Рейдер – Крестраж # 1 (страница 104)

— Ну и что? — пробурчала она, отведя взгляд. — У всех фотография моего парня есть, а у меня нет!

Ого! Прогресс? Неужели она признала меня за своего парня? Так бы и затискал сейчас эту смущающуюся красавицу, но блин, опять тут Криви и в купе мы не одни. Я перевёл взгляд на нерешительно мнущегося на пороге пацана. Тогда, в первый раз, я был на него очень зол, но никак не мог ему даже в глаз зарядить для профилактики. Просто моя эмпатия показывала, что я для него настоящий кумир, безо всяких скидок, реально тот, кем он восхищается и почти боготворит. Не могу я просто так растоптать такое доверие и веру в мои силы.

Я посмотрел на Гермиону и мне пришла в голову одна мысль. Может, когда я с ним вместе сфотографируюсь, то он немного отстанет от меня?

— Гермиона, щелкнешь нас? — спросил я до сих пор краснеющую девчонку, указывая на колдокамеру в руках Колина.

— Конечно.

Криви тут же засуетился и начал показывать Гермионе, что и где нажимать, сколько по времени наводить объектив и ещё массу тонкостей, и выглядел при этом так, что я даже затрудняюсь описать. Счастья полные штаны! Такое ощущение, что он пытался за пять минут рассказать и показать в деталях всё волшебное фотодело. Наконец, удовлетворившись или скорее всего, просто побоявшись, что я передумаю, он вручил свою навороченную колдокамеру опешившей девчонке.

Я сделал серьёзное, напыщенное и высокомерное лицо и, пафосно, перед объективом пожал руку обалдевшему мальцу. Вспышка, щелчок затвора, и я притянув к себе растерянного мелкого щегла в захват за шею, начал натирать кулаком его соломенно–блондинистую макушку, приговаривая:

— Будешь ещё за мной таскаться? Будешь ещё меня преследовать, мелкий засранец, а? Я тебя спрашиваю! Сейчас уши все оборву!

— Ну Гарри! — пищал в захвате он. — Я так больше не буду! Честно–честно!

Гермиона смеялась держа колдокамеру, Криви насупленно пытался примять хаос устроенный мной на его голове, а я строго на него глядел.

— Смотри, Криви, ты обещал! Хорошо, что те колдофото в газеты не попало, вот мне бы «счастье» было!

— Это невозможно, — смущённо сказал он. — Мои работы защищены от копирования. Для этого негатив нужен.

— Ну и слава Мерлину! Колин, ты только предупреждай заранее, если хочешь учудить что–то подобное. Не всегда это на пользу может пойти и тебе и мне, — серьёзно сказал я.

— Хорошо, Гарри, и спасибо.

Совершенно счастливый он убежал, прижимая к груди свою колдокамеру.

Возвращение в школу произошло как–то буднично и обыденно. Даже мой сундук, доставленный Бэрри на платформу, не вызвал никакого интереса безо всяких чар незаметности. Если подумать, то в этом смысле Хогвартс никак не защищён от того, что в него можно пронести что угодно и никого это не волнует. А вот от несанкционированного проникновения его границы защищены более чем внушительно. Правда, и тайных ходов, проходов и всяких тихих сап с заколдованными дверями тоже хватает, и если задаться целью, то можно без проблем провести хоть штурмовой батальон, главное — знать как. Не пойму, почему так долго в тех книгах Малфой тупил с теперь уже моим исчезательным шкафом, если при желании можно разузнать или разведать удобные подходы и методы проникновения. Хотя, я и тут могу ошибаться. Всех возможностей сигнальной и защитной систем замка я не знаю… Волшебники… Какая–то странная логика. Даже сейчас я, навскидку, могу предложить три реальных и не особо сложных плана проникновения. Правда, для этого нужно быть, как минимум, неплохим артефактором или ритуалистом.

Всё бы неплохо, но уже на ужине на меня смотрели с натуральной и незамутнённой ненавистью несколько волшебников и волшебниц. И ладно бы я понял такие взгляды от слизеринцев, так большинство их было со стороны Рейвенкло. Обе подружки Минг, Долтон и ещё один незнакомый семикурсник. Наверняка тот, кого я не опознал из напавшей на меня в прошлый раз пятёрки «благородных защитников несчастной девушки». То, что на такой пробляди пробы ставить некуда, их наверняка не волнует. Пиздострадальцы хреновы! Их вообще, что–ли, не насторожил тот факт, что их таких у неё много, или просто они бесятся, что теперь им придётся «одноглазого душить»? Впрочем, можно предположить, что тут, имеется в виду в волшебном мире, к ведьмам по–другому относятся, а тут я, понимаешь, со свиным рылом, да в калашный ряд суюсь. Как ни крути, но нормы морали у меня маггловские, и воспитание, и мировоззрение — и перевоспитать меня уже будет невозможно. Я знаю все эти тонкости, но ведь это не может заставить меня думать как потомственный маг в дохреналиардном поколении.

