Рейчел Кейн – Меч и ручка (страница 34)

Вид происходящего Дарио разозлил и выбил из колеи, а мысль о том, что за ним следят солдаты Санти, к тому же заставила осторожничать. Дарио оставалось только гадать, какие приказы отдал Санти. Он доверял капитану – «Нет, лорду-командующему» – по большей части даже свою жизнь, однако в эти неспокойные времена… что ж. Все обратилось в хаос. Даже обычно предсказуемый Никколо Санти.

Возвращаясь в свою комнату, Дарио всегда чувствовал себя в тепле и безопасности; из окон здесь открывался прекрасный вид на гавань, а помещение было просторным – предостаточно места для рабочего стола и шкафа с одеждой. Сначала Дарио остановился у письменного стола, сел, написал сообщение в Кодексе. Отправил сообщение Альваро Сантьяго; не было никаких намеков на то, что письмо перехватят и прочтут зоркие глаза скрывателей или военные, но Дарио был уверен, что так и будет. Поэтому он начал сообщение с совершенно искренней просьбы прекратить бомбардировку города, взывая к семейной верности настолько, насколько, по его мнению, было уместно, а после использовал самый витиеватый изгиб своего владения пером. На языке испанских шпионов это был сигнал к тому, что пора перейти на хитроумный шифр, разработанный математиком, который отказался учиться в Александрийском университете и вообще иметь какое-либо отношение к Великой библиотеке. Тот человек был настоящим мятежником; его труды были запрещены, и их было сложно найти, даже имея профессорский доступ. Однако испанские дипломаты поколениями использовали его специфичный шифр, и, насколько Дарио знал, этот шифр так никто ни разу и не разгадал. Достоинство заключалось в том, что имели значение не сами слова, а высота и оформление каждой буквы. Конечно, подобная техника требовала точности от того, кто пишет, но при правильном исполнении могла стать почти невидимым и необнаруживаемым способом передачи скрытой информации.

Так что Дарио написал: «Я всецело предан Великой библиотеке, как ты, несомненно, знаешь; я получил золотой браслет и пожизненную должность, и они должны в дальнейшем диктовать мои действия». Дарио знал, что на самом деле он донес следующее: «Я предан Испании, и я ищу возможность поговорить с тобой. Вышли инструкции». Дарио пользовался шифром редко и лишь для таких простых просьб, как эта, но знал, что его кузен достаточно сообразителен, чтобы распознать истину. Поверит Альваро словам Дарио или нет и согласится ли, было уже совершенно другим вопросом. Но все было возможно. По крайней мере, Альваро захочет проверить, взаправду ли у него есть надежный источник информации в городе… причем тот, кто приближен к новому архивариусу. «И ее новой помощнице», – подумал Дарио и почувствовал горячий укол стыда из-за того, что он делает. Халила могла бы его понять; она, как и он, была дитем политики. Но в то же время Дарио очень боялся, что она не поймет.

Дарио знал, в чем заключается его долг, и не мог извиняться за это. Он, как никто другой, понимал хрупкость Великой библиотеки и мощь королевств, которые окружали ее со всех сторон. Единственное, что защищало древний город, – его легендарность, сверкающий фасад, скрывающий за собой гнилые бревна.

Но теперь даже фасад потускнел, и единственный способ спасти библиотеку заключался в том, чтобы приспособить ее к новому миру. Изменить. Адаптировать. Сделать Александрию необходимой всему миру настолько, насколько никогда прежде. Великая библиотека больше не могла требовать от мира беспрекословного повиновения и благоговейного трепета, но могла обезопасить себя. И Дарио позаботится об этом.

Что бы в конечном итоге ни думали о нем другие.

Дарио принял ванну и заказал еду из кухни, но только для того, как оказалось, чтобы узнать у встревоженного владельца медного браслета, который доставил ему еду, что из-за нынешних обстоятельств ничего нельзя разогреть. Дарио ограничился хлебом, джемом и холодным кофе, хотя и без удовольствия, и принялся тщательно выбирать себе наряд.

Брайтвелл всегда обзывал его павлином. Да, без сомнений, Дарио нравились дорогие ткани и изысканный крой, но именно сегодня рекламировать свою принадлежность королевской семье было нецелесообразно. Среди запасов Дарио также имелся простой комплект одежды, купленный в секонд-хенде; наряд был все еще приличного качества и очень чистый, так что, надев его, Дарио ничем не отличался от любого другого жителя Александрии. Разобравшись с одеждой, он встал перед зеркалом и придирчиво оглядел себя. Снял все свои украшения, за исключением фамильного кольца с печаткой, которое повернул лицевой стороной вовнутрь, чтобы видно было только простое золотое кольцо. Носить кольцо сейчас было тщеславно, но что ж… Дарио был тщеславным. Рубашка, жилет, брюки – все в порядке. Ботинки все еще выглядели чересчур хорошими, но Дарио решил, что этот его альтернативный Дарио Сантьяго просто тяготеет к хорошим вещам, да и, кроме того, они были удобными. Скорее всего, ходить в сапогах придется долго.

