Рейчел Шнайдер – Повелитель стали (страница 2)

– Не знаю, как вы, – говорит он, призвав на помощь свою знаменитую улыбку и избавив тем самым нас от напряжения, – но я хочу найти ближайшую палатку, где продают любое съестное, кроме рыбы, и наесться там до отвала.

Мы заражаемся его жизнерадостным настроем и согласно бормочем. Кей – прирожденный лидер, будущий капитан народа элэха, и все наши стараются брать с него пример.

Я здесь только благодаря ему. Очень немногих женщин допускают до службы, а учитывая мое происхождение – вернее отсутствие такового, – у меня не было ни единого шанса поучаствовать в соревнованиях, не говоря уже о том, чтобы пройти отбор.

Мессер хлопает Кея по плечу, улыбаясь от уха до уха.

– Ну и чего же мы ждем?

Мы поворачиваемся в сторону набережной и окидываем взглядом торговцев, расположившихся по обе стороны причала. К каждому прилавку прикреплена полоса материи с именем семьи, которая явилась сюда ради одного-единственного дня, когда разрешено торговать. Я с любопытством перехожу от прилавка к прилавку, рассматривая еду, одежду, украшения и другие товары.

Воины Кенты продолжают патрулировать, закованные в доспехи, с кинжалами и мечами в ножнах. Некоторые носят металлические шлемы, закрывающие все лицо, за исключением узкой щели для глаз. Эти воины кажутся особенно таинственными и потусторонними, как будто под их шлемами может таиться что или кто угодно.

Один из них, проходя мимо, пристально смотрит на Кея в узкую щель и оглядывает его с головы до ног. Кей сохраняет расслабленный вид, но я замечаю, как под внешней невозмутимостью проступает раздражение от того, что воин Кенты глазеет на него. Интересно, этот малый знает, что смотрит на сына капитана, пусть Кей и не носит богатые одежды и украшения?

В голосе Авроры звучит презрение.

– По-моему, это перебор, особенно если учесть, что нам не разрешается иметь при себе никаких хоть сколько-нибудь острых предметов. – Она сердито смотрит на ближайшего к нам воина, слегка приподняв бровь.

Зная ее немигающий презрительный взгляд, я не удивляюсь, что охранник не выдерживает и отводит глаза первым.

– Аврора, – укоряет Кей, – я первый потомок Рена, который посетил этот Рынок. Они поступили мудро, что подготовились.

Она закатывает глаза.

– Но это мы находимся на вражеской территории.

– У нас всего полдня до того, как нас загонят обратно на этот корабль, больше похожий на тюрьму, и, черт возьми, я совершенно точно не собираюсь попусту терять время, глазея по сторонам, – говорит Мессер, ущипнув Аврору за бок. – К тому же мы прекрасно знаем, что тебе не нужны острые предметы, чтобы вселять в людей страх.

Она пытается хлопнуть его по плечу, но он успевает увернуться, смеясь. Кей едва заметно касается кончиками пальцев моей спины, проходя мимо шеренги воинов, и склоняет перед ними голову в знак уважения.

Те не кивают в ответ. Может, кента такие же люди, как мы, но они чертовски грубы.

– Приведи лицо в порядок, Бринн.

Заставив себя расслабиться, я изображаю несмелую улыбку.

– Даже плевок в лицо был бы менее обидным.

– Мы здесь ради мирной торговли, – напоминает Кей, но оружие этих воинов и их холодные тяжелые взгляды говорят об обратном.

Мы обязаны уступать им – тому самому народу, который изгнал нас, – и к тому же демонстрировать признательность за их великодушие, благодарить за то, что они разрешают торговлю между нашими народами, как будто не из-за них мы постоянно находимся на грани голодной смерти. Хотя полагаю, это куда больше того, что предлагают нам другие земли. Мэйли отвернулись от нас, страу во всем полагаются на мнение кента, а народ Руазона не особенно старается нам помогать, хотя и заявляет, что считает нас союзниками.

Мессер ведет нас к ближайшей палатке, где выставлена разнообразная сладкая выпечка: фруктовые тарталетки, пироги и булочки с начинками. На каждое изделие было потрачено много времени и труда, и слюнки так и текут от одного вида этой вкуснятины.

Мессер шлепает все свои четыре монеты на деревянную стойку и привлекает этим внимание продавщицы, стоящей за ней.

– Дайте мне все, что можно купить на эти деньги.

Все мои опасения по поводу чрезмерного рвения Мессера рассеиваются, когда молодая женщина за прилавком явно смягчается при виде его заразительной улыбки. Она заправляет темные волосы за ухо и спрашивает его, нравится ли ему чернослив, выделяя гласные совсем не так, как принято у нас.

Позабыв все занятия по культурной чувствительности, Мессер улыбается еще шире, явно флиртуя.

