Рейдер – Крестраж # 1 (страница 102)

Вот и раскрылся секрет, что же хранилось внутри этой штуковины. Когда меч лязгнул о металл оправы, тут же послышался щелчок, как будто скала трескается или лёд, а из артефакта повалил чёрный дым и брызнуло красным. Хоть в уши и ввинтился пронзительный вой, наполненный болью и безысходностью, но всё равно в нос ударил запах свежей крови. Клубы дыма на глазах сформировались в такие же дымные щупальца и начали жадно присасываться к пролитой крови. Не знаю, что хотела сделать эта часть души, но она, видно, только цеплялась к этой красной субстанции, пытаясь хоть ещё немного удержаться в нашем мире.

— Инсендио! Her tebe, suka!

К чёрному туману примешался вонючий дым сгоревшей органики, а визг откуда–то из центра всего этого облака стал совсем нестерпимым. Только спустя минут пять всё закончилось, а на каменном полу среди почерневших линий диагностического контура остался лежать закопчённый медальон Слизерина с блестящей зарубкой на обеих раскрытых створках.

Повторные чары определили, что сейчас передо мной лежит магический накопитель «люксового» класса с ёмкостью в четыре тысячи девятьсот семьдесят семь единиц и немного золотого лома. После того, как я подошёл и протянул за цепочку остатки крестража Кричеру, тот сначала недоверчиво прикоснулся к нему, а затем произошло сразу несколько событий.

Особняк Блэков вздрогнул… Весь, от основания до черепичной крыши. Где–то что–то упало с деревянным стуком, откуда–то послышался звон лопнувшего стекла и звонко застучали его осколки, и повсюду взметнулись целые облака пыли. Это всё мне чертовски напомнило взрыв поблизости мощного фугаса или тяжёлого артиллерийского снаряда. Крёстный, до этого стоящий неподвижно, как статуя, устало упал на колени и начал отборно материться, а Кричер… Кричер заплакал.

Теперь в нём не ощущалось всей той подавляющей мощи и целого океана магической силы. Получается, что он сейчас просто вернул то, что занимал на время своего многолетнего тихого и одинокого сражения. Передо мной стоял просто дико усталый и дряхлый домовой эльф, который, что бы ни было, всё равно пытался стоять ровно и гордо, несмотря на то, что по его морщинам сейчас текли слёзы. Настоящий ронин, отомстивший за своего господина.

Маленький старик–эльф вдруг устало подогнул свои худые ноги и начал заваливаться на каменный пол ритуального зала.

— Ты чего это задумал, старый пенёк?! Помереть тут собрался? — начал ругаться я, подхватив невесомое тельце домового эльфа за грязнющую наволочку, в которую он был одет, — Тебе ещё род Блэк восстанавливать и детей хозяина нянчить! Куда это ты решил убежать?

Я положил на его лоб свою ладонь, начал вливать в него ману, и ему, кажется, это стало помогать. Во всяком случае, он теперь не выглядел серым трупом и даже немного посвежел. Можно было и «отпустить» старого домовика, который по собственному мнению, теперь остался без цели, но он единственный, кто знает здесь всё от и до, а без него дом очень быстро развалится. Какой–нибудь новый домовой эльф явно не справится. По–хорошему, вообще Кричеру нужно ещё пару помощников на такую громадину. Ну тут уже не мне решать, у особняка хозяева есть.

— Сириус, прекращай блажить! Лучше помоги вытянуть твоего домовика. Он тебе ещё пригодится, — сердито крикнул я, обращаясь к крёстному.

— Зачем он мне такой? — проворчал Блэк, подходя ко мне и не прекращая вполголоса выводить матерные конструкции.

— Да затем, что… такая преданность достойна вознаграждения или хотя бы понимания, — огрызнулся я. — Я не Блэк и моя магия не совсем подходит ему, а ты сейчас сможешь привязать его к себе, и он будет так же верен тебе, как твоему брату. И хоть выживет. И вообще! Когда ты уже станешь настоящим Блэком и примешь свой дом? Всю жизнь с женой собираешься у Тонксов жить?

— Не знаю, чем вам насолили Поттеры, мадам Блэк, но я свои обещания выполнил, — потряс я перед носом нарисованной мегеры покорёженным медальоном.

— Твой отец настроил против меня моего сына, — холодно произнесла она.

— Я не мой отец, а ваш сын стоит сейчас перед вами, — резко ответил я.

