Рэйчел Кантор – Жизни сестер Б. (страница 32)

Дерзкая идея, красивая как сами Беллы

Глава, в которой сестры задумываются о написании романов (от лица Эм)

Папа засыпает, поэтому я убираю тарелку, чтобы его борода не попала в соус. Если папа заснет, его нелегко разбудить, так говорит Лотта.

Говори, Лотта, говори!

Сестры, обращается она, нам надо побеседовать. И встает, чтобы привлечь наше внимание.

По ее словам, наследство тети значительно уменьшилось из-за мотовства Бренуэлла и наших неудачных попыток продать стихи. К тому же папа почти совсем ослеп.

Энни соглашается: Пятипенс должен повсюду его сопровождать, чтобы отец мог нормально добраться, куда нужно, и найти газету или скамью и тому подобное без травм и унижений.

Вчера ты очень деликатно подвела его к столу, сказала я, обращаясь к Лотте, чтобы он не ударился и ни на что не наткнулся.

Но Лотта еще не закончила:

Сестры, мы должны подготовиться к тому моменту, когда папа не сможет работать! Нам нужен план!

Я молчу, потому что у Лотты, пусть даже она глядит в потолок для вдохновения, есть план и она готова его озвучить.

Энн этого не замечает. Вернемся к работе? – предлагает она. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я ушла от Робинсонов…

Я сплевываю (образно говоря).

Энни продолжает: Может, я уже отдохнула?

Подожди! – восклицает Лотта, словно ей в голову пришла грандиозная идея. Такая грандиозная, что нужно присесть! У меня есть идея! – говорит она. Она дерзкая и красивая, как сами Беллы! Рассказать?

Мы устраиваем Лотте напряженную паузу.

Мы должны, говорит она… писать романы!

Я ожидала чего-то подобного, и эта мысль мне не нравится. А-а, отзываюсь я. О-о, выдает Энн.

Лотта дает нам возможность переварить услышанное.

Только представьте! – продолжает она.

Наше воображение лучше всего подходит для повествования, не считая Эм, талант которой способен на все. Каждый день мы слышим, что люди, которые не обладают и половиной нашего мастерства, становятся известными и получают доход от своей работы, так почему бы и нам не попробовать? Наши книги, естественно, должны хорошо продаваться, а значит, нужно писать о том, что желает увидеть публика, например, о любви и приключениях. А еще, я настаиваю: они должны быть поучительными!

Мне не по душе эта идея, но и других способов избежать нищеты я не вижу.

Поучительные приключения, говорю.

Однако Лотта настроена серьезно, так серьезно, что мы не можем отказать: она этого не вынесет!

Энни, говорит, как я понимаю, ты уже начала писать?

Начала, шепчет она. Роман о няне.

У меня тоже есть идеи, выдаю я.

Я еще не определилась, говорит Лотта. Мое воображение, изобильное на протяжении стольких лет, сейчас молчит, но, полагаю, при должном усердии и вашем любезном терпении оно снова проснется!

Мои сестры приветствуют затею: Лотта с радостью, Энни с затаенной надеждой; я же знаю, что она меня уничтожит и раздавит. Правда, если уж мне предстоит столкнуться с разрушением, так пусть оно будет во имя Искусства.

Энни ищет и находит суть.

Ура! – кричим мы. Ура!

Горевать – так с пользой: нерегулярные заметки писателя

Глава, в которой Шарлотта придумывает роман о реальной жизни

Заметки бессонной ночи

Я своего добилась, хотя сестры этому не рады.

Эмили вышла из комнаты.

Энни, позвала я.

Она привела Эмили обратно, сказав ей что-то на кухне.

Ты чего? – откликнулась Эмили. Я просто ходила за арахисом. Если уж мне предстоит стать цирковой обезьянкой, то хотя бы питаться надо хорошо.

Значит, по рукам? – спросила я. Если так, давайте произнесем тост!

Энни побежала за бутылкой, а Эмили тем временем хрустела скорлупой от орехов и бросала ее на пол.

Свободные заметки

Сижу в нашем хорошо освещенном туалете и думаю: что же мне написать? При сочинении стихов я не испытывала такого беспокойства. Не так уж сложно передать одно мгновение (в стихотворении), но целую жизнь из мгновений (в прозе)? Мгновений, которые несут на себе бремя причины и следствия? Мгновения, населенные… населением? Я в тупике! Плохое стихотворение способно испортить всего один день (и из него можно сохранить хотя бы одну строку для новых работ), но роман? Роман способен испортить целый год и даже больше! Я не готова потратить зря столько времени!

Не так уж давно Некто запер меня здесь, надеясь проучить; и заточенная в этом пространстве, я представляла себе все: зло, забвение, сочащуюся из стен кровь. Теперь, повзрослев, я вижу только обычную плитку и потрепанные полотенца. У меня вообще никакого воображения!

