Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 32)

Песня закончилась грандиозным шквалом, за которым последовали пьяные аплодисменты. Рука Рэйвина соскользнула с моей спины. Когда мы расцепили руки, он резко провел ладонью по лбу и черным волосам. Взгляд его серых глаз проследил за румянцем на моих щеках, морщинкой на лбу и тонкой линией губ.

Но капитан ничего не сказал.

Воздух казался душным, раскаленным толпой и молчанием Рэйвина Ю. Нахмурившись, я в последний раз взглянула на него, а затем направилась обратно в замок.

Эмори и Элм стояли в большом зале, несомненно, после собираясь направиться в покои младшего племянника короля. Они остановились, чтобы выпить.

Увидев меня, Элм ухмыльнулся и поднял кубок в шутливом тосте.

– За лорда и леди танца. Похоже, вы все уладили.

Я проигнорировала его взгляд и потерла шею, пытаясь стереть проявившийся на коже румянец. Мой взгляд обратился к Эмори, который соскользнул со стула. Когда мальчик увидел меня, его серые глаза округлились.

– Кошмар, – сказал он, цитируя «Старую Книгу Ольх», наставив на меня палец, словно дирижируя невидимым оркестром. – Берегись темноты, с испугом покончи. Осторожнее с голосом, что звучит ночью.

– Хватит, Эмори, – простонал Элм.

Когда улыбка Эмори стала еще шире, волосы на моей шее встали дыбом. Я вдруг убедилась, что, когда он коснулся моей руки на лестничной площадке, Эмори Ю и его странная, темная магия действительно увидели все мои секреты.

– Он дурманит и зовет, в темные залы проведет. Осторожнее с голосом, что звучит ночью.

Прежде чем я успела что-то сказать – прежде чем успела даже вздрогнуть, Эмори вскочил, сгорбился и закашлялся, капая кровью на каменный пол.

«Жаль, – сказал Кошмар. – Он только начал мне нравиться».

Часть II

Туман

Глава пятнадцатая

Лошади не сбавляли темпа, пока мы не оказались в миле от Стоуна, миновав первый холм. И замедлились, только когда жуткое эхо празднования Равноденствия исчезло за грохотом экипажа семьи Ю.

Прощание выдалось нелегким. Тетя прижалась ко мне, в ее глазах стояли слезы, хотя я обещала, что совсем скоро мы снова будем вместе. Дядя оттащил ее, назвав чудом то, что семья Ю вообще знает о моем существовании, не говоря уже о том, что хочет свести меня со своим старшим сыном. Они порывались привести Айони, но я не стала задерживаться, чтобы попрощаться. Я не могла лгать кузине – только не о Рэйвине Ю, только не о горьком привкусе, что оставляет во рту ее помолвка с Хаутом Роуэном.

И я не могла смотреть на ее новый облик под влиянием Карты Девы, так отличавшийся от той Айони, с которой я выросла.

У семьи Ю дела обстояли не лучше. Эмори сплюнул еще больше крови и безутешно зарыдал, когда наконец вспомнил, почему не мог поехать с нами. Элм вызвался остаться и утешить его, Карта Косы – лучший инструмент в их арсенале, чтобы даровать мальчику отдых, в котором тот отчаянно нуждался.

Я не проронила ни слова, проселочная дорога от Стоуна до города полнилась ухабами, час был где-то между полуночью и рассветом. Я чувствовала опустошение – усталость и одиночество, тряска кареты не давала возможности отдохнуть. Потянувшись в темноту, я коснулась Кошмара в поисках чего-то знакомого.

Он затаился в уголке сознания, свернувшись клубочком, как кошка, и молчал.

Напротив меня Джеспир положила голову на плечо матери и закрыла глаза. Фенир сидел по другую руку от дочери, вглядываясь в темноту за окном кареты.

Мне же не посчастливилось оказаться на одной скамье с Рэйвином, что, несомненно, подстроила его сестра. Мы сидели в ледяном молчании, отодвинувшись друг от друга, насколько позволяла ширина кареты. Я не смотрела на него. Мы не встречались взглядами с тех пор, как покинули королевские сады.

Но это нисколько не умаляло моего невысказанного и необъяснимого гнева по отношению к капитану дестриэров и его тщательно охраняемым тайнам. Как и не избавляло от воспоминаний о наших переплетенных пальцах, о том, как теплый воздух сада застрял у меня в горле, когда Рэйвин притянул меня к себе.

Я хрипло вздохнула, чтобы успокоить непрошеный трепет в груди. Моретта подняла на меня взгляд, приняв мое возбуждение за озабоченность.

– Наш дом старинный и странный, – тепло сказала она мне. – Но замок Ю безопасен. Вам там будет удобно.

Всю оставшуюся дорогу никто не разговаривал. К тому времени, когда колеса достигли вымощенной булыжником дороги, я уже щипала себя, чтобы не заснуть.

Карета резко остановилась.

Я уставилась в темноту. Кованая ограда окружала замок на вершине холма. Позади виднелись скульптуры и изваяния, а также лабиринт живой изгороди, скрытый под зловещей высотой древних тисов.

