Рейчел Гиллиг – Одно темное окно (страница 34)

Мне потребовались долгие годы практики, чтобы сохранять спокойное выражение лица. Я моргнула, нервно хихикнув.

– Как странно.

Но Джеспир, казалось, не заметила моего замешательства.

– Но я забыла о своей цели. Элспет, а ведь я пришла за тобой.

– О?

– Сильвия Пайн с дочерьми решили вернуться с Равноденствия раньше. Мама говорила с Сильвией вчера вечером и пригласила их на чай на обратном пути из Стоуна. – Она встала, легко и взволнованно зашагав по комнате. – Мы с тобой присоединимся к ним.

«Святые деревья, – пробормотал Кошмар, скребя когтями. – Теперь мы должны пить чай с неудачниками Бландера? Ты сказала, что союз с этими болванами влечет за собой опасность. О пытках речи не было».

Я скорчила гримасу.

– Вы близки с Пайнами?

– Совсем нет. – Джеспир откинула прядь волос с глаз. – Сильвия – отвратительная женщина. Ее дочери более терпимы, если удастся найти что-то стоящее для обсуждения. – Она указала на себя – на тунику и лосины, а также грязные сапоги. – У меня с ними не так много общего.

– Не вижу, чем могу быть полезна. Я… эм-м… не очень-то разговорчива.

Кошмар фыркнул мне в ухо.

– Ах, но на этот раз, – сказала Джеспир, – нам будет о чем поговорить. – На мое недоуменное выражение лица она рассмеялась. – Все время забываю, что ты понятия не имеешь, что происходит.

Я скрестила руки на груди.

– И чья это вина?

Она криво улыбнулась.

– Верно. Прости. – Она прочистила горло. – Мама пригласила Сильвию Пайн, потому что мы полагаем, что ее муж, Уэйленд, владеет Картой Железных Ворот. Сильвия, может, и молчаливая карга, но ее дочери, благослови их простодушные сердца, восхитительные болтушки.

Я приподняла бровь.

– И если они расскажут нам, где их отец хранит свою карту?

Джеспир растянула губы в заразительной улыбке.

– Тогда мы станем на шаг ближе к тому, чтобы украсть ее.

Глава шестнадцатая

Мы с Мореттой и Джеспир ждали в гостиной, стратегически расположившись на расстоянии одного стула друг от друга вокруг просторного овального стола. Я надела темно-серое платье в сочетании с белой шалью, связанной тетей, в центре которой был вышит боярышник. Наслаждаясь теплом ткани и нуждаясь в уюте, я обернула шаль вокруг шеи и груди.

Напротив меня Джеспир дергала свой воротник с оборками. Ее мать настояла на том, чтобы она, поскольку о платье не могло быть и речи, надела что-нибудь более официальное, чем обычный наряд, который Моретта со вздернутым носом сочла «вещами, непригодными даже для конюха».

Глаза Моретты вспыхнули, когда она взглянула на дочь.

– Ты пьешь?

Джеспир сунула фляжку под стол.

– Нет.

– Еще даже не полдень!

– Считай это лекарством. – Когда мать бросила на нее ледяной, убийственный взгляд, Джеспир вскинула руки. – Ты не можешь ожидать, что я выдержу Сильвию Пайн без единой капли алкоголя.

– Если она сочтет мою дочь пьяницей, долго нам ее терпеть не придется.

Джеспир бросила мне флягу. Я поймала ее, содержимое забулькало в маленьком кожаном футляре. До меня донесся запах вина.

– Выпей немного, – подначивала Джеспир. – Поверь, это поможет.

Я опустила взгляд на флягу, глаза Моретты буравили меня с другого конца стола.

«Ну, давай, – сказал Кошмар. – Что угодно, лишь бы избавить меня от страданий».

«Заткнись, ворчун».

Я вытащила пробку и прижала горлышко к губам. Вино оказалось теплым, насыщенным – слишком крепким для столь раннего времени суток – но, тем не менее, приятно обжигающим.

– Кто-нибудь еще присоединится к нам?

Джеспир посмотрела на меня через стол.