Старшекурсники Рейвенкло смотрели бешеными глазами гиппогрифов не только на меня, сидящий рядом Невилл тоже удостоился нелестных и совсем неласковых взглядов практически всего состава «воронов». Весь преподавательский состав чуял какой–то подвох и напряжённо следил за накалённой атмосферой Большого зала. Лонгботтом на пару с Лавгуд там уже полтора месяца шухер наводят и такие их взгляды понятны. Но как, Мордред его возьми, получилось, что Рейвенкло теперь ненавидит Гриффиндор ещё сильнее, чем слизеринцы? Вон, «змеи» сами в непонятках и охреневши смотрят все как один, хоть и пытаются корчить из себя невозмутимых аристократов. Придурки, чесслово! Сидящий рядом Лонгботтом был вообще доволен, как кабан, угодивший в жёлудевое хранилище. Заматерел пухлик. Его так уже и называть стыдно. Вон какой амбалище! Сбитые костяшки немаленьких кулаков Невилла и распухший нос Шомминга свидетельствовали о том, что гнездо лунопухов разгромлено в пух и прах. Косвенно можно было догадаться по ободранной причёске Чанг, что она тоже относится к этому странному виду существ по классификации Лавгуд. Эта её классификация тоже меняется время от времени и, допустим, разобраться, кто такие нарглы и что значат мозгошмыги никому не под силу. Говорю же — стихийное явление во всей красе. Интересно, есть в магии вообще стихия безумия? Вроде во всех трудах по теории магии об этом не упоминается, даже в специализированных дисциплинах по демонологии и аналитических выкладках в теории Хаоса–изменчивого.

И сейчас, если подумать, то врагов стало ещё больше, чем было. Меня это не так уж и беспокоит, но вот мои друзья и моя девушка, которая наконец–то признала, что я её парень, могут пострадать. И тогда я не дам за жизнь таких недоброжелателей и ломаного кната.

— Гермиона, постой, — остановил я её, когда она уже собиралась подняться к себе в спальню девочек. — Мне хотелось бы тебе кое–что подарить. Небольшую безделушку.

Я уже доделал тот артефакт–портал и даже упаковал в простенькую и невзрачную деревянную коробочку и как смог накарябал инструкцию к нему по активации и применению. Всё–таки персональный артефакт и он не подлежит передаче кому–либо. Только один владелец и пользователь предусмотрен, а окончательная настройка происходит из–за ментального заклинания вредноскопа, персонифицированно только для одного человека.

— Гарри! Но ведь это очень дорогая вещь! Я не могу принять этот твой подарок, — смутилась она, когда открыла неказистую упаковку.

Ну вот, начинается.

— Гермиона, этот кулон только выглядит так, не обращай внимания. Вообще–то, это артефакт и все его функции я попытался описать здесь, в этом блокноте. Он тебе сможет очень сильно пригодиться, и если я буду знать, что он надет на тебя, то совсем не буду за тебя беспокоиться.

— Я даже не знаю, — вздохнула она, но как и всякая женщина, падкая на такие блестяшки, залюбовалась украшением.

— Неужели не нравится? — усмехнулся я своим мыслям.

— Нравится, — ещё раз вздохнула она.

— Ну так и носи на здоровье. Только хочу сразу предупредить, что никто, кроме тебя, этот кулон не увидит и не снимет. Так что как украшение он совсем не подходит и даже бессмысленен, как бы красиво и вычурно он не выглядел, — обломал я девчонку.

— Э–э–э… Да как так–то?!!! — воскликнула она.

Совсем не хотел её расстраивать, но сейчас она выглядела просто невероятно в своих чувствах. Чего там только не понамешалось! И больше всего она была расстроена именно из–за того, что нельзя украшением похвастаться. Нет, не перед всеми, но так, мельком засветить перед кем–нибудь ей очень хотелось.

— Вот так, Гермиона. Это всего лишь инструмент, пусть и красиво выглядящий, — сказал я, любуясь девушкой.

— Обидно… Немного. Нет, ты не думай, мне очень приятно и спасибо.

Она встала с кресла, дотянулась до моих губ и смущённо улыбнувшись, легонько поцеловала.

Глава 56 Красота, как фактор агрессии

— Ждёшь кого–то? — прошептал я в симпатичное тёмное ушко.

Возвращаясь вечером из библиотеки вместе с Гермионой, почуял засаду именно на меня. Ну не то чтобы прямо засаду, а я подозреваю, что просто со мной хотят поговорить и поговорить без свидетелей. И я даже не сомневаюсь в личности того, кто меня подстерегает, потому что уже более или менее научился различать эмпатический спектр эмоций и чувств, присущих определённому человеку, пусть и плохонько, с ошибками и на небольшом расстоянии, но уже умел чуять того, кто за этими чувствами скрывается. Можно прямо каталог составлять у себя в голове, вот только с подростками, которые меня в школе окружают, сделать это довольно затруднительно. Настроение и эмоции каждого объекта могут меняться по пять раз на дню. То сейчас он любит весь мир, через минуту он страдает от чёрной меланхолии, а через две: Халк — крушить!!! Меня вообще эта моя способность сильно раздражает, никак не получается взять её под контроль или хоть как–то повлиять на чувствительность этого своеобразного сканера, особенно когда вокруг много народа. Хотя меня это и выручало не раз, но вот постоянно это чувствовать — очень напрягает голову и получается, что к такому можно только привыкнуть.