непродолжительного ступора у Грейнджер что–то перемкнуло в разуме и её накрыло настоящей, можно сказать, эталонной истерикой. Она металась в поисках выхода из класса со слезами на глазах, ничего не замечая перед собой, бессвязно бормотала и всхлипывала, пока я не поймал её в свои объятия и насилу удержал. Но и это ещё не всё. Парочка из Браун и Патил, как всегда отирающихся поблизости, оказалась в аккурат за нашими спинами во время клоунского представления Люпина и видела всё это буквально из первых рядов. Так себе представление вышло… Наблюдать, как заживо сгорает твой знакомый однокурсник с инфернальной улыбочкой на спокойном лице, и ощущать всё то, что транслировал боггарт в окружающее пространство своими способностями для малолетних волшебников, было совсем… в общем… мягко говоря… Да чего уж там! Это был полный пиздец!!!

Гермиона бьётся в истерике у меня в руках, Лаванда и Парвати грохнулись в обморок и лежат на гранитных плитах класса, как сломанные куклы, остальные Гриффиндорцы сбились аморфной тесной кучей с одинаково бледными лицами, а оборотень–преподаватель тупо втыкает на всё это безобразие с непонимающим выражением своей морды. Хотя было ещё одно выражение на одном из череды бледных лиц, что мне очень сильно не понравилось. Мечтательно–злорадная мимика очень знакомого мне рыжего паренька особенно выделялась на фоне остальных и потому непроизвольно бросалась в глаза. Только мобилизовав на транспортные мероприятия до медицинского крыла Невилла и наконец–то начавшего шевелиться Люпина, удалось насильно отконвоировать трясущуюся Гермиону и бессознательных подружек Браун и Патил к мадам Помфри.

И вот сейчас я сижу в больничном крыле, рядом с кроватью, на которой лежит накачаная по самые ноздри успокоительным и зельем сна–без–сновидений Гермиона, и треплюсь с уже немного отошедшими от стресса подружками–сплетницами; всё равно уроки сорваны, а Люпин получает от нашей колдомедички анальную терапию с ведёрной клизмой скипидара за несоблюдение техники безопасности или чего–то наподобие.

Смотря в скульптурно–спокойное и такое же красивое лицо своей подруги, ощущал себя полнейшим ничтожеством, неспособным защитить, предотвратить и оградить, короче, никчёмным себя почуствовал во всю глубину своих глубин, блин! Тоже мне — мастер–легиллемент! Ведь примерно знал, что какая–нибудь дурно пахнущая субстанция случится, у меня ведь по–другому и не бывает, но почему–то даже не подумал, что её страхи такие убойные и… ужасающие. Я аккуратно убрал с лица Гермионы её непокорную прядку и, не удержавшись, погладил её кончиками пальцев по щеке и, только подняв взгляд, увидел и осознал, что я только что сейчас сделал. Сидящие рядом на соседней кровати девчонки залились краской, но, несмотря на это, с какой–то маниакальной жадностью впились взглядом в мою руку. Неужели такое проявление нежности у них уже прошло за крутую эротику?

— Кхм… — в свою очередь и я почему–то покраснел, — Лаванда, Парвати, присмотрите за ней, пожалуйста, я… буду должен…

— Иди уже, Поттер, ничего с твоей Грейнджер не случится, — фыркнула Патил, выделив голосом «твоей».

Вот ведь болтушки, сейчас напридумывают себе невесть что, а ещё больше — растреплют. Я этот дуэт уже достаточно хорошо изучил, но вот сейчас чего–то лопухнулся и дал повод для ещё одной сплетни. Так, невесело рассуждая, я направился было на выход из женской половины больничного крыла, но был остановлен напряжённым голосом Браун:

— И ещё, Поттер, не улыбайся так больше, и мы забудем, что только что произошло.

— Шантаж? — обернулся я и натянул на лицо маску злодея–психопата с кровожадной ухмылкой. — Мне, вообще–то, наплевать, Лаванда, а ты сама понимаешь, что о некоторых вещах лучше молчать, но всё равно спасибо.

Ладно. Я развернулся и пошёл наконец–то к выходу, с раздражением потирая виски. Головная боль преследовала меня уже неделю, и я не знал, что со мной происходит. Чувство распирающего изнутри давления на череп преследовало меня даже во сне, отчего невозможно было спокойно отдыхать, и с этим следовало разобраться, ведь колдомедицинская диагностика не показала никаких негативных внешних воздействий, а значит — дело во мне самом.

Проблемы у меня образовались со стороны, откуда я и не ожидал. Библиотека знаний, оставленная мне немного сумасшедшим духом–хранителем, и всё более нарастающие трудности с её изучением заставили меня ещё больше погрузиться в себя, в свой внутренний мир, и проанализировать, почему же я не могу закачать в себя оставшиеся дневники количеством сорок две штуки и записанные на них навыки и информацию.