Рейдер – Крестраж # 1 (страница 74)

— Ну чего ты, Поттер? — вякнула было уже в дверях Лаванда, но была прервана моим сердитым шипением:

— А ну–ка брысь отсюда!!! — только блондинистые волосы в проёме мелькнули.

— Надеюсь, ты меня не боишься? — спросил я, аккуратно присаживаясь на краешек кровати.

Грейнджер выглянула из–под одеяла и начала в него кутаться, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Нет, — отрывисто ответила она. — Это ведь не ты там был.

Сидим, молчим.

— Я обещал тебе всё рассказать… и расскажу. Вот только нужно будет закончить с твоей защитой на разуме, и теперь я не уверен, что ты меня впустишь, чтобы всё доделать, — вздохнул я.

— Нет, Гарри, с этим не будет проблем. Тогда… я просто вспомнила и испугалась.. что… — опять замолчала она и понурилась.

Вот что мне с ней делать? Как у неё там все в голове устроено с психологической устойчивостью и стрессами всякими? Пусть я довольно много знаю из легилименции, но думать как женщина не могу и не умею, хоть и знаю примерно, чем всё отличается от нас. Мужчины думают в основном линейно, это ещё с лохматых времён повелось и выработалось в процессе эволюции, когда голожопые предки–охотники сутками концентрировались на преследовании и загоне дичи, а женщины в это время охраняли стойбище или пещеру, очаг стерегли, короче. У них больше мультизадачность и внимательность рулят в приоритете мышления, но сконцентрироваться на одной мысли и думать её долго и вдумчиво рассасывать им очень сложно. «Эх–хе–хе…» — про себя вздохнул я.

— Будешь мороженое? — внезапно спросил я её. — Летом у Фортескью целую партию закупил, всякого–разного.

— Буду — буркнула Гермиона. — Клубничное.

Мыслеобразы с огромной скоростью проносились в моей голове, и я их максимально осторожно и быстро сливал в, казалось, бездонный разум Гермионы. Настала очередь ловушек. Ничего сверхординарного, стандартный набор для матрицы такого типа, но с оговорками на стихию. Плазменные сети, хищники пространства, вроде саламандр, наделённых псевдоразумом для охоты и противодействия, запутанные замкнутые ловушки и прочие «приятные» сюрпризы для вторженца.

Если на словах она мне доверяла, то подсознание не обманешь, и только что созданные мной неприятности уже кружились вокруг моего отражения и кровожадно так принюхивались. Давящий жар накатывал волнами, а температура, по ощущениям, стремительно росла. Я хоть и пытался послать волну спокойствия, но пока я не доделаю всё, и разум не примет управление всей этой ментальной сворой, Гермиона не успокоится. Грустно… В первый раз как–то спокойней работалось, и я постарался закончить всё побыстрее и наиболее качественно. Чувствую, скоро меня вышвырнут отсюда. Прогрессирует девчонка.

Уже на предельной скорости, чувствуя, как начинает обгорать кожа моего духовного продолжения, я отдал финальную мысль–картинку с подробной инструкцией и уже ожидал, как меня выбьет из её сознания, но вдруг резко всё прекратилось, и я почувствовал, как сижу в её «библиотеке» в удобном кресле, а ощущение соседства с вулканом прошло, сменившись домашним теплом и уютом. Я с внутренней улыбкой оглянулся вокруг. Библиотека, да. Вот только если она и выглядела как прежде, то теперь здесь не было ни одной «настоящей» книги. Фальшивка, одна из многих ловушек, пусть пока и заполненная пустышками, но со временем тут накопится масса лживой и противоречивой информации. Реалистичное и насквозь иллюзорное подобие настоящей памяти, и теперь даже мне неизвестно, где истинное хранилище. Что тут скажешь? Молодчина! На ходу подмётки рвёт.

Из–за ближайшего книжного стеллажа вышла проекция сознания хозяйки этого места и присела в такое же кресло напротив меня, с ожиданием на меня вылупившись. Вот же ж! Мой косяк. Не сообразил. Смотреть в её глаза, заполненные пламенем, было жутковато, а прописать для неё алгоритм маскировки я и не подумал. Ехидно ухмыльнувшись, взмахом руки и усилием воли создал ростовое зеркало в простенькой деревянной раме и жестом предложил Гермионе в него посмотреться. А то, видите ли, боггарта с горящими глазами испугалась, пусть теперь на себя посмотрит. Но не успел я приготовиться к занимательному зрелищу, как меня вырвал из транса в своё тело громоподобный, но мелодичный голос:

— Ни хера се, мозгошмыги!!!

С мычанием и стоном схватившись за заломившие виски обеими руками, я повернулся на вход нашей каптёрки. Ну да. Где ещё уединённо можно позаниматься так, чтобы никто не мешал? Оказалось, что и здесь уже это невозможно, сам ведь разрешение дал. В раскрытой двери стояло странное и выбивающаяся из логики невозможное существо. Сквозь туман боли смог наконец разглядеть, что это, и вообще какого хрена. На нас с Гермионой, сидящих по турецки на полу напротив друг друга, смотрели Невилл Лонгботтом и Луна Лавгуд, с комфортом сидящая верхом на плечах вышеозначенного гриффиндорца и держащая его за уши, оба с раскрытыми ртами. Всё бы ничего, но вот как они выглядели — достойно отдельного описания.

