Рейчел Шнайдер – Повелитель стали (страница 3)

Это поразительное зрелище. Танцоры то выстраиваются в ряд, то выходят из него, находя новых партнеров и партнерш руками еще до того, как посмотрят на них. Их лица озаряют смех и улыбки, они так и лучатся счастьем, а ритм песни между тем становится все быстрее. Быстрее и быстрее, пока им не становится трудно поспевать, и только теперь я вижу в их движениях ошибки. Пропущенное па, не встретившиеся руки, спотыкающиеся ноги.

Затем музыка резко обрывается, а вместе с нею и танец. Толпа разражается аплодисментами, и мы присоединяемся к ним. Танцоры смеются, улыбаются и кланяются друг другу, прежде чем уйти. Одна из женщин проходит мимо меня, и я протягиваю руку, чтобы провести пальцами по ткани ее юбки. Это мимолетное прикосновение, но у меня такое чувство, будто между моими пальцами струится вода.

Одинокий скрипач начинает играть более нежную мелодию, и несколько задержавшихся парочек покачиваются в такт музыке.

Кей берет меня за руку.

– Потанцуй со мной.

Я удивленно поднимаю брови.

– Здесь?

Это было бы вопиющим нарушением Правил – списка обязательств, которые каждый элэха соглашается соблюдать после окончания начальной школы в возрасте двенадцати лет. В соответствии с ними между представителями разных полов не должно быть никаких интимных контактов до Церемонии Сопряжения, когда им исполнится восемнадцать лет.

Чаще всего это брак по расчету, результат договоренности между семьями, а не настоящий брак по любви. Изначально таким образом предотвращали браки между близкими родственниками, а теперь замедляют тенденцию снижения рождаемости. В изолированной среде люди с большей вероятностью заведут детей, если их принуждают вступить в брак в раннем возрасте.

Кей пристально смотрит на меня.

– А кто может на нас донести? Мои же гвардейцы?

Я оглядываюсь и замечаю многих наших, наблюдающих за танцплощадкой из толпы. И, взглянув на Мессера, отдаю ему свой напиток. Как обычно, я позволяю Кею взять все в свои руки и следую за ним на танцпол. Остальные парочки вежливо улыбаются нам, когда мы оказываемся среди них на досках площадки, отполированных ногами танцующих за долгие годы.

– Эй, – говорит Кей, приподняв пальцем мой подбородок. – Только ты и я.

Его взгляд не отрывается от меня, пока мы подстраиваемся под мерный ритм танца. Без струящихся тканей наши движения кажутся менее изящными, но я закрываю глаза и заставляю тело двигаться в такт Кею, одновременно стараясь замедлить течение мыслей. Я сосредоточиваюсь на его руке, лежащей на моем бедре, и запахе дома, все еще исходящем от его кожи, и – о боги, как же высоки эти скалы.

– Бринн, посмотри на меня, – требует Кей. Я так и делаю, резко открыв глаза. – Я всегда буду тебя защищать.

Он думает, что я боюсь выговора – и мне следовало бы его бояться, учитывая суровые последствия нарушения одного из Правил элэха, – но я не боюсь ни тяжелой работы, ни тюрьмы.

– Это будет не первый раз, когда мы окажемся в тюрьме, – с напускным безразличием говорю я. – И не второй.

Должно быть, у меня совсем не получается притворяться, потому что Кей не улыбается при упоминании о том последнем разе, когда нас с ним приговорили к ночи в камерах тюрьмы. Мы тогда стащили с веревок сушившееся нижнее белье и прикрепили его к столбу, на котором реет флаг Элэхи в центре Главного моста. Эта проказа совершенно не стоила того, чтобы терпеть за нее такое наказание.

Чего я никак не ожидала, так это следующих слов, которые слетают с его губ:

– Я попросил у родителей разрешения выбрать тебя на Церемонии Сопряжения.

Мое сердце замирает.

– Зачем тебе это? – спрашиваю я дрожащим голосом.

– Да ладно тебе, Бринн, – отвечает он, пристально глядя мне в глаза. – Ты наверняка этого ожидала.

Я качаю головой.

Я никогда не позволяла себе думать, что когда-нибудь выйду замуж, не говоря уже о том, чтобы найти настоящую любовь. Я заставляла себя гнать эти мысли прочь и запереть их так глубоко внутри, что теперь я даже не знаю, где они хранятся.

У Кея богатый выбор: многие девушки и их семьи борются за право соединиться с ним узами брака. А у меня нет семьи. Нет приданого. Я нахожусь в самом конце списка.

С какой стати он вообще выбрал меня?

– Будущий правитель элэха не выбирает себе в жены сироту-оборванку.

Он стискивает зубы, но не прекращает танцевать.

– Ты же знаешь, что я терпеть не могу, когда ты так себя называешь.

– Но это правда, Кей.

– Нет, это не так.

Он крепче сжимает меня в объятиях. Я всматриваюсь в него, пытаясь разглядеть какой-нибудь намек на то, что у Кея на уме, но не вижу в его глазах ничего, кроме предвкушения.