Мне уже надоело тут ругаться со старухой и Сириусом, который после недавних событий стал раздражённым и нервным. Искренне благодарным мне был только Кричер, сейчас облачённый в невесть откуда взявшуюся белую наволочку, можно, наверное, даже сказать, парадную, и смотрящий на меня с нешуточным почтением. Когда я попытался вручить ему останки крестража, то он лишь испуганно от меня отпрянул и в панике отрицательно замотал головой. Строго говоря, медальон никогда не принадлежал Блэкам, а сейчас его можно рассматривать как трофей. И если Кричер от него отказался, то этот трофей теперь мой. Ну и ладно, такая вещь мне пригодится, особенно с таким зелёным булыжником. У меня уже сейчас идеи в голове роятся, куда его можно применить и как использовать к собственному благу. Жаль только, что камень слишком приметный и обладание этим сокровищем может причинить небольшие неудобства. Если не ошибаюсь, у этого индийского изумруда даже собственное имя есть, вот только не помню, какое. И Салазар даже в те далёкие времена испытывал с этой драгоценностью множество проблем от искателей лёгкой наживы. Камешек с историей, и, как многие такие драгоценности, с историей кровавой.

Тем временем мадам Блэк переключилась на сына и теперь полоскала мозги ему, Кричер молчаливо и с невероятным презрением оглядывался на окружающую грязь и бардак и страдальчески морщился от такого зрелища, а я начал скучать.

— Мало я тебя порола! — наезжала она на Сириуса. — И когда я увижу твою жену и наконец познакомлюсь с невесткой?

— Конечно, мало, — криво ухмыльнулся он. — Я не хочу знакомить её с тобой, Вальбурга, особенно после того, что ты наговорила в последний раз.

— Я, наверное, пойду, Сириус. Мне завтра в школу возвращаться, и мне ещё подготовиться нужно, — сказал я, когда в перепалке наступила небольшая пауза.

— А с тобой я вообще ещё поговорю! — обернулся ко мне злой крёстный.

— Поговоришь? Попробуй! — ощерившись прошипел я.

Задолбал он меня! Я наконец–то понял, что с ним не так. Всё гадал, почему у меня не получалось с помощью легилименции сгладить его эмоциональные пики, а оказалось, что это просто невозможно. Знаменитое безумие Блэков не лечится ничем. Я даже проклятия подозревал, а после диагностики оказалось, что это просто наследственность у него такая, хотя и проклятий на роду висит у него предостаточно. И вот сейчас я вынужден терпеть его придурошный характер и изменчивое настроение. На помойке, понимаешь, его нашёл, отчистил, так чисто, а он мне тут «фигвамы» рисует!

— Наверное, нужно и мне вспомнить, что такое порка, — усмехнулся он, — и применить по назначению. Видно, тебя тоже мало пороли.

— Мало, крёстный! Из меня обычно кулаками и ногами дурь выбивали, бывало, и камнями закидывали, а ещё собаками травили, — спокойно, но внутренне сатанея, сказал я, доставая палочку. — Ты вроде на суде видел мои бумаги.

— На каком суде, сын? — строго спросила у оторопевшего Сириуса его мать.

— Мне действительно пора, моё почтение, мадам Блэк!

Слегка кивнув изображённой на портрете старой волшебнице, я развернулся и раздражённо потопал к камину в гостиной особняка. По–детски, конечно, так свою обиду высказывать, но я уже просто устал тут изображать не пойми кого. Да и завтра день суетной.

Когда я, смурной и хмурый, вывалился в сполохах зелёного пламени в гостиную своего «Логова», то тут же с порога приказал:

— Бэрри! Заблокируй камин к Мордреду! Для всех!

Глава 55 Школа, школа, я скучаю.

Чтобы успокоиться, я сейчас «медитировал» в своей мастерской и отстранённо втыкал на увеличенный с помощью «Энгоргио» патрончик к «подаркам» от китайских товарищей. Правда, на патрон он сейчас не совсем походил, а был скорее похож на стапятидесятимиллиметровый унитар. Пришлось из и так не бесконечного боезапаса пожертвовать по одному патрону каждого вида, для подробного изучения.

И вот теперь к моему плохому настроению прибавилось ещё и разочарование. Действительно, чего я ожидал? Поделка, практически точь–в–точь повторяющая функционал того арбалетного болта, которым летом в Гринготтсе зеленошкурые ублюдки в меня пуляли. Я даже не поленился и сходил в свою зельеварню, чтобы его отыскать и сравнить. Всех отличий и было, что руны нанесены разными алфавитами и работа гоблинов более простецкая и не такая тонкая, потому как площадь арбалетного болта больше крохотной пули. Даже серебряный боеприпас ничем не отличался, кроме материала и был, скорее всего, предназначен для всяких нехороших созданий, только тем, что был именно серебряным. Подытожив — это было оружие магглов против магов, защищённых магическим щитом, ну, ещё, наверное, и против оборотней и некросущностей — тоже неплохо можно поработать. Против чего–то массивного и с крепкой шкурой эти пукалки не танцуют. Да даже против почти любой боевой химеры они бесполезны, тут палочкой можно более эффективно отмахаться. На всякий случай я даже в подвал спустился и отстрелял две двойки по куску шкуры василиска, натянутому на деревянную колоду. Ожидаемо не пробил, но вот на деревяшке следы остались — небольшие такие вмятинки. Лучше мне не попадать под такое метательное оружие, даже в своём бронике — костей потом не соберёшь.