Чумазые. Невилл в рваной и местами подкопчённой мантии, Лавгуд с частично ободранной причёской и какой–то синей тряпкой на плечах. Но и это ещё не всё. Исцарапанные лица обоих украшали шикарнейшие бланши, у Лавгуд справа, у Лонгботтома слева. Увиденное настолько выбило меня из колеи, что я не смог даже сообразить, что это вообще такое, и впал в философско–созерцательное состояние, можно сказать: сатори словил и почувствовал дзен.

— Сваливаем, пухлик, только медленно, — тихо шепнула Лавгуд и потянула Лонгботтома за правое ухо.

И даже сейчас я чуть с ума не сошёл от диссонанса, потому что Невилл повернулся через левое плечо, а не туда, куда его тянуло малолетнее чудовище. Я повернулся к Гермионе и жалобно сказал:

— Мне нужно выпить!

— Мне тоже, — эхом ответила она.

Глава 42 Эхо Великой Силы

— Пх–х–х-х-т, Шх–х–х-х-х… Пх–х–х-х-т, Шх–х–х-х-х…

Я с интересом смотрел на монументальную высокую фигуру с накинутым на плечи чёрным плащом, также облачённую во всё чёрное и от которой очень сильно веяло опасностью и загадочностью. Незнакомец, а это, несомненно, был мужчина, стоял в кругу света, льющегося откуда–то из–под потолка обширного зала в футуристическо–фантастическом стиле, окружённого колоннами, на которых помаргивали разноцветные непонятные огоньки явно технологического происхождения. Смутно знакомое шипение дыхания, как у астматика в противогазе, немного напрягало.

«Неужели?»

Тх–с–с-с-с, щёлк! — послышался звук, как у сработавшей пневматической системы, и молчаливая фигура потянулась к своей голове и стянула с неё черный шлем, похожий на эмалированное блестящее ведёрко, снабжённое спортивными солнцезащитными очками в качестве визоров.

«Что–то крайне знакомое… Где–то это я уже видел!»

Прямо на меня смотрела уродливая, какая–то вся чешуйчатая, серая и безносая рожа сифилитика со змеиными, немигающими глазами. Чувство холодного взгляда, подкреплялось моей внезапно вспыхнувшей брезгливостью и отвращением.

— Гх–арри! Я твой отец–с–с-с! — проскрежетала на парселтанге эта пародия на гуманоида.

Волна захлестнувшей меня паники с тошнотными позывами заблокировала дыхание, и, еле протолкнув в лёгкие воздух я заорал:

— Не–е–е-е–е–е-е-т!!! — и… проснулся.

— Tvou mat', s–s–suka!!! Приснится же такое!!! — шёпотом начал материться я, вытирая рукавом пижамы противный холодный пот со лба.

Вокруг была глубокая ночь и я, лёжа в своей кровати нашей факультетской спальни, пытался отдышаться и унять бешено колотящееся в груди сердце. Такие сны — это явно не к добру. У меня с головой и так не всё в порядке, так и атмосфера в Хогвартсе с недавних пор накалилась, особенно в отношении меня, что и привело к вот таким печальным сновидениям с необычным подтекстом, но обо всём по порядку…

Началось всё неожиданно. В один, самый обычный день начала октября, ко мне за обедом подсел Рональд Билиус Уизли и как ни в чём не бывало начал испражняться в уши по поводу квиддича и сообщать (как будто мне это интересно) свежие новости о турнирной таблице матчей команд Великобритании и своих любимых и суперотстойных «Пушек Педдл». Такое его поведение настолько выбило меня из моего созерцательного и спокойного состояния, что я даже не сообразил, как его грамотно послать или потом, после трапезы, качественно начистить хлебальник, потому как во время своего диалога он продолжал, между фразами запихивать в своё бездонное нутро близлежащие вкусняшки и выглядел при этом… Ну, свиньи, и то приличней себя ведут.

Молча ретировавшись, я свинтил на уроки, стараясь затесаться в толпу окружающих меня девчонок, только бы не рядом с рыжим. Впрочем, странности на этом не закончились. Вечером того же дня, к нам с Гермионой, спокойно делающим домашку в гостиной, подошла деланно смущающаяся младшая Уизли и попросила прощения у Грейнджер за то, что напала на неё в том замесе с Вудом и близнецами, пояснив своё поведение испугом и переживанием за братьев. У меня она прощения не просила, хоть и запулила проклятием, а Гермиона лишь бросилась на мою защиту, пытаясь опустить направленную на меня палочку. Этой мелкой я вообще не поверил, настолько фальшиво звучали её объяснения, а уж в эмоциях к моей подруге сквозило лишь презрение и ненависть и ещё целая бездна зависти. Это меня уже начало напрягать не по–детски и я в панике начал подключать свой мод осторожности, а рычаги управления паранойей перевёл на положение «максимум».