Я должна следовать по пути, проложенному моим учителем, то есть постичь собственную жизнь и сердце, но кто захочет читать о скромной секретарше, которая пала еще ниже? Или о няне и ночном регистраторе? Если автор недовольна своей жизнью, как же она сумеет ее постичь? У меня нет романтических отношений, только безнадежные мечты; нет великих свершений, только унижения и потери. Чтобы постичь Лотту, нужно постичь горе.

Заметки на обороте списка покупок

Я пишу, сидя на скамейке в парке, продукты свалены у моих ног, потому что я придумала историю! Брат и сестра, каждый влюблен в того, с кем не может быть вместе. Возлюбленная брата пользуется его неопытностью, манипулирует его самолюбием, а возлюбленный сестры благороден, но не может вырваться из отношений с женщиной, поскольку честь не позволяет ее бросить. Эта женщина, скажем так, больна и некрасива, зависима от него, что лишь усиливает связь, в то время как сестра молода, полна энергии юности и юношеской любви. В отличие от брата, у нее есть принципы и гордость; когда ее положение проясняется, она уходит от мужчины, а вот брат продолжает унижаться, таясь. Состояние здоровья у обоих ухудшается, но брат выплескивает свои страдания в себялюбивых поступках: требует внимания, выбирает жестоких друзей, изводит свою даму, которая и так не особо им интересуется; в конце концов, опустившись на самое дно, он умирает, например в сточной канаве. Сестра пропускает горе через себя посредством бескорыстных дел. Возможно, отправляется волонтером в Африку, где встречает мужчину, который восхищается ее характером. Они довольны своей жизнью, отданной на помощь другим. Быть может, их разлучит непонимание, но истина вновь соединит их сердца.

Но нет! Я этого не вынесу! Не потерплю этого миссионера, который станет наградой для героини: да и кто вытерпит человека, если тот всегда прав? Только если она девушка занудная, но нашему читателю, конечно, такое не понравится!

Разве может ее возлюбленным стать кто-то другой, кроме ее учителя?

Заметки после чудесного говяжьего рагу

Мы ходим вокруг стола, держась за руки, каждая из нас одета во что-то розовое, ибо мы цветем и пахнем, будто розы (как мы считаем): на мне розовый носок, у Энн – розовая салфетка вместо нагрудника, а у Эмили – сама идея розового цвета (этого должно хватить).

Пока мы ходим, Энн рассказывает свою историю, или, скорее, просвещает меня, потому что по самодовольному виду Эмили я понимаю, что она уже это слышала. Тон Энни, ее наблюдения, ее описания очень необычны; она прекрасно улавливает обстановку в семье, на которую свалилось богатство и досуг с либеральными идеалами. Ее критика резка, но в рассказе не хватает действия. Да и кому будет интересна эта няня, особенно такая простушка, без какого-либо энтузиазма? Ее героиня – эдакая болтушка, которая рассказывает о чужих ошибках; сама она ничего не делает, разве что притягивает к себе несчастья, и то не для устраивания своей судьбы, а скорее, чтобы помочь своему брату, который, будучи достойным в Реальной жизни, не так уж хорош в Литературе. Из эмоций преобладает сожаление, а это утомляет и вовсе не кажется поучительным.

Я этого не говорю, поскольку роли для нас пока новые, но я вскоре начну понемногу делиться своими мыслями, как будто они приходят медленно, на протяжении многих вечеров, и выскажу их добродушно, чтобы их хорошо приняли. Хотя на самом деле ее книга наполовину готова, так что, быть может, слишком поздно на что-то повлиять. Я все еще могу похвалить ее за усилия и делаю это с помощью громких аплодисментов, потому что, пусть ее книга не в моем вкусе, она вполне может прийтись по вкусу другим, и в любом случае я восхищаюсь ее серьезностью и трудолюбием, которые на данный момент значительно превосходят мои собственные.

Скажу больше, эта героиня мне просто отвратительна! Она не заслуживает учителя, которого я хотела ей дать! Посмотрите, как разнылась! Сидит у его двери, будто щенок, машет хвостиком, что-то выпрашивает, хоть что-нибудь. Расстраивается, когда о чем-то спрашивают. Слезы собираются в комнате ожидания ее глаз, готовые перелиться через край. Да кто посочувствует такому протагонисту! Где ее достоинство! Где самоуважение!

Заметки пока все спят

Опять пишу «в свое удовольствие», пока остальные спят. Мы выделили время в течение дня, чтобы посидеть на холме в парке (было неудобно); там и появилась история Эмили. Странная и пугающая. Ей невозможно предложить развитие мысли, потому что она не послушается, а я не знаю, с чего начать. Она читала отрывки вслух, а когда закончила, у нас не нашлось слов. Какой надо быть сильной, чтобы сохранять такое видение и такой голос! Хорошо, что Энн уже начала писать свой рассказ, потому что, хотя ей и не достичь глубины или мощи Эмили, они помешали бы ей сохранить собственную остроту, будь ее стиль не до конца сформирован.