– Например, кто? – Ее губы изогнулись в озорной улыбке, точно у гоблина. – Например, Рэйвин?

Я резко швырнула флягу назад. Джеспир поймала ее одной рукой, с трудом скрывая улыбку.

– Рано утром он уехал обратно в Стоун. Капитану не до отдыха.

Послышался грохот колес кареты. Мы втроем повернули головы к двери гостиной. Снаружи раздавался цокот копыт о камень. Колеса остановились, лошади заржали, но их заглушил звонкий щебет нескольких голосов.

Прибыли женщины семьи Пайн.

– Помните, – сказала Моретта низким голосом. – Главное – скрытность. Не показывайте, что вас интересуют Железные Ворота. Просто заставьте девушек говорить.

Дворецкий резко открыл дверь гостиной с таким грохотом, что серебряный чайный сервиз задрожал. Джона Тисла не назовешь деликатным человеком.

– Леди Сильвия Пайн и ее дочери, миледи.

– Благодарю, Джон, – сказала Моретта, приподняв брови. Кивок, улыбка, мягкий жест, приглашающий к столу. Представление началось. – Пожалуйста, присаживайтесь, Сильвия. Фарра, Герта, Мэйлин, прошу, устраивайтесь поудобнее.

Нас окружили женщины Пайн. Я оказалась между леди Пайн и ее средней дочерью Гертой. Джеспир сидела между старшей, Фаррой, и младшей, Мэйлин, которая не превышала возраст моих сводных сестер.

В тот краткий миг, когда стулья перестали скрипеть, и прежде, чем кто-нибудь заговорил, тишина в комнате казалась такой гнетущей, что я чувствовала, будто она может меня задушить. Я бросила на Джеспир взгляд, полный ужаса, но она – грозная Джеспир Ю, единственная женщина в рядах дестриэров Бландера – выглядела столь же встревоженно, как и я, грызла ноготь, а взгляд ее напоминал загнанного в ловушку зверька.

Джон хлопотал вокруг нас, разливая чай. Удивительно, что такой суетливый человек не пролил ни капли. Моретта прочистила горло.

– Понравилось ли вам, дамы, Равноденствие?

Леди Пайн приоткрыла поджатые губы, чтобы ответить, но ее голос заглушили дочери, которые перебивали друг друга, точно орущие кошки, хвастаясь историями с праздника, пытаясь превзойти друг друга.

Грета наклонилась ко мне и скрупулезно, приукрашивая, расписала точные детали трех своих платьев, сшитых для Равноденствия. Я бы не стала возражать – есть вещи и похуже, чем обсуждение одежды, – если бы Кошмар все это время не скрежетал зубами.

«Пусть умрет от тысячи порезов, – простонал он. – Спроси ее, где эти проклятые Железные Ворота, и покончим с этим».

«Хочешь, чтобы мы навлекли на себя подозрения, когда украдем карту? Болтливость этих девушек не говорит о том, что они глупы».

«Именно об этом она и твердит».

Я коснулась щеки, проверяя, что все еще сохраняю спокойное выражение лица.

– Кстати, о красивых нарядах, – сказала Герта, сделав большой глоток чая, – ваша кузина Айони выглядела просто потрясающе, когда они объявили о помолвке. – Она нахмурилась, соломенно-желтые волосы упали ей на глаза. Средняя дочь Пайнов смахнула их. – Не помню, чтобы она выглядела настолько статной… хотя видела ее при дворе в ноябре прошлого года.

Мой желудок наполнился тяжестью. Мне о многом не хотелось говорить, но особенно не прельщало обсуждать кузину.

«Так вот почему они хотели моей помощи… Чтобы использовать наши с Айони отношения и поднять разговоры о картах? – я взглянула на Моретту. – Немного бесчувственно».

«Возможно, это их семейная черта».

Я повернулась к Герте, взяла чашку и произнесла ровным тоном:

– Айони повезло больше, чем большинству. В честь помолвки ей подарили Карту Девы.

Лицо Герты засияло, глаза округлились, губы изогнулись, сплетня была такой сладкой, будто я вручила ей ключ от города.