– Ты умная, трудолюбивая и чертовски красивая, – говорит он, выделяя каждое слово, чтобы уверить меня в том, что они искренни. – Гвардейцы шепчутся о тебе у меня за спиной, ведь они никогда не осмелятся сказать мне в лицо, что хотят ухаживать за тобой.

От его слов грудь словно сжимает тисками, но я продолжаю неотрывно смотреть ему в глаза. Сколько себя помню, Кей всегда был моим лучшим другом. Ему постоянно приходилось защищать меня, но он никогда даже не намекал на то, что хочет жениться на мне. Никогда не разговаривал со мной так, как сейчас.

Я изумленно качаю головой.

– Это по-настоящему?

Он смотрит на меня сверху вниз, и его взгляд совершенно серьезен.

– А ты этого хочешь?

Мы перестаем танцевать. Я, можно сказать, всю жизнь ждала этого дня, ждала возможности попасть на Рынок, возможности высадиться на сушу, и вдруг он выбирает именно этот момент, чтобы ни с того ни с сего обрушить на меня такое?

Сжав зубы, я упираю ладони ему в грудь и отталкиваю. Когда он не двигается с места, я делаю это снова, с еще большей силой. Он врезается в пару, танцующую позади, но не перестает смотреть мне в глаза, а я делаю шаг назад.

Он прищуривается.

– Бринн…

Я вскидываю руку, останавливая его. Он снова открывает рот, но я не слышу, что он говорит, потому что разворачиваюсь и спешу прочь сквозь толпу, пытаясь убежать, спастись от устремленных на меня взглядов.

Глава 2

Я затерялась в глубине Рынка.

По обеим сторонам причала возвышаются скалы, закрывающие немалую часть солнца и погружающие палатки торговцев в тень. Воздух здесь не такой, к которому я привыкла, он густой и земляной. Он похож на то, как пахнет перед дождем. Это мой любимый запах.

Продавцы здесь стоят ближе друг к другу. Здесь менее многолюдно и больше местных, чем элэха. Здесь продаются свечи, мед и керамические изделия, украшенные позолотой и достойные покоев особ королевской крови. Было бы просто кощунством поставить рыбное рагу, которое мы обычно едим, где-нибудь рядом с этой роскошной керамикой.

Торговец, продающий расписанную от руки керамику, не подзывает меня. Вполне очевидно, что я не отношусь к его обычной клиентуре, но он улыбается мне, глядя, как я любуюсь его блюдцами. На них изображены олени, кролики и лисы – животные, которых можно встретить на суше.

Мои наброски углем меркнут на их фоне.

К палатке подходит женщина в платье до колен, и я отхожу в сторону. Тогда-то я и замечаю его. Опять.

В первый раз это произошло примерно в четырехстах метрах от этого места. Когда я проходила мимо, наши взгляды на мгновение встретились, но за эту секунду я успела многое заметить: то, как он стоял, скрестив руки на груди, как улыбка сошла с его лица, когда он увидел меня, как разговор, который он вел с другим воином Кенты, вдруг оборвался.

Темные волосы, темные глаза, золотое кольцо в ноздре. Губы, которые, как я откуда-то знаю, часто произносят грубые слова – а может, об этом мне говорят его повадки и то, что в его красоте есть что-то вульгарное.

Я уверена, что с тех пор он следит за мной. Я продолжаю идти обычной походкой, не желая показывать, что знаю о преследовании, но перехожу на другую сторону причала, чтобы увеличить расстояние между нами. Этого достаточно, чтобы создать между нами своего рода помеху, но не слишком далеко, чтобы вызвать подозрения. Затем я меняю курс и направляюсь обратно к кораблям.

Каким же будет твой следующий ход?

Как и следовало ожидать, он тоже пересекает причал, держась в нескольких шагах от меня. Его грудь перетягивает ремень с кинжалами, на коже которого вышит герб Кенты, что говорит о его богатстве и высоком положении. Я быстро оглядываюсь, но не вижу ни одного элэха. Повсюду, куда ни посмотри, одни только кента.

Я оглядываюсь через плечо.

На сей раз он не пытается скрыть интерес. Взгляд его темных глаз устремлен на меня, пока он пробирается сквозь толпу, возвышаясь над головами людей.

Быть может, он следит за мной, потому что я одна. В голове проносится напоминание Грэмбла о том, что нам нужно держаться группами, но чутье подсказывает, что дело тут в другом – за мной охотятся.

Я ускоряю шаг и прохожу мимо еще одного ряда торговцев, прежде чем осмеливаюсь снова оглянуться через плечо. На этот раз я не отвожу взгляд, давая ему понять, что вижу его и не боюсь.

У него хватает наглости улыбнуться. Это действует мне на нервы, потому что его улыбка одновременно лукава и прекрасна. Может, ему просто нравится запугивать девушек элэха.

Я останавливаюсь у первого попавшегося лотка, надеясь, что если не буду обращать на воина внимания, то он просто потеряет ко мне интерес.

– Вы ищете какой-то конкретный цвет? – спрашивает женщина, стоящая за прилавком.