Фенир снял с пояса ключ и отпер ворота, удерживая их открытыми достаточно долго, чтобы карета смогла проскользнуть внутрь.

Ангелы и горгульи смотрели на меня со своих мест в скульптурных группах. Я вздрогнула, вспомнив, как часто тетя говорила мне, что в замке Ю обитают привидения.

Мы вышли из кареты. Когда подошли к высокой укрепленной двери, Фенир трижды постучал раскрытой ладонью по древнему дубу.

Его дворецкий приветствовал нас, широко распахнув дверь и приглашая войти.

– Я ждал вас раньше, – сказал он, тени плясали по его лицу в тускло освещенном замке.

– У нас возникли проблемы с Эмори. – мрачно объяснила Моретта.

Дворецкий повернулся ко мне. Пухлый мужчина, не выше меня ростом, с тяжелыми седыми бровями, которые нависали над большими серьезными глазами. Когда он улыбался, его усы подергивались.

– Добро пожаловать в замок Ю, миледи. Меня зовут Джон Тисл.

Я попыталась улыбнуться в ответ, но в результате зевнула.

– Элспет.

– Вы, должно быть, устали, – заметил он. – Позвольте показать вам вашу комнату.

Дверь замка с грохотом закрылась.

– Я отведу ее, – сказал Рэйвин. Он потянулся к ближайшему подсвечнику и зажег фитили, подождав, пока пламя разгорится. Тени мелькнули по его чертам – брови, нос и подбородок резко выступили в тусклом свете. Взгляд сузился и опалял холодом.

Капитан двинулся мимо дремлющего очага через холл к длинной винтовой лестнице, снова не оставив мне выбора, кроме как следовать за ним.

Я пошаркала за Рэйвином, вонзая тяжелые взгляды ему в спину. Мне хотелось закричать, разбить стекло его самообладания. Но я не сумела подобрать слов. День украл их. А ночь похоронила.

Усталость стала королем, а я ее слугой.

Рэйвин провел меня по темному коридору с прыгающими огнями и странными, нервирующими портретами к последней двери. Кошмар принюхивался к воздуху, постукивая зубами, пока я осматривалась. Его зрачки вспыхнули, рассеивая тьму замка.

Мы остановились посреди длинного коридора с комнатами. Рэйвин открыл дверь, петли заскрипели в знак приветствия. Я шагнула в помещение, серый лунный свет просачивался сквозь окно. А когда повернулась, чтобы закрыть дверь, капитан, нахмурившись, все еще стоял на пороге.

Мой голос прозвучал резко:

– Что-нибудь еще?

Он провел рукой по подбородку и покачал головой.

– Я не хотел показаться бесчувственным, мисс Спиндл, – отчеканил он. – Мне так долго приходилось притворяться, скрывать часть себя – свою магию – так глубоко, что я забыл, как о ней говорить. – Взгляд Рэйвина встретился с моим, ища то, чему я не могла дать названия. – Вы можете меня понять?

Могу. Лучше большинства. Разве не я с самого начала скрывала от него свою способность поглощать Карты Провидения? Разве не солгала его семье, заявив, что могу видеть цвета карт, хотя на самом деле за меня это делал пятисотлетний монстр в голове? Я скрывала ложь недомолвками, хранила свои секреты. Темные, опасные секреты.

Возможно, именно поэтому Рэйвин Ю так сильно меня раздражал. Легче ненавидеть его за скрытность и отсутствие честности, чем признать, что ненавижу себя по тем же причинам.

Но я не могла сказать об этом капитану. Мне с трудом удавалось признаться самой себе.

Я шагнула вперед, вынуждая Рэйвина выйти из комнаты, изображая вежливость, которой не ощущала.

– Ваш дом кажется очень уединенным – стоит на краю города, так близко к лесу. Вдали от сплетен.

Еще сильнее нахмурившись, Рэйвин окинул взглядом мое лицо, словно я книга, написанная на языке, который он не мог расшифровать.

– И?

Мне доставляло удовольствие наблюдать, как он пытается меня прочесть. Капитан ранил мою гордость. И теперь моя гордость требовала крови.

– Это облегчает бремя притворного ухаживания, которое, как я понимаю, вам противно. – Моя улыбка не коснулась глаз. – Здесь, вдали от сплетен, нам не нужно притворяться теми, кем мы не являемся.

Взгляд Рэйвина не отрывался от моего лица. Если мои слова и укололи капитана, то виду он не показал. И только наклонился.

– И кто же мы, мисс Спиндл?

Напряженность его взгляда заставила меня отступить на шаг.

– Никто, – произнесла я. А потом, назло, спросила: – Разве не этого вы желали?

В серых глазах Рэйвина что-то вспыхнуло. Не гнев, но нечто настолько же мощное. На мгновение в его каменном выражении лица промелькнуло напряжение. Пальцы сжались на подсвечнике, плечи выпрямились, тело напряглось – будто он весь полностью сосредоточился на мне.