Дарио завершил свой наряд непримечательным коротким кинжалом александрийского образца, но не стал брать меч; в этот момент стало грустно при мысли о фамильном клинке, который был поврежден. На деле Дарио не жалел о произошедшем, ведь он спас Джессу жизнь. Но все же. Потеря. Если Дарио переживет грядущие события, то ему придется позаботиться о ремонте меча.

Уже будучи в двух шагах от зеркала, Дарио вдруг вспомнил, что ему нужно сменить Кодекс. Он купил новый и зарегистрировал его на имя вымышленного человека Бернадо Алламанте, иммигранта из Гранады. Дарио использовал этот Кодекс только для совершенно невинных запросов по поиску книг и безобидных сообщений. Так сказать, с чистого листа. И листа, который не выдаст действия Дарио, если вдруг солдаты решат открыть за ним слежку.

Дарио с сожалением отложил свой модный, украшенный драгоценными камнями Кодекс. Он с этим Кодексом вырос, тот был ему дорог… но не так дорог, как собственная жизнь. Если повезет, Дарио сможет вернуться за своими вещами. Если маяк уцелеет.

Сколько же неопределенностей.

Дарио нацепил простенькую испанскую шляпу из кожи, чтобы скрыть лицо и уберечь себя от посторонних глаз, и кивнул своему отражению в зеркале. Больше он не выглядел как аристократ, однако работа ему предстояла очень даже аристократическая. Кровавая, жуткая, жестокая работа, которая может стоить чужих жизней. Однако для этого ведь люди и придумали королевские семьи; кто-то должен выполнять грязную работу. И было бы трусостью избегать своих обязанностей.

Глубоко в душе Дарио знал, что ему хочется просто взять и от всего сбежать. Прихватить с собой Халилу и увезти ее, чтобы жить тихой, тайной жизнью где-нибудь на далекой, миролюбивой ферме, выращивая какие-нибудь овощи. Дарио понятия не имел, как на самом деле устроены фермы, но в этот самый момент идея казалась ему чудесной. А еще очень правдоподобной: Халила рядом с ним у теплого камина, а вокруг них детишки.

Нормальная жизнь.

«У тебя с этой прекрасной девушкой никогда не будет нормальной жизни, – сказал Дарио себе и нахлобучил шляпу набок. – Она ни за что не согласилась бы на такой безумный план. Ты должен признать, что твоя судьба здесь. И научиться любить ее».

Вторая часть задуманного будет намного сложнее первой, но Дарио происходил из такого рода людей, которые всегда выполняли свой долг… приятный или не очень. Он вздохнул, пожал плечами и проверил свой старый Кодекс, когда тот задрожал, оповещая о новом письме. «Наконец-то».

Его кузен Альваро написал в ответ: «Конечно, я прекрасно понимаю, что ты в первую очередь верен Великой библиотеке; Испания не может требовать ничего другого». Однако шифр говорил: «Склад Иберия, в седьмом доке. Отправляйтесь прямо сейчас».

Дарио сделал глубокий вдох и направился к выходу. Он почти дошел до двери, когда понял, что забыл кое-что – то, что сейчас являлось краеугольным камнем для его жизни, так что казалось частью его тела.

Он открыл ящик стола, снял свой золотой браслет профессора и осторожно положил внутрь. Позволил себе ощутить нехватку браслета на руке и задуматься обо всем том, что это означает.

«Ты все еще можешь передумать, – прошептал ему внутренний голос. – Ты не обязан этого делать. Надень браслет обратно. Забудь об этом идиотизме».

Нельзя.

Дарио закрыл и запер ящик, спрятал ключ в свой старый Кодекс и повернулся ко всему в своей жизни спиной.

Сейчас охрана на маяке была усиленной, однако ей было приказано останавливать и обыскивать любого входящего; Дарио уже подвергся унижению на пути сюда. Но когда он вышел, библиотечные солдаты и механические стражи его проигнорировали. Дарио не представлял угрозы, если уходил. Это было хорошо. Но это также означало, что вернуться домой без профессорского браслета, который гарантировал ему проход, было практически невозможно.

Казалось, будто книга закрывается навсегда.

Дарио обошел длинный, плавный изгиб гавани. Все пожары вокруг уже были потушены, хотя из одного или двух отдаленных мест еще поднимался дым. Солнце светило, море ярко переливалось. На горизонте все еще собирались тучи, но гроза должна была разразиться только через несколько часов. Наверное. День выдался неестественно жарким, и воздух тяжелел в легких. Какой бы ни была Александрия чистой, у доков всегда пахло тухлой рыбой, и прогулка оказалась не из приятных… но зато одинокой. Мало кто осмелился выйти на улицы после недавней бомбардировки, а солдат в форме вокруг было и того меньше. Все профессора остались на работе, подумал Дарио; простой народ прячется по домам. Из-за этого Дарио почувствовал себя беззащитным и встревоженным, а рука, на которой должен был быть золотой браслет, как будто бы чесалась.