Рейчел Кейн – Бумага и огонь (страница 28)
Впервые за долгое время Джесс чувствовал себя свободным, пусть даже на его руке по-прежнему и висел медный библиотечный браслет.
В этот ранний час Александрия была вполне тихим городом, если не считать прилегающих к портам улиц, где фонари ярко горели, а люди шумели и сновали туда-сюда, пока корабли загружали и разгружали, и моряки развлекались, сойдя на сушу. Джесс обошел порт стороной; бары в Египте были не самым дружелюбным и вовсе не уютным местечком, которые Джесс привык видеть дома. А если добавить к этой обстановке еще и моряков, то бары становились даже опасными, особенно в столь темный час.
Джесс знал дорогу до дома, который снимал его брат; он даже ходил мимо здания пару раз, изучая окрестности. Однако сейчас Джесс пришел к выводу, что по пути ему нужно сделать остановку и заглянуть на черный рынок.
Воспитываясь в обстановке, окруженной торговлей книгами, Джесс не мог не признать, что его постоянно тянуло к таким местам с тех самых пор, как он достаточно вырос, чтобы понимать, что там происходит и чем он рискует, оказавшись там. Он помнил, как в десятилетнем возрасте однажды шел вместе с отцом и нес целую сумку с редкими книгами. Помнил, как они с отцом шагали по узким переулкам, а потом зашли в маленький, обветшалый магазинчик неподалеку от Криклвуда[18]. В том магазинчике, разумеется, не продавали книг. Продавали лишь ручки, журналы и кодексы – разные библиотечные товары. Старик, который заведовал магазином, распахнул люк в полу, который вел в тоннель, расположенный под магазинчиком и всем городом, где и располагался лондонский черный рынок. Он напоминал оживленный, бесконечный пир, состоящий из запрещенных книг и людей, которые к этим книгам тянулись. Там всегда можно было встретить одного-двух нервных новичков, которые обнаружили клад с книгами в доме у своих умерших родственников и искали, кому эти книги можно продать и быстренько подзаработать. К таким отец всегда подходил первыми. Покупал дешево и спасал несчастных законопослушных граждан от тревоги, отправляя домой с деньгами, полученными нечестным путем.
Затем отец ставил свой собственный прилавок и продавал настоящие сокровища истинным коллекционерам.
Разумеется, александрийский рынок был устроен иначе. Тут не было тоннелей, а если и были, Джесс так их и не обнаружил, а канализационные канавы можно в расчет не брать. А это означало, что контрабандистам в Александрии приходилось вести себя еще более осторожно и в то же время смелее.
Джесс увидел дочь Красного Ибрагима за прилавком. На прилавке не лежало ровным счетом ничего, и ничего не могло намекнуть на то, что же у нее имелось в продаже. Однако все отлично знали, что нужно лишь спросить и хорошенько заплатить, чтобы получить то, что нужно, а не искать в наличии. Анита подняла глаза на Джесса, когда он подошел, и спокойно на него посмотрела.
– У меня для тебя больше ничего нет, – сказала она. – Я слышала о твоих приключениях в гробнице Александра Македонского. Как хитро ты сбежал.
– У моей хитрости был помощник, – ответил Джесс и протянул ей листок бумаги с чертежом сфинкса, где было подробно нарисовано расположение выключателя, который он обнаружил. – В память о твоих братьях, Анита. Спасибо.
Сначала она ничего не сказала, лишь уставилась на листок, а затем свернула его и засунула в карман своей юбки.
– Ты даже не станешь торговаться и просить цену за подобную информацию?
– Нет.
Анита вытащила цепочку, висящую у нее на шее под воротом платья, и посмотрела на кольцо с печаткой, болтающееся там, словно талисман.
– Тогда я у тебя в долгу, – сказала она.
– Что ж, если ты серьезно, то есть кое-что, чем ты можешь мне помочь. Я ищу кого-нибудь, кто может помочь мне выяснить судьбу парня, которого арестовали в доме Птолемея около шести месяцев назад, а затем увезли в серапеум для допроса. Мне нужно знать, куда его увезли после этого.
Анита опустилась на стул.
– Мы этим не занимаемся, Джесс Брайтвелл. Мы продаем книги. Не информацию. – Затем она опустила глаза и тихо добавила: – Но я поспрашиваю.
Джесс кивнул и собирался было пойти прочь… однако потом вернулся, наклонился через стол и произнес:
– Будь осторожна с этим делом. Я не хочу, чтобы с тобой произошло что-нибудь плохое.
Она рассмеялась, как маленькая девочка. Засмеялась искренне.
– Мой отец является самым главным преступником Александрии, которого каждый жаждет поймать. Я привыкла быть осторожной. Но все равно спасибо за беспокойство.
Конечно, она была права. Однако от этого Джесс не почувствовал себя легче, ведь он все равно втягивал ее в опаснейшее дело.