– Я съем все что угодно, если там достаточно сахара, сладкая.

Если мне не кажется, ее веснушчатые щеки покрываются легким румянцем. Серебряные и золотые кольца украшают ее уши, брови и почти каждый палец. Она расстилает на прилавке вощеную бумагу и упаковывает каждый вид выпечки в кулек для переноски. Мессер тут же разворачивает один из них и запихивает в рот первую тарталетку – целиком.

Постанывая от удовольствия, он жует, а из его рта на подбородок сыплется сахарная пудра. В знак благодарности склонив голову и сложив руки перед собой, он говорит с набитым ртом:

– Ты богиня.

Ее бледные щеки окрашивает еще более густой румянец, и она отвечает ему таким же кивком. Похоже, все женщины без ума от Мессера: и кента, и элэха.

Девушка смотрит на меня, следующего покупателя, и я, оглядывая товары, обдумываю выбор. Меня так и подмывает последовать примеру Мессера и потратить все монеты на кексы и тарталетки. Лавандовый выглядит аппетитно, но есть еще шоколадный квадратик, который смотрится просто божественно.

От дыхания Кея по шее бегут мурашки, когда он наклоняется к моему плечу и шепчет на ухо:

– Возможно, у меня есть несколько лишних монет.

Я делаю вид, будто меня не смущает его близость, не отрывая глаз от товаров, разложенных на прилавке.

– Чего еще ожидать от избалованного сына капитана.

Если что-то и можно сказать об отце Кея, так это то, что он души не чает в своем единственном наследнике.

Кей усмехается.

– Может, я и избалован, но еще я очень щедр, – говорит он, и его голос звучит теперь ниже. Заговорщически. – Так что бери все, что захочешь.

Я выбираю четыре шоколадных квадратика, по одному для каждого. Мы поднимаем их, чтобы произнести тост.

– За то, чтобы быть элэха, – говорит Мессер.

– За то, чтобы убраться с этого чертова корабля, – поправляю я. Аврора кривится.

– Ты абсолютно права.

Мы откусываем по кусочку от наших булочек и хором издаем стон.

Я откусываю слишком большой кусок, и половина мягкого шоколада плюхается на доски причала.

– Чертовы кролики, – бормочу я.

Мессер смотрит на меня и чешет нос.

– Так странно слышать это от тебя.

Аврора торопливо засовывает булочку в рот, когда она начинает распадаться на куски.

– В этой фразе нет никакого смысла.

Я отряхиваю ладони и пожимаю плечами.

– Поэтому она мне так нравится.

Мы находим торговца, который продает ежевичный чай, и продолжаем трапезничать, одновременно внимательно оглядывая Рынок. Простые кента, похоже, не относятся к нам настороженно, как их собратья-воины. Если уж на то пошло, они будто не замечают нас, пока не сталкиваются с нашей компанией лицом к лицу, а в этом случае относятся к нам достаточно терпимо.

Меня восхищают юбки и платья некоторых здешних женщин. Разного цвета и длины, они развеваются вокруг их ног, пока они работают и ходят между палатками, причем некоторые юбки украшены бисером и драгоценностями.

Я никогда не придавала большого значения одежде, но сейчас мне кажется, что мои простые блузка и штаны слишком невзрачные. Даже моя коса из выгоревших на солнце волос, свисающая по центру спины, меркнет по сравнению с замысловатыми плетениями и укладками женщин кента.

Кей следит за моим взглядом и толкает меня плечом.

– Ты член гвардии элэха, а вычурная одежда не способствует ведению боя.

– Если только ты не хочешь выглядеть нелепо, – говорит Мессер, внося свою лепту. Вечно этот любопытный ублюдок сует нос в чужие дела.

Мне кажется, бойцы в женской одежде выглядели бы менее нелепо, чем воины кента, носящие огромные металлические ведра на головах в изнуряющую жару.

Мы продолжаем прогуливаться по причалу, вертя головами из стороны в сторону и ища проход на сушу. Стоящие по периметру воины кажутся мне недостаточной линией обороны. Но камень скал гладок, и, похоже, в нем нет никаких выемок или трещин, за которые кто-нибудь мог бы зацепиться, чтобы взобраться на стену.

– Однако каким-то образом им же надо перетаскивать все эти товары.

Кей не отвечает на замечание Мессера. В этом нет нужды. Мы все приходим к одному неутешительному выводу – пути, который нам нужен, здесь, возможно, все-таки нет.

Нет вообще.

Мы продвигаемся по Рынку, пока не видим толпу, сгрудившуюся вокруг импровизированного танцпола в центре причала, и не протискиваемся в первые ее ряды. На небольшой сцене играет оркестр: скрипки, аккордеоны и барабаны. Юбки женщин развеваются, пока они танцуют.