Поговорив с Анитой, Джесс наконец-таки отправился туда, куда и собирался, на пустынную улочку на окраине университетского района. Там располагались просторные дома, выстроенные в современном стиле, однако все равно сочетающиеся с египетскими традициями. Дома эти стоили немало. Здесь жили некоторые престижные профессора. На углу дороги даже возвышалась статуя великого изобретателя Герона[19], однако, к огромному облегчению Джесса, она оказалась сделанной из камня, а не механической.
Джесс замер в тени статуи Герона, рассматривая дом, возвышающийся перед ним. Дом был большим и выглядел уютным, с рифлеными колоннами, а также красным и золотым декором. Из внутреннего дворика доносился шум фонтанчика, брызги от которого создавали легкий серебристый туман вокруг. Местечко казалось уединенным. Джессу это нравилось.
Он тихо поднялся по ступенькам на крыльцо и постучал.
Дверь открыл брат Джесса.
В первую секунду они оба просто замерли, глядя друг на друга: они по-прежнему походили друг на друга, точно смотрели в отражение зеркала, хотя волосы Брендана отросли длиннее, обрамляя его лицо взъерошенными прядями, и он набрал пару килограммов. Египетская жизнь ему либо не подходила, либо же подходила слишком хорошо. Сразу сложно было сказать.
– Ты должен был уехать из города несколько месяцев назад, – произнес наконец-то Джесс. – Идиот.
На Брендане был свободный ночной халат из шелка, и когда он сделал шаг назад, то потер заспанное лицо, сказав:
– Заходи, пока кто-нибудь нас не увидел.
Джесс вошел в темный коридор. Снаружи ему казалось, что дом будет дорого обставлен, что тут будет красивая мебель и украшения, однако на деле комнаты оказались пустыми, словно помещение предназначалось для какой-то выставки. У дома словно не было характера. И, разумеется, здесь не было и никаких книг. Не было даже библиотечных полок с бланками. Брендан никогда особо не увлекался чтением.
– Чего ты здесь делаешь? – поинтересовался Брендан. Джесс пожал плечами, чем заслужил сердитый взгляд от брата в ответ. – Боже мой, ты хоть знаешь, сколько времени, Джесс?
– Я прошел финальное испытание на службе, – сказал Джесс, потому что понял, что ему нужно что-нибудь сказать. Брендан недоверчиво уставился на него.
– И что ты хочешь от меня? Поздравлений? Красивенький подарок в обертке? Разве тебе не полагалось стать профессором к сегодняшнему дню?
– А разве тебе не полагалось быть дома к сегодняшнему дню? – Потому что Брендан не должен находиться до сих пор в Александрии. – В своем последнем письме мама, кажется, почти что беспокоилась о тебе.
– Почти что, – повторил Брендан. – Что ж. Уже что-то.
В дверях в этот момент появилась девушка примерно того же возраста, что и Джесс. На ней красовалось аккуратное и свободное белое платье с золотым поясом, а ее волосы были заплетены в гладкие косы на затылке. Симпатичные черты лица, острые скулы, кожа цвета румяной меди. Встретив взгляд Брендана, она совершенно спокойно сказала:
– Вижу, у вас посетитель. Принести ли вам чего-нибудь, сэр?
Брендан ответил:
– Кофе, пожалуйста, Некса. Джесс?
– Кофе, – повторил Джесс. – Спасибо. – Он наблюдал, как девушка уходит, и дождался, пока она будет достаточно далеко и не услышит его, и тогда обратился к брату: – Знаешь, незачем со мной притворяться.
– Что?
– Она не служанка.
Стоило отдать Брендану должное, он никак не отреагировал и не выдал удивления, если, конечно, слова Джесса его вообще удивили. Он уселся в позолоченное кресло с ручками в виде львиных голов и широко зевнул.
– Ну и что с того, если она не служанка?
– Ну-у, – протянул Джесс и опустился в кресло напротив брата, за большой черный стол, оказавшийся между ними, – тогда понятно, почему ты не вернулся домой. Она симпатичная.
– Моя личная жизнь тебя не касается.
Джесс усмехнулся.
– Малявка, это всегда меня касается. Так в чем же проблема? Отцу она не нравится? Или мать хочет женить тебя на какой-нибудь знатной девице с королевской родней в двенадцатом колене?
– Джесс, – произнес Брендан и потер лоб, –
«Ты мне нужен. И я беспокоюсь», – подумал Джесс, однако он ни за что не произнесет подобного вслух. Они с братом никогда не были близки, друзья были всегда Джессу ближе, однако Брендан все равно являлся частью семьи. И Джесс действительно беспокоился за него.
– Отец отправил мне письмо, – сказал в итоге Джесс. – Ты должен был давным-давно вернуться домой. И я отлично понимаю, что ты остался в Александрии не для того, чтобы присматривать за мной.
– А ты не мог спросить меня об этом днем?
– Мы не те люди, которые делают дела днем, – ответил Джесс. Поспорить с его словами было сложно, и Брендан в ответ лишь понимающе улыбнулся. Скорее даже скорчил гримасу, но все же это была хоть какая-то реакция. – Ты бы не стал задерживаться в Александрии надолго, просто чтобы развлечься. У тебя тут